Птица, которой не суждено взлететь

      Она пришла опять. Нереально большая многоножка, наверное, метров десять в длину, умирала, истекая слизью, и еле слышным шепотом проклинала его за то, что он каждый день вместе с таблетками принимает яд, убивающий ее — какую только херню иногда не визуализирует МПР! Мир вне слепых глаз Сыча продолжал жить и вертеться, дни в календаре — меняться, руки постоянно болели от уколов, и он не уставал высказывать свое мнение по поводу пользы этих инъекций, но Рик, выдавая оплату в поцелуях, каждый раз уговаривал потерпеть еще немного. Собственно, и дотерпелись — одним прекрасным утром Морти открыл глаза и практически сразу же закричал, расталкивая бедного инспектора, ведь с того утра все начало меняться. Он по-прежнему ничего не видел, но окружающая его тьма стала не такой плотной, в ней даже появились какие-то проблески света… Неужели он снова будет таким, как все? Неужели мир, огороженный от него непроницаемой завесой, вернется? Морти пытался подготовиться к этому заранее, но все никак не получалось.       Выстукивая тростью по асфальту и крепко держась за руку деда, он представлял, что однажды будет ходить по улицам без подсказок телефона-навигатора и делать вообще все сам… Даже читать! В последнее время на Цитадель опустился мороз. Дул ветер, колыхая свисающий край шарфа, который инспектор каждый раз перед выходом на улицу заматывал на нем, будто на маленьком, снежинки оседали на пальто холодной пеной, и, выпуская пар изо рта, парень вдруг с удивлением понял: скоро Рождество. Скоро будет ровно год, как в его жизни появился один сумасшедший ученый, а там не за горами и годовщина того дня, когда все встало вверх тормашками… Каким же далеким казалось все это теперь! Перед ними раскинулась оживленная улица, шумели машины, бежали прохожие, и, стоя на пешеходном переходе и сжимая руку инспектора, он понял, что больше не может сдержаться. — М-морти?.. Рик, наверное, немного обалдел, когда подопечный ни с того ни с сего полез к нему обниматься на глазах у всего честного народа. — М-морти, там… там зеленый свет… — Плевать, — глухо отозвался он, шмыгнув носом. — П-потом перейдем… Как хотелось поскорее закончить. Плановые посещения психиатра, невропатолога и бог знает кого еще, в особенности дантиста, Сыч давно бы уже забросил, ведь у него все было зашибись и нигде не болело, но Рик, дурная голова, зачем-то продолжал его туда тащить…       После больницы и уличного холода оказаться дома было приятнее вдвойне. Пока на плите закипала вода для будущего супа, Морти занимался овощами, и пока он, широко раздувая ноздри, медленно обнюхивал клубень картошки, его внезапно и вероломно поймали сзади. — Тебе помочь? — мурлыкающим тоном спросил Санчез, кладя руки на плечи, и он чуть не поперхнулся воздухом. — Н-нет, спасибо, — покраснев и недовольно скривившись, Сыч взял следующую картофелину, покрутил в пальцах, понюхал и, бросив: — Недоспелая, — отложил подальше. — А у этой гнильца внутри, но вроде ничего, вырежу… Р-рик!.. Проклятый инспектор, видимо, не собирался оставлять его в покое, подойдя совсем близко и зарывшись лицом в волосы на затылке. — Д-да что с тобой такое?! — Ничего, — лишь усмехнулся этот подлец в ответ. — Просто ты такой миленький… — М-миленький?! — Морти чуть дар речи не потерял от возмущения, чувствуя, как к щекам приливает кровь. — Я тебе, блядь, покажу миленького — а ну иди отсюда! Лучше уж мясом займись, видно, тебе некуда руки девать! И только после этого инспектор наконец-то убрал от него свои загребущие лапы и особенно ауру, застучав ножом по доске… Но Морти почему-то был уверен, что услышит этот ужасный эпитет о самом себе еще не раз.

