Птица, которой не суждено взлететь

— Ээээй! Кто-нибудь есть наверху?! Конечно же, ответа не было — лишь эхо ударило по ушам. — Хоть кто-нибудь… — всхлипнул Морти, без сил сползая по стене колодца. Все было бесполезно. Вот и настал его конец — выхода он не видел. Промокшие ноги уже заледенели от холода, горло саднило от криков, и как Сыч в порыве отчаяния выбраться, цепляясь за скользкие кирпичи, царапая пальцы и ломая ногти, ничего не вышло. Сколько времени уже длился этот кошмар? Это ужасное место давило на него, выжимая весь воздух из легких. — Ауууу!.. И снова лишь холодная тишина в ответ… А есть ли смысл бороться? Все равно исход будет один! Песок был холодным, противным и засасывал его в себя, будто болото, но Морти устал. Морти просто очень и очень устал.       Лежа на спине в позе морской звезды, он смотрел в небо, которое ему уже не суждено было увидеть, и вслушивался в далекий шум ветра. Ему казалось, что по нему ползают тысячи сороконожек, ползают, забираясь под кожу, но даже отогнать их не было сил. — Черт с вами, — пробормотал парень, закрывая глаза. — Ешьте меня, сколько хотите… Их пиршество отходило на второй план по мере того, как на него находило оцепенение. Был ли это сон, потеря сознания, или еще что? Сыч точно сказать не мог, но что-то вдруг заставило его вздрогнуть, вырвавшись из забытия, и сесть, прищурившись, ведь внезапно резко стало теплее. Будто золотые лучи пролились в этот чертов колодец, они были яркими, слишком яркими даже на его слепой вкус, и издалека раздался голос, полный испуга: — Морти, ты меня слышишь?! Н-не бойся, сейчас мы тебя вытащим! Держись, еще совсем чуть-чуть!

***

      Вся его жизнь напоминала круговорот ёбаного абсурда. То тупой инспектор с не менее тупым рикспецназом не могли найти его битый час, зато с захватом сумасшедшего, который на момент ареста снял штаны и ползал на четвереньках с голой жопой, поедая землю, у них никаких трудностей не возникло; то пятеро Морти явились к нему в палату с огромным букетом цветов и слезливыми благодарностями за спасение, хотя ничего такого Сыч и не сделал, и, наконец, эта чертова больница… Врачи сказали, что он сравнительно легко отделался — всего лишь ушибами да небольшим насморком — но все равно зачем-то оставили его под наблюдением, и пришлось мало того, что терпеть постоянное лечение, так еще и Рик снова включил полоумную няньку! Морти уже устал шипеть на старика, что вообще-то он не на смертном одре и даже особо не мучается, так что нечего постоянно тревожить его звонками и приходить по сто раз на дню! Даже после того нападения грабителей никто вокруг него так не прыгал, а тут на тебе, простые ушибы и столько суеты…       После казенных стен было так приятно вернуться домой. Домой, где все было знакомо и привычно, а главное — безопасно. Да, их работа не всегда бывала простой, но Морти было все равно. Он все больше и больше вживался в роль служебного пса и, наверное, даже строгий ошейник носил бы с радостью, позволяя Рику вести себя на поводке — по крайней мере, это было бы доказательством того, что он не зря топчет землю и переводит кислород… Кто бы мог подумать, что даже он сможет приносить пользу? Однако, все злоключения остались за пределами квартиры, а здесь можно было позволить себе расслабиться. Радости от телевизора у юноши было немного, но он мог хотя бы слушать эти безумные выкрики про магазин фальшивых дверей или Джона-Муравьи-в-Глазах, поджав под себя ноги и пристроив голову на колени Рика… Неужели все это правда не сон? Неужели он сейчас не откроет глаза и не пойдет собираться в школу, как сломанный биоробот, продолжающий двигаться даже тогда, когда смысла в его существовании не осталось никакого? До чего он докатился. Одичавший бездомный пёс, который раньше был готов напасть на все, что угодно, который рычал и огрызался, скаля клыки, на всех подряд, нынче не хотел убирать голову с коленей человека, который бездумно перебирал его волосы под шум чокнутых межгалактических передач, и готов был выть, скулить, плакать от осознания того, что все это не сон… И невидимый ошейник все сильнее обнимал его горло.