Птица, которой не суждено взлететь

      Сычу опять приснился кошмар. В последнее время Хахашечка появлялась так редко, что он успевал даже позабыть о ее существовании — но иногда она все же приходила. Шипела всякие ужасные вещи, обвиваясь тугой петлей вокруг его шеи, и в этот раз тоже — он проснулся, судорожно хватая воздух ртом. Проклятая многоножка! Мысленно помянув старую подругу парой ласковых, Морти подтянул одеяло и прижался плотнее к Рику, ведь в комнате было довольно прохладно. Заснуть обратно не получилось. Скоро должен был начаться новый день, Рик спал, даже не подозревая, какие мысли начинают посещать седую голову его подопечного, взволнованного такой близостью другого человека. В конце концов тот, несмотря на свое увечье, оставался ровно таким же подростком, как и все прочие Морти. А подростки иногда склонны к безумствам… Этот чертов инспектор отличался скрытностью. Так и не рассказал, что случилось между ним и тем Риком, который почему-то сказал "ты еще пожалеешь", и в ответ на все вопросы лишь почему-то прочел длинную лекцию о том, что перед Комиссией всегда, в любой ситуации надо держать лицо и быть хорошим мальчиком… Зато сейчас он точно не сможет сдержать своих эмоций — забравшись с головой под одеяло, Морти устроился у Рика между ног, прижимаясь щекой к выпуклости под мягкой тканью пижамных штанов. Трогал ее медленно, никуда не торопясь, и когда это возымело эффект, а спящее тело начало возиться и что-то бормотать, перешел к более активным действиям. Кто бы мог подумать, что однажды он проснется малолетним слепым педиком и не будет испытывать ни малейших мук совести по этому поводу? Какой большой. Стянув мешающую одежду, он лизал ствол по всей длине, оставляя на нем влагу, теребил свисающие яйца, слушая нарастающий шум во внешнем мире, и, наконец, с него сбросили одеяло. — М-морти!.. Он лишь подмигнул в ответ, забирая в рот, насколько это было возможно. Подержал за щекой, приласкал губами головку, пощекотал уретру кончиком языка, с внутренним ликованием вслушиваясь в нарастающие стоны — и на голову вдруг легла ладонь, заставляя наклониться дальше. — П-паршивец, — прохрипел Рик, зарываясь пальцами в его волосы. — Ч-что ты… что ты со мной творишь!.. Морти решил ответить потом, когда освободится. Как всегда — этого гребаного интеллигента так просто не расшевелишь, надо его подстегивать, но результат точно будет стоить затраченных усилий… В нёбо брызнула волна горьковатой жидкости, и он, почему-то не испытав от этого никакого отвращения, машинально проглотил. Облизал губы и, выдохнув, прошептал: — Старая история… Облако расслабленной золотой ауры окутало его вместе с тем, как он нырнул под крыло инспектора, кладя голову на острое плечо. — Морти радуют своих Риков.