***

      Началось. В этот день Рик сменил свой привычный классический костюм на простые джинсы и дурацкий вязаный свитер с оленем. Повсюду в доме сверкали гирлянды, а двери были украшены рождественскими венками, которые, правда, висели вверх ногами, потому что вешал их Сыч. Рик весь трепетал в предвкушении, нервно теребя целую охапку неуклюжих фенечек на обеих руках. Он долго ломал голову над тем, что подарить Морти, но в конце концов, ориентируясь на рассказы подопечного о прошлой жизни, сделал свой выбор. Чтобы не создавать лишнего шума, Рик-курьер телепортировался прямо в коридор и так же неслышно ушел, забрав роспись в планшете и оставив большую коробку с дырочками в боках. — Ч-что такое?.. — недовольно спросил разбуженный подопечный, садясь и потирая глаза кулаками. — Я, конечно, должен был бы оставить это в носке или под ёлкой, но вряд ли твой подарок стал сидеть бы там спокойно, так что… С Рождеством, Морти! Рик поставил коробку мальчику на колени, и глаза у того мигом расширились, когда он услышал поскребывание когтей и скулёж. — Ч-что?! Морти откинул крышку, и радостно повизгивающий подарок тут же, опрокинув коробку, уверенно встал на задние лапки, передними упираясь в грудь нового хозяина. — Это… — у него стояли слезы на глазах, пока он ощупывал висящие ушки и уворачивался от языка, пытающегося лизнуть его в лицо. — К-какой он, Рик? Какого он цвета? — Он весь белый, Морти. Белый, как снег… — Значит, так и назову его — Снежком, — всхлипнув, Сыч отчаянно прижал щенка к себе. — Он… он еще и такой же п-пушистый… С подарком Санчез тоже не прогадал. Ему самому достался большой флакон недешевого парфюма с рекламным слоганом "пахнет почти так же сексуально, как и ты", и стоило лишь прочесть надпись на упаковке вслух, как Морти, покраснев будто рак, выбежал из комнаты, крикнув напоследок, что в магазине ему никто об этом не сказал… — Эй, м-эээ-лыш, не хочешь к Санте на коленочки? — А ты у меня отсосать не хочешь?! — ответил негодник вопросом на вопрос, но не похоже, чтобы пьяный с самого утра Рик со сползшей на ухо искусственной бородой и расстегнутым красным тулупом сильно расстроился. Сегодня таких, наверное, будет половина Цитадели…       Снежок радостно подтяфкивал под ногами, пытаясь поспеть за людьми, по очереди держащими поводок, на своих коротеньких лапках. Сегодня обещал быть день волшебства. И суетливые прохожие, и праздничная иллюминация в витринах, и даже пьяные Санты — в Цитадель пришло Рождество, и даром что половина ее населения отличалась крайним цинизмом и презрением к традициям, все равно дух праздника захватил всех… Они кидали то палку Снежку, то снежками друг в друга. Валялись в сугробах, рисуя "ангелов", слепили снеговика — и потом по очереди отогревали друг другу замерзшие красные пальцы… Рик помнил, что прошлое Рождество было совсем не таким. Помнил, что он просто валялся на диване в компании бутылки коньяка и смотрел дерьмовые шоу по кабельному, даже не представляя, что следующий год действительно изменит все… Мог ли он представить себе раньше, что будет вот так вот дурачиться и получать от этого неподдельное удовольствие? Да он даже свитер с гребаным оленем не носил уже лет десять! А теперь — все по-другому. Все и правда по-другому… Конец года становился все ближе. Несколько праздничных концертов, обращение Президента — и все, и они ждали этого, сидя у телевизора. Приходилось периодически шикать Морти, чтобы он не подкармливал собаку, ведь та, похоже, твердо решила выклянчить всю индейку со стола, на что ответ был один: — Ну у него ведь такой несчастный взгляд… Видишь, даже меня пробрало! Но кто бы мог подумать, что идиллия окажется такой хрупкой? Осталось меньше часа до обращения, когда в дверь вдруг позвонили. И гости, как и следовало ожидать, оказались незванными. — Так, так, так, — председатель Комиссии прошел без разрешения, оставив за собой мокрые следы от сапог, и два его прихвостня рангом поменьше вошли следом. — Празднуете? Это хорошо, ведь у меня для вас есть подарок… — Подарок? Санчез не ждал ничего хорошего, и его подопечный, видимо, тоже. — Да. Видишь ли, твои заслуги в реабилитации этого Морти не подлежат сомнению. Мы хорошо подумали и приняли решение… Другие бюрократы на этих словах переглянулись и почти синхронно прыснули в ладони. Рику это уже совсем не нравилось! — Раз результат уже виден, то зачем тянуть? Мы досрочно разрываем наше соглашение. Ты победил, инспектор, ты доказал нам свою компетентность! Ты получишь свое повышение, а этот Морти… В стене открылся портал, впуская еще нескольких Риков. В белой форме и с автоматами наперевес… — А этот Морти, доказавший свою готовность к сотрудничеству, сейчас же отправится на перераспределение!