Божественная трагедия

Play with fire – Sam Tinnesz, Yacht Money

Insane, inside the danger gets me high Безумие внутри меня рвётся ввысь Can't help myself got secrets I can't tell И сам не могу раскопать свои скелеты в шкафу I love the smell of gasoline Кайфую от запаха бензина I light the match to taste the heat Поджигаю спичку, чтобы смаковать вкус жара

Первым в пилотное наступление бросился, как ни странно, не Бакуго, а Мидория. Вспышка зелёного света ознаменовала бешеный рывок молодого героя. Сжатый кулак был нацелен ровно в солнечное сплетение Шигараки, чтобы одним ударом вырубить врага и не нанести серьёзных повреждений… …но между оппонентами внезапно несокрушимой стеной вырос ному. Одна из лучших его вариаций. Монстр не сдвинулся ни на шаг, но ударная волна сбила с ног Томуру и безжалостно выбросила его за порог зала, снеся двери с петель. – Пора покончить с этим! – крикнул Изуку и, пригнувшись, на огромной скорости проскользнул у самых ног монстра вслед за оппонентом. – А ну стой, скотина! – взревел монстр и так же мгновенно скрылся снаружи. Опрометчиво отвлёкшийся на исчезнувшего товарища Компресс тут же оказался в плену знакомого всем шарфа, и Сотриголова одним сильным броском перекинул его через оконную раму. Наружу брызнули цветные осколки витража. – Действуем по плану! – рявкнул напоследок Айзава и в два прыжка скрылся в проёме между торчащих осколков выбитого стекла. За ним с яростным воем бросился ному, приставленный к шляпнику. – Вам бы сменить план, пока не поздно, – заржал Спиннер. И спустя несколько секунд его глаза суеверно расширились, когда он вдруг понял, что не может остановить рвущийся наружу смех. – Вам бы сменить чувство юмора, пока не поздно, – и Эми выскользнула из-за колоны удачно скрывшей хрупкую фигурку героини. Длинный разрез, тянущийся от бедра до подола юбки, не стеснил движения Шутки, когда она подрубила ноги ящера. Однако длинный хвост в последнюю секунду крепко обвился вокруг тонкой талии и швырнул молодую женщину через порог. – Сучка, – выплюнул Спиннер, с трудом переводя дыхание. Напружинив задние лапы, он в диком прыжке рванул следом за противницей. И бой начался. Сгусток чёрного тумана внезапно унёс из зала сразу двоих: растерявшегося на секунду Мирио и Курогири, соответственно. Быстро переглянувшись, Иида с Момо рванули к окну, в котором минутой ранее скрылся Сотриголова, а за ними с гиканьем и хохотом бросились трое ному, преследуя в первую очередь соблазнительную брюнетку. Киришима, процедив сквозь зубы ругательство, набросился на Твайса. Они, вцепившись друг в друга, покатились вниз по лестнице, сопровождая серии ударов самыми ёмкими и красочными эпитетами в адрес друг друга. И в тот момент, когда рядом с ними возник клон противника, Денки в стремительном беге рванул на помощь к другу. К открытой крыше, взмахивая мощными кожаными крыльями, взлетел мутант, а Хадо и Очако, не сговариваясь, взмыли следом – кто в лазурной вспышке, кто в пурпурной. Тем же путём, но в одном мощном прыжке, скрылся и, должно быть, самый крупный ному, успевший в доли секунды схватить за крылья Ястреба, который остался подозрительно спокойным и даже подмигнул присутствующим на прощание. Остатки карательной армии и штаба героев, на секунду смешавшись в диком конгломерате боя, неожиданно исчезли из зала в долю мгновения, выбивая уцелевшие окна и двери. И внутри павильона остались только два брата, не перестающая хихикать Тога и скалящийся в ответ Бакуго. – Нда, не так я себе представлял поминки, – спустя минуты тягостной тишины процедил Шото, не сводя глаз с Даби. – А что, уже прошло сорок дней? – в деланном изумлении выгнул брови бывший Тодороки. – Какой я забывчивый… – Зато у меня память хорошая, – по полу медленно стелилась белёсая изморозь. – То, что ты сделал… В ту ночь отец пошёл на миссию только чтобы поговорить с тобой, объясниться, но ты… – А что «я»? Если он такой дохрена умный, почему он такой дохрена мёртвый? – ядовито поинтересовался бывший Тодороки. Сейчас ему стоило огромного труда не спустить предохранитель раньше времени и не испепелить брата. – Чувство юмора – это у вас семейная черта? – захихикав, осклабилась Тога и поудобнее перехватила нож пальцами. – Определённо, нет, – бестактно вклинился в лирическую беседу Кацуки. – Двумордый пошёл в мать, а эта ваша зажигалка – нахуй. Шото подавился истеричным смешком. – В семье, знаешь ли, не без дауна, – на удивление спокойно заметил Тодороки, проглотив очередной приступ смеха. – Да ты что! Неожиданно рванувший в их сторону поток синего пламени поглотила вспышка шафранного пожара. Бакуго выплюнул проклятье, судорожно хлопая себя по загоревшемуся рукаву. – Мог бы и нормально сказать, чтобы вам не мешали, – прошипел Кацуки, а в следующую секунду его фигура растворилась в мареве и дымном ореоле взрыва. Может, он и хотел начистить морду крашенному уроду, но некоторые сражения были той чертой, за которую нельзя переступать лишним. А с Двумордым он и потом успеет поговорить по душам. – Тога, – процедил Даби, не сводя взгляда с брата, окружённого призрачным золотистым светом. – Свали куда-нибудь. Сейчас. Недвижимый лёд его взгляда метал молнии – отсветы того же адского безжалостного огня, который был создан только для убийства. Химико быстро взглянула на младшего Тодороки напротив. В его глазах, даже сейчас, застыл всё тот же мягкий осенний туман и всё то же тёплое июньское небо. Нечто болезненно шевельнулось внутри сердца, внутри её личного чёрного ящика, и она, стиснув зубы, стремительно бросилась прочь, подавив желание коснуться чужого плеча, сжать до хруста в костях. Но… ‘…не сейчас.’ На несколько секунд от вязкой тишины, кажется, загустел даже воздух. – Я убью тебя, – практически обыденно выдохнул Даби. – В очередь, нии-сан, – ровный голос Шото совершенно чётко обозначил ядовитую насмешку. Воздух между братьями задрожал и исказился миражом от разницы температур. В следующую секунду опустевший зал оглушил треск огня и хруст льда.

I've always liked to play with fire Я всегда страдал пироманией Play with fire Играл с огнём Play with fire Играл с огнём Fire, fire Огнём, огнём I've always liked to play with fire Я всегда страдал пироманией

Вихрь боя увлекал всё дальше в глубь молчаливого леса. Деку тщетно пытался добраться до Томуры, но на пути вечно появлялся проклятый ному. Они, как два течения, сталкивались, закручиваясь в водовороте боя. И вслед за зелёными вспышками неотступно следовало призрачное облако пепла. Когда, казалось, ному загонял в угол молодого героя, Томура пытался дотянуться до Деку. Но каждый раз, точно за мгновение до прикосновения к жертве, длинные пальцы смыкались лишь вокруг предметов окружающего ландшафта. А вековые деревья рассыпались в пыль, крошились камни, земля покрывалась глубокими рытвинами. – Эти танцы с бубном начинают утомлять, – проворчал Деку, вытирая струйку крови, сочащуюся из неглубокого, но длинного разреза на лбу. Ному напротив в порыве животных инстинктов опустился на четвереньки и бешено хлестал себя по бокам длинным хвостом. – Уже устал, кудряшка Сью? – участливо поинтересовался Томура, вальяжно прислонившись плечом к дереву позади своей зверушки. – Ну так, не больше остальных, – бесхитростно отозвался Мидория и раздражённо прищурился. – Зато ты полон сил. Может, хватит прятаться за чужими спинами? – Э, нет, я злодей – мне положено прятаться за чужими силами. – Ты сам навесил на себя этот ярлык, – прямо и неожиданно безжалостно заявил Деку. Стремительный рывок вперёд и носок ботинка врезается в мощный живот монстра. – А теперь винишь всех вокруг, как ребёнок! Изуку попытался оттолкнуться от ному и перепрыгнуть его, чтобы добраться до Шигараки, но был в долю секунды схвачен и вдавлен в землю могучей рукой палача. Парень охнул, и из уголка губ по щеке медленно сползла ниточка крови. – Ни тебе меня судить! – вдруг вызверился Томура, делая шаг к поверженному врагу. – Моя бабушка променяла меня на Всесильного, практически сделала его своим сыном… а он стал возиться с таким отбросом, как ты! – Да ну?! – длинные пальцы Деку вцепились в запястье монстра. По венам пробежал алый отблеск, и огромная ладонь ному оторвалась от груди героя. – А ты можешь на секунду представить, что на одного беспричудного меня приходилось четверо с причудами? – где-то там, под слоем ярости, адреналина и всё тех же благородных порывов шевельнулось нечто жутко болезненное. Его малая толика просочилась наружу, и на неуловимый миг зелёные глаза Изуку стали того неповторимого оттенка, который могут придать только слёзы. – Представляешь, каково это, быть совершенно беззащитным в мире причуд?! – парень умудрился протолкнуть колени под руку чудовища и яростно оттолкнул его от себя. – Но я же не веду армию мутантов на войну, как последняя истеричка! Изуку поднялся и сплюнул кровь в сторону. Молниеносный удар ному был заблокирован, а от второго парню уже пришлось увернуться. – Что ещё скажешь, Дика*? – Строго говоря, Дика молчала и просто служила подставкой для весов, – машинально бросил Деку. – А вот куда склонится чаша этих весов – другой вопрос, – неожиданно вокруг героя в бешеной пляске огней смешались алые и зелёные вспышки. Ген Один За Всех практически полностью исказил тело Мидории. Под кожей вздулись вены, на бешеной скорости разнося по телу причуду. И каждая клетка теперь была подчинена единому порыву, существуя только ради него. Скорость… это понятие уже было слишком абстрактным, чтобы определить рывок молодого героя. На какой-то мельчайший отрезок мгновения законы времени и пространства смешались и пали вокруг Изуку. Перед ним только существовала одна цель, достижение которой определит конец воцарившемуся безумию. Вдруг в бешеной вспышке изумрудного света лицо Деку потеряло свои очертания. И вот уже перед Томурой возникло видение. Практически милосердно забытый образ из прошлого. Нежный и ласковый, и оттого ещё более болезненный. И истошный крик разорвал глотку «злодея».

I ride the edge my speed goes in the red Скольжу по краю, моя скорость достигает критической отметки Hot blood these veins my pleasure is their pain Горячая кровь этих вен… их боль – мой кайф

Пелена облаков, сомкнувшаяся на небе после заката, вдруг расступилась под порывом ветра, явив городу круглую ржаво-жёлтую луну. Будто таинственный небожитель сонно приоткрыл глаз, чтобы взглянуть на кровопролитный бой. Именно в этот момент неясный силуэт мелькнул на фоне ночного светила и быстро скрылся в вечернем полумраке. Ному уверенно выбешивала его жертва, которая не затыкалась и сыпала плоскими шутками даже будучи на грани смерти. А ведь чёртов блондин даже не сопротивлялся, только удивительно сильные крылья мешали монстру максимально сомкнуть руки и согнуть его пополам. – Дико извиняюсь, но я предпочитаю, чтобы меня обнимали исключительно очаровательные девушки, – и в тот момент, когда ному уже был готов сломать позвоночник «мудаку пернатому», герой резко прижал крылья к спине и в долю секунды выскользнул из хватки, благополучно упорхнув на безопасное расстояние. – Еблан конченный! – крик взбешённого мутанта заставил Ястреба картинно поморщиться, хотя в чёрных глазах пьяные черти плясали кукарачу. – Я бы попросил! «Еблан конченный» не попал бы на второе место в топ героев и список «Forbes». – Ты сейчас в список наших жертв попадёшь, – ному стремительно рванул к герою, намереваясь снести болтливую голову. Но блондин элегантно спланировал в сторону, избежав смертельного удара. Ястреб кружил со своим противником в завораживающем боевом вальсе. Красные крылья мелькали вслед за хозяином росчерками кометы, а перья со свистом рассекали воздух, как стрелы карателя. – Грёбаная утка! – гаркнул ному, когда крыло врага снова ускользнуло из рук в последнюю секунду. – На танцующих утят быть похожи не хотят! – очень радостно, но очень фальшиво запел герой, а огромный кулак промелькнул буквально в миллиметре от его головы. – Ещё и укуренная, – презрительно сплюнул монстр… …и внезапно исчезнув из поля зрения Ястреба, появился у него за спиной, скалясь в садистской улыбке. Длинные узловатые пальцы сомкнулись посередине левого крыла и в следующую секунд с жутким звуком вывернули его, перекрутив мышцу над лопаткой почти на сто восемьдесят градусов. Но вопреки ожиданиям кровожадного палача услышать позорный и жалкий вой противника, герой не издал ни звука. Только обветренные губы скривились в неожиданно извиняющейся улыбке. – Что за?! – одно длинное перо внезапно отделилось от вывернутого крыла. Красное опахало плотно прилипло к стержню, образуя сплошную линию, которая за секунду проникла под кожу чудовища, как паразит. Ному в ужасе заверещал и со всей силы оттолкнул от себя Ястреба. Он, не удержавшись, перекатился через голову, чтобы уже в следующую секунду решительно подняться. Блондин, не мигая, уставился на верещавшего врага, тщетно пытающегося извлечь перо из себя. ‘Изнутри ты не такой крепкий. Как и все.’ В следующую секунду ному застыл, глядя прямо перед собой широко распахнутыми глазами. – Не люблю я это. Жаль, что так вышло. Огромная фигура солдата карательной армии грузно рухнула на спину, а между несокрушимых рёбер вдруг показался тонкий стержень, в вечерней темноте кажущийся чёрным от крови. Опахало пера покорно раскрылось, как пугающе красивый жертвенный цветок.

I love to watch the castles burn Обожаю смотреть, как горят замки These golden ashes turn to dirt Как золотой пепел обращается в грязь

– Что там происходит, нии-сан? – Эри встала на носочки, оперевшись о подоконник, и с тревогой всмотрелась в очертания павильона на краю огромного парка. Свет вдруг погас, и здание погрузилось в пугающий мрак. – Всё в порядке, Эри-тян, – ласково улыбнулся Амаджики. – Наверняка Каминари-кун опять на спор сунул пальцы в электрощиток, – хотя дурное предчувствие липкой рукой сжало внутренности героя. Первым порывом Тамаки было кинуться на помощь друзьям, но он мгновенно одёрнул себя. Его долг – защищать целительницу и названную младшую сестрёнку. А ещё – не дать ей в порыве самоотверженной заботы броситься в самое пекло сражения. Чуткий слух парня вдруг уловил шорохи и неразборчивый шёпот. ‘И это элитные ниндзя лиги злодеев? Уволить за непрофпригодность и сдать на лоботомию.’ Деревянная крыша над героем и его подопечной надрывно затрещала и пошла крупными трещинами. Ровно за секунду до того, как с чердака в облаке пыли рухнули ному, Амаджики сгрёб Эри в объятия и ловко выпрыгнул в открытое окно. Позади него раздался жуткий грохот, а стены дома сложились, как карточные. В маленьком хаосе вокруг небольшого укрытия девочки стали проступать отчётливые силуэты врагов, показательно разминающих шеи и пальцы с характерным щёлканьем суставов. Пожиратель Солнца мгновенно оценил обстановку. Три ному против героя, обязанного защищать ребёнка. – Эри-тян, надо сбегать и проверить, как там наши, – шепнул Тамаки на ухо целительнице и получил в ответ слабый кивок. Напряжённая и явно напуганная, она твёрдо сохраняла молчание, сжав губки в упрямую линию. – Далеко собрался, Солнышко? – огромная тень накрыла парня с его драгоценной ношей. Его ноги мгновенно преобразились, сделав героя похожим на сатира, и Тамаки молниеносно отпрыгнул в сторону, избежав смертельного удара, нацеленного в голову. – Чёрт, ещё один, – прошипел Амаджики, машинально крепче прижав к себе отчаянно дрожащую фигурку Эри. – Нии-сан, – пролепетала девочка, сжав маленькими пальчиками его плащ. В больших испуганных глазах застыли слёзы. – Ничего, побег ещё вполне актуален, – он приложил все усилия, чтобы собственный голос звучал спокойно и уверенно. – Да ну?! Земля прямо у ног героя разверзалась, взметнув вверх комья влажной грязи, а из укрытия в стремительном прыжке появился очередной враг. Длинные лопатовидные руки, оканчивающиеся кривыми когтями, прочертили глубокий разрез на руке Тамаки. Парень захлебнулся криком и инстинктивно ослабил хватку. Уродливые пальцы тут же запутались в длинных белых волосах и бесцеремонно выдернули пискнувшую девочку из объятий героя. – Какой сладкий пирожочек, – плотоядно облизнулся монстр, и капля слюны соскользнула на макушку смертельно бледной целительницы. – Проклятье! Чёрт! Эри!!! – протянутая рука превратилась в длинное бордовое щупальце, метнувшееся к названной сестре. – Не спеши так, издержка Marvel, – какая-то карликовая версия ному внезапно возникла рядом с героем и мгновенно впилась острыми зубами в красную плоть. – Вы нарвались… – обычно робкий голос Пожирателя Солнца трансформировался в утробное рычание. Накидка на его спине шевельнулась, и под ней вдруг с хрустом проступил толстый позвоночник. Из разреза у поясницы возник длинный щитковый хвост с внушительным жалом на конце, напоминающим конечность скорпиона, но в несоизмеримо бо́льшей модификации. Продолжающий цепляться за Амаджики ному испуганно разжал челюсти, но было уже поздно. Острый конец копьём вонзился в плечо мелкой твари и безжалостно содрал с героя. От его пасти к конечности Пожирателя Солнца на секунду протянулась тонкая вязкая струйка крови. Затем мощный хвост сшиб с ног и вбил в землю ному, устроившего подземную ловушку. Внезапно совсем рядом вспыхнул ослепительно белый свет, и Тамаки инстинктивно зажмурился, в то время как ноги уже несли его к самому эпицентру на выручку целительницы. – Эри! Свет погас так же быстро, как и появился. Амаджики тут же распахнул глаза. Едва в поле зрения попала знакомая белая макушка, как Тамаки неловко запнулся о полы собственного плаща, чудом избежав позорного падения. – Ох мать, – выдохнул он, а серые глаза суеверно расширились. – Неджире меня убьёт…

Oh, Watching as the flames get higher Оу, смотрю, как пламя рвётся выше Oh, I've always liked to play with Оу, я всегда любил играть с огнём

Верхушки деревьев покорно пригибались под взмахами крыльев ному. Он потерял из виду своих жертв, которых планировал заманить как можно дальше, в необработанные лесопосадки, и убить. Теперь же он кружил над полем боя, тщетно высматривая резвых бабёнок. Ному начал снижаться, как вдруг почувствовал, что костлявых плеч что-то коснулось. А в следующую секунду Очако, мгновением ранее оказавшаяся над противником и сжавшая шею маленькими лодыжками, с тихим хлопком ладоней вернула себе вес. Не ожидавший такого мутант потерял равновесие и стал стремительно терять высоту – внезапно обрушившиеся на хрупкое сочленение костей и суставов сорок пять кило вывихнули плечи. В очередном розовом всполохе света Урарака снова взмыла в воздух, чтобы спустя мгновение завихрения ультрамариновой энергии жёстко врезались в широкую спину врага и впечатали его в грунт. – Неплохо. Очень неплохо. – Да вроде бы. И две героини мягко спланировали на землю. Каблуки были благоразумно подрублены ещё до начала боя, и теперь на миниатюрных стопах красовалось некое подобие удобных сандалий на плоской, устойчивой подошве. – Как-то слишком просто, – тонкие тёмные брови недовольно сошлись на переносице. – Только давай без этого, – покосилась на подругу Неджире. – В фильмах эта фраза предвещает какое-то безумие. – Безумнее этого?! – насмешливо вопросила Очако, всплеснув руками. – Бесконечность – не предел! – и Хадо бодро вскинула руку вверх где-то под углом сорок пять градусов. – Ладно, давай просто уберёмся отсюда. Обладательница лазурных волос решительно кивнула и, напружинив ноги, подпрыгнула, тут же взмыв в воздух… …и именно в этот момент из непроглядного мрака чащи стремительно вынырнул ещё один крылатый ному. Как хищная птица, он впился когтистыми руками в тело замешкавшейся на секунду Хадо и, не прекращая стремительного движения, увлёк её в глубины лесопосадки. До слуха Урараки донёсся пронзительный вой. – Неджире-сан! – взвизгнула Очако, бросившись за подругой. Но её порыв пресекли на корню, жёстко схватив за руку и дёрнув назад. От неожиданности героиня неловко упала коленями на землю. – Тваааарь, – пророкотал голос над головой. Урарака в ужасе вскинула взгляд, в первую секунду узнав только вывернутые под неправильным углом плечи крылатого противника. Показавшийся из-за пелены облаков край луны выхватил из мрака перекошенное лицо ному и подсветил ртутно-серым светом вязкую смесь слюны и крови, стекающую по выпирающему подбородку мутанта. – Ты молить меня будешь о смерти, геройская подстилка! И омерзительный хруст ломающейся кости вместе с истошным воплем прорезали воздух, слившись вместе с чужими воплями – и друзей, и врагов. Ному легко оторвал Уравити от земли и, как куклу, отшвырнул от себя к ближайшему стволу исполинского дерева. Удар оглушил, а упрямства Очако хватило только на то, чтобы подняться на четвереньки, отчаянно дрожа всем телом. – Ах ты ж ёбаный в рот, – с несвойственной грубостью выдохнула Урарака. Кровь, капающая из носа, мешала дышать, заполняя сознание тошнотворным запахом. Сквозь зыбкую пелену, колышущуюся перед глазами, отчётливо проглядывался бездушный палач, готовящийся нанести последний удар. Значит, конец. У девушки не было ни шанса увернуться или, тем более, воспользоваться причудой. ‘Смерть в бою считается последним почётом для героя… На деле же, что умереть, стоя за правое дело, что подавиться виноградной косточкой – отчаянно умирать не хочется одинаково…’ Но печальный эпилог героя Уравити неожиданно решительно перечёркивает сильная рука, в последнюю секунду оттащившая пискнувшую девушку за шкирку. – Бля, круглолицая, сейчас не до твоих примитивных намёков, – бравурно расхохотался Бакуго. – Думаешь?.. – в полной прострации пробормотала Очако. Всего несколько секунд назад Смерть смотрела на неё, не мигая, как кобра, гипнотизирующая жертву перед фатальным броском, а потом вдруг боязливо зажмурилась и отвернулась. Видимо, испугавшись куда более страшного взгляда бывшего одноклассника. – А мне кажется, сейчас самое время, – вусмерть уставшая шатенка уже совершенно не контролировала свой язык. – Знаешь, что надо делать, когда кажется? – с пальцев героя с задорным треском сорвалось несколько искр. – Креститься? – Засунь свои религиозные убеждения куда подальше – надо проверять! – и Бакуго сорвался с места во вспышке взрыва… …бой длился сравнительно недолго. Характерные хлопки, как от петард, на несколько минут, смешались с вскриками, рычанием и ёмкими нецензурными эпитетами, а потом из тени, отбрасываемой густой кроной, показался Кацуки, за которым призрачным ореолом мелких взрывов следовали своеобразные фейерверки. ‘Хайре, славный победитель!’ Очако, уже более или менее пришедшая в себя, поднялась на встречу, поддерживая пострадавшую руку и сжимая дрожащие губы. –Уже всё? – вымученно улыбнулась она. – Было бы с чем возиться, – хмыкнул Бакуго, бросив быстрый взгляд на отвратительный излом. – Я, в отличие от тебя, блять, спину врагу не подставляю, бестолочь. – Я отвлеклась на… Точно! Хадо-сан! Надо ей помочь! – Уравити словно очнулась от транса и теперь бешено вертела головой, силясь различить в темноте знакомые лазурные вспышки. – Хули вертишься?! – рявкнул блондин, одномоментно концентрируя внимание бывшей одноклассницы. – Ты о себе не можешь позаботиться! – Но ведь… – девушка пристыжено прикусила губу. Классическое спасение прекрасной девушки, которое, по идее, должно было сделать Урараку самой счастливой на земле, скатывалось немного не в то русло. Но и Кацуки ведь ничерта не прекрасный принц – вот вообще никак. К тому же он был прав во всех своих обвинениях, что тоже немного не укладывалось в романтический сценарий подобной сцены. – Её нельзя бросать, – с отчаянием пискнула шатенка, шаря глазами в поисках какой-нибудь подходящей палки, способной заменить шину. – Завались, Мать Тереза, – скривился парень и, демонстративно сплюнув, дёрнул рукав чёрной водолазки. –Значит, слушай сюда: только конченные олигофрены лезут в драку с переломами, и этот незабвенный пьедестал уже занимает Деку, если что. – Но Хадо-тян… Очако осеклась, когда блондин запрокинул голову и замучено прорычал в тёмное небо. – Если у меня когда-нибудь будет дочь, назову её в твою честь… – приторно сообщил Бакуго. – …Идиоткой, – и вдруг подхватив с земли длинный жёсткий прут, он резко зафиксировал перелом сдавленно вскрикнувшей одноклассницы. – Хватит рыть самой себе могилу… Это всё равно никто не оценит… – Тогда помоги мне, – шоколадные глаза с такой неистовой мольбой воззрились на спасителя, что ему вдруг стало очень не по себе. – Пожалуйста. Странное чувство, проснувшееся ещё до начала боя, в парадном зале, вдруг с новой силой шевельнулось внутри. Неожиданно сквозь узловатые ветки деревьев пробился очень знакомый изумрудный свет и редкие алые всполохи. – Деку, – изумлённо прошептала девушка, повернувшись к источнику непродолжительной вспышки. И гораздо более сильный инстинкт, всё это время толкавший молодого героя вперёд, заглушил в нём всё прочее. Забыть обо всём и рвануть в схватку, пока его не обошли. Бешеная гонка за лучшее место под солнцем, в которой он всегда жил, вновь толкала его вперёд, как борзую гончую. При этом Кацуки даже не успевал погреться в лучах отвоёванного Света, хотя именно сейчас Солнце было как никогда близко… Как жаль, что фальшивые отблески на решающую секунду вспыхнули ярче. – Деку, засранец… – процедил он сквозь зубы. – Оставайся здесь и не делай глупостей, круглолицая! Герой мгновенно растворился в очередной вспышке взрыва, устремившись в беспросветную чащу леса. Встречные порывы ветра безжалостно хлестали по лицу, пока Кацуки в бешеном галопе нёсся навстречу очередному сражению… совершенно непредвиденно угодив в стычку с блудной стаей ному. А Очако тем временем поражённо смотрела вслед умчавшемуся герою. За ним всё ещё клубилась пыль, в которой трещали искры. Внутри героини тоже что-то трещало по швам. Хорошо, что к этому ей было не привыкать.

Right of passage classic maverick Право на выход классического скитальца Match in the gas tank oh that's wretched Что, горит бензобак?.. Оу, хреново Unstoppable legendary animals Неукротимая мифическая тварь Digital justice Оцифрованная справедливость Now you're gonna know us Теперь-то вы нас узнаете

Иида и Яойорозу, два талантливых стратега геройского штаба, храбро сражались плечом к плечу. Герой, как огненный всполох, прорезал ряды врагов, сбитых с толку причудой напарницы. Чёрное платье уже превратилось в удобный комбинезон, однозначно больше подходящий для битвы. Момо ловко орудовала острой изящной косой. Однако вихрь боя планомерно уносил её дальше от Ииды. От подмоги. Запоздало Яойорозу поняла, что осталась наедине с троицей пошло ухмыляющихся ному и гулкой лесной тишиной. Ужин для стаи гиен подан. В какой-то момент Иида потерял из виду Момо и тут же почувствовал всплеск страха где-то в желудке. Он тщетно пытался выцепить взглядом чёрную фигурку, но перед глазами мелькали только оскаленные пасти и безумные глаза ному. На секунду отвлекшись на очередные тщетные поиски Яойорозу, Тенья пропустил удар и с невыносимым звуком сильное плечо вывернулось назад под сдавленный рык героя. – В чём дело, герой? – задорно бросил монстр. – Переживаешь за свою малютку? – Да нет, он тупо завидует нашим! – загоготал другой. – Омерзительно, – скривился парень, отступая на несколько шагов назад. – Да он нарывается! – скатился в истерический припадок тот, что вывернул ему плечо. – Вы бы ещё попросили у меня закурить, – буркнул Тенья, прикидывая траекторию неизбежного сражения. – Тебя ждёт peace death… – и ному бросился в схватку. А Иида был слишком сосредоточен на пропавшем товарище, поэтому проигрышный бой неожиданно увенчался победой героя. Окинув взглядом, поверженных врагов, парень поморщился и тронул пострадавшее плечо, которое в разгар потасовки каким-то невероятным образом встало на место. Но основная цель Ииды – пропавший стратег – всё ещё пробуждало глубоко внутри вспышки вполне закономерного страха. – Иида-кун! Герой стремительно повернулся на знакомый мягкий голос. – Яойорозу-сан, – облегчённо выдохнул Тенья. – С тобой всё в порядке... А что с теми ному? – Побеждены, – ровно, но не без гордости отозвалась девушка. Парень изумлённо взглянул на подругу, проникаясь к ней самым искренним уважением. А прагматичный рассудок уже просчитывал следующие действия. Логичнее всего было бы незаметно двинуться по полю сражения и помочь друзьям. Особое беспокойство вызывал Тамаки, которому была вверена Эри. – Надо проведать Пожирателя Солнца – у меня плохое предчувствие. – Думаешь, они могли победить его? – напряжённо вопросила Момо, нахмурившись. – Они могли сделать что угодно, – на суровом лице Теньи заиграли желваки. – Поспешим, – и герой протянул руку подруге. Момо уверенно вложила миниатюрную ладошку в пальцы Ииды. Притянув девушку к себе, он уже был готов рвануть к скромному убежищу маленькой целительницы, когда в пробившейся сквозь тучи ниточке лунного света, что-то угрожающе сверкнуло, а он не успел среагировать… Он пронзительно вскрикнул, когда нож вонзился в беззащитный живот, и в порыве животных инстинктов с силой оттолкнул мнимого товарища, уже занёсшего оружие для фатального удара. – У-у, я-то думала убить тебя с одного попадания, но ты крепче, чем кажешься, – в оглушённое болью сознание проник триумфальный издевательский смех. Красивое лицо аристократки уродливым месивом стекало с врага, грязными каплями шлёпаясь к ногам убийцы. И из-под растворившихся угольно-чёрных волос неожиданно чётко проступили знакомые непослушные пряди пшеничного цвета. – Химико… Тога… – прошипел парень, вдавливая широкую ладонь в кровоточащую рану. – Привет, Тенья-тян! – девушка ухмыльнулась и небрежно повела плечом, чтобы сгусток фальшивой плоти соскользнул к ногам. – И, собственно, прощай. Блондинка бросилась к жертве, замахиваясь ножом, но оказалась на какую-то сотую долю секунды медлительнее героя и его причуды… Мощный удар ногой отшвырнул Тогу в густые заросли кустарника. Ломая тонкие ветки, стройное тело пролетело насквозь и, как безвольная кукла, скатилось вниз по склону к мирно журчащему ручейку. – Чё-ёрт, – бледное лицо Химико исказил нездоровый оскал. Она попыталась подняться, но уже в следующую секунду беспомощно завалилась на бок. ‘Голова… повреждена. Кажется, сотрясение, ну да и хрен с ним… А это что? Шаги? Свои или… нет?..’ Сплетения высоких прибрежных растений были покорно раздвинуты мощной фигурой ному. ‘Свои. Чёрт. Блять.’ – О-о-о, это ты, психопатка, – монстр расплылся в скабрезной улыбке, окинув оценивающим взглядом обнажённую фигуру Химико. – О-о-о, это ты, дефект производства, – голова Тоги безжалостно кружилась, но губы привычно обнажали клыки хищного оскала. Инстинкт самосохранения быстрее разума просчитал унылый эпилог этой «встречи». Блондинка никогда не нравилась цирку уродцев Шигараки, но, как единственная девушка, представляла неизменный двусмысленный интерес. И сейчас она была беззащитна, без одежды. Оставалась только робкая надежда, что бездушный садист успеет сдохнуть от спермотоксикоза. – Не переживай, больно не будет – только приятно, – проурчал монстр, делая шаг к своей добыче. И неожиданно из чёрной пасти леса кометой вырывается герой, всем весом сшибая ному с ног. Монстр грузно рухнул в маленький источник там, где шлифованные камешки образовывали миниатюрный порожек. К небу взметнулся фонтан брызг, и от массивной головы по течению протянулся ручеёк крови… – Возьми и, ради всего святого, прикройся, – прямо к безвольно раскинутым рукам Тоги медленно спланировала её одежда. – Пока мчался сюда, случайно заметил… Рядом с ней мялся смущённый Иида. Конечно, твёрдым сердцем он понимал, что поступил правильно, встав на защиту не врага, но беспомощной девушки, однако с рациональной точки зрения… всё так запуталось. – Что это? Знаменитое геройское сострадание? – сухая кровавая корочка на красиво очерченных губах треснула, когда Тога насмешливо улыбнулась. – Почти, – Тенья прямо взглянул в глаза противника, которые неожиданно из жёлтой кислоты превратились в золотистый мёд. – Но я – человек и потому уже герой. Тем временем, всего в паре сотни метров от донельзя странной сцены спасения врага, необоримая сила жёстко впечатывала тело Момо во влажную землю. Она уже исчерпала физические ресурсы своей причуды и моральные – своего боевого духа. Ни Тога, ни Яойорозу даже не подозревали, как удивительно похоже на секунду сошлись судьбы героини и злодейки. Они обе всё ещё были красивыми девушками, которые в первую очередь всегда будут оставаться всего лишь объектами примитивных желаний. Костлявые руки вдруг одним движением переворачивают брюнетку и в чересчур непрозрачном намёке разводят стройные ноги. Пальцы другого блудливо скользят по аппетитным изгибам, вызывая у героини рвотные позывы, пока разум просчитывает пути к отступлению. Если бы только успеть добраться до густых зарослей кустарника… – Вот что, сладкая ты наша, примитивный секс всегда лучше войны, – с чувством выдохнул ному, наклонившись к самому лицу соблазнительной жертвы. Разбитые губы Момо скривились в улыбке. И неожиданно она борзо выплюнула вязкий сгусток крови, за секунду превратившийся в тонкую длинную иглу, вонзившуюся точно в возбуждённо расширенный зрачок насильника. Вереща от боли, тот тут же дёрнулся назад, выпустив из захвата добычу. Яойорозу напрягла все силы, чтобы рвануть в спасительные заросли, когда тяжёлый кулак обрушился на незащищённую голову. Как тряпичную куклу, её отбросило на несколько метров. Перекувыркнувшись через себя пару раз, она растянулась на спине, не в силах пошевелить и пальцем. Перед глазами плыла смесь красок окружающего мира, а в ушах навязчиво звенело от боли. – Смотрите, как она аппетитно истекает кровью, – загоготал оставшийся «в игре». – Как пирожное с вишней, – и грубые пальцы с кровавыми мозолями оттягивают ткань между бёдер, покрытых тёмными синяками. От резкого проникающего движения Момо жалобно скулит, как последнее ничтожество умоляя прекратить. Бессвязный поток слов обрывает хлёсткая