***

      Когда тебе кажется, что ты готов ко всему, с тобой случаются самые неожиданные вещи. Рик с самых студенческих лет не просыпался от того, чтобы ему кто-нибудь сосал, и, если честно, после такого не хотелось даже идти на работу, а наоборот, остаться в постели и продолжить марафон. Но Сыч на этом не закончил удивлять, встретив его с работы с лицом, светящимся от радости. — Это тебе! — он протянул инспектору кривоватый браслет, связанный из разноцветных атласных ленточек. — М-мне?.. — Я нашел в интернете курс рукоделия для слепых, — Морти отвернулся, смущенно шаркая носком по полу. — Т-тебе нравится? — Конечно, — Рик затянул чудо-изделие на руке. — Ты молодец! Социализация, очевидно, шла полным ходом, что бы там не думали эти твердолобые болваны из Комиссии — и лишним доказательством этому служила помощь подопечного в делах инспекции.       Очередной грязный, обветшалый дом на окраине Морти-тауна, очередной двор, заваленный хламом, но в этот раз никто не открыл, несмотря на то, как долго они звонили в дверь. — Может, никого нет дома?.. — Погоди. Подняв вверх указательный палец, Сыч прижался ухом к двери и закрыл глаза. — Там кто-то есть, — через какое-то время заявил он, и Рик, повторив тот же жест, убедился в его правоте. Какой-то надсадный, долгий звук… — Кто-то плачет! — сорвавшись с места, Морти понесся куда-то за угол дома, неуклюже перебирая тростью, и инспектору ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Через открытую форточку одного из окон действительно слышался плач. — Похоже, Рика нет дома, он бы не выдержал столько слушать это нытье, — парень деловито прищурился, глядя в окно. — Подсади меня. — А т-ты уверен, что… — Быстро! Они явно нарушали закон, но Санчез почему-то послушался, помогая напарнику пролезть в окно. Оказавшись внутри, Морти распахнул окно целиком и протянул ему руки, чтобы и он влез тоже. Картина весьма и весьма удручала — зловоние, лохмотья обоев, свисающие со стен, разломанные игрушки, валяющиеся под ногами, и тут же, в ободранной детской кроватке, надрывая уже осипшее от крика горло, лежал… — Младенец? — Не просто младенец, — инспектор склонился над колыбелью. — А малыш Морти… Ну и куда же делся твой Рик, приятель? К сожалению, тот не мог ответить. В таком возрасте им вообще полагается висеть на сиськах у многочисленных Бет и в ус не дуть, а не надрываться от плача, оставленными на произвол судьбы безалаберными дедами… Лицо малыша было красным и опухшим от слез, желтый костюмчик — заляпан грязью, а еще от него смердело за километр сто лет не менянным подгузником. — И ч-что… — принюхавшись, Сыч недовольно сморщился. — Что нам с ним делать? — Ну, так просто оставить его мы не можем… Неужели его Рика и правда давно нет дома? Увы, это оказалось так — никто не отзывался, и комнаты были пусты. Благо хоть, в этом бомжатнике нашлось хоть что-то для ребенка…       Слава богу, тот перестал орать как резаный и лишь тихо похныкивал, пока Рик отмывал его, чихал от поднявшегося облака присыпки и, ругаясь себе под нос, натягивал свежий памперс. Чистой одежды не нашлось вообще, пришлось выбирать наименее грязную. Морти, напряженно сведя брови, готовил смесь, водя пальцем по выпуклым цифрам-делениям на боку бутылочки. Услышав судорожное чавканье, они оба выдохнули — а зря. — К-кто… кто тут?! Едва стоящий на ногах Рик появился в доме через портал. — Вы кто такие?! Я вас не звал! Идите нахуй! Шагнув назад, Морти с испуганным видом посадил малыша на кухонный стол, чего тот, впрочем, даже особо и не заметил, целиком занятый поглощением еды. — Извините за вторжение, сэр, н-но ваш Морти… — Воооон!!! — закричал другой Рик, размахивая руками, как лопастями мельницы. — Пошли воооон!!! Дело приняло совсем дурной оборот, когда в этих нетрезвых руках появился бластер. Дуло плясало в разные стороны, но куда бы ни попал выстрел — ничем хорошим это закончиться не могло… Занятый инспектором, другой Рик перестал обращать внимание на все остальное, а стоило бы. Просвистев в воздухе, кухонный нож затрепетал, вонзившись в деревянную хлебницу, а Сыч, словно тень, вдруг появился совсем рядом с алкашом, сжимая второй ножик, и в глазах вдруг потемнело. Еще бы секунда — и… — Нельзя! Кто из них хуже владел собой, если рука вдруг сама поднялась в воздух, впечатываясь в чужое лицо жалящей пощечиной? — Ты с ума сошел?! — кричал он, тряся бедного парнишку так, что у того застучали зубы. — Что ты творишь?! Неужели забыл, к чему это привело в прошлый раз?! Оглушенный собственными эмоциями, Рик не понимал ничего, его несло на лихом коне неведомо куда… — Неужели ты забыл?! — Н-н-нет, нет! П-п-п-прости, я… я… Он пришел в себя так же неожиданно, как вышел, только осознав, что делает, а глаза Сыча начали наполняться слезами. — Я н-н-н-не хотел!.. — и он сжался так, как будто боялся получить еще раз, а Рик стал еще больше противен сам себе. И все это безобразие происходило на глазах притихшего алкоголика и младенца, звучно срыгнувшего себе на комбинезончик… Одним словом — дурдом.

***

      Щека все еще болела. Только придя домой, Морти сразу же скрылся у себя в комнате. Пытался отвлечься рукоделием, но, только начав, бросил недоделанный браслет на подушку и, всхлипнув, полез под кровать. Там было хорошо. Здесь, забившись в темноту, он мог на полную катушку бичевать себя, как самую никчемную тварь, какую только носила эта Вселенная… Что на него нашло? Он и сам не понял. Просто кинулся в бой с первым, что попалось под руку, точно собака, защищающая своего хозяина и не думающая больше ни о чем, да только дурная из него выдалась псина, бешеная, только под усыпление и годится! Только это он и заслужил — быть отпизженным. Разве может быть иначе? За окном дул суровый ветер, ударяя в лица прохожим колкими снежинками. Постепенно усиливались холода, но Морти готов был лежать на полу час, два, ночь, сутки, вечность, лишь бы его не трогали, и как назло, скрипнула дверь. — Морти? Он не ответил, надеясь, что инспектор уйдет. — Морти, я ведь знаю, что ты здесь. Раздались тихие шаги, и над головой скрипнули пружины. — Ты имеешь полное право на меня злиться… А он если и злился, то только на самого себя. — И оправданий мне нет… Я не должен был поступать со своим Сычиком. Я правда не хотел! И он тоже, но в итоге что вышло — то вышло… — Я п-просто… Я просто испугался, Морти. Испугался того, что ты снова натворишь дел и уже не останется никаких шансов на твою реабилитацию, и… Что мне сделать, Морти? Что мне сделать, чтобы ты простил меня?.. Сыч снова не ответил, лишь тихонько вытер рукавом выступившие на глазах жгучие слезы. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Санчез снова заговорил: — Какая красивая фенечка. По-моему, у тебя уже получается лучше… — Нихера, — буркнул он, злобно шмыгнув носом. — И эту доделывать я не буду. Она отстойная! — Ну, мне все же виднее, правда? Честно говоря, я с радостью бы такую носил, и… Выходи уже, негодник. Что я тебе говорил по поводу лазанья под кровать?.. Безопасное убежище осталось позади. Морти снова оказался перед лицом ауры, которая влекла и мучила его одновременно больше, чем какая-либо еще, и сдерживаться уже не было сил. — Я… — его губы задрожали, а в глазах снова стало мокро. — Я п-правда п-пытаюсь измениться! Н-но… Но на деле как был больным психом, так им и остался! — Т-ты злишься, Р-рик? Ты сильно злишься? — Нет, — от поцелуя в макушку все тело пробило дрожью. — Я скорее сержусь на себя, и кроме того… Каким бы Сыч ни был психом, в эти моменты он просто таял, как сопливая девчонка. — Кроме того, каждый Морти — это радость для Рика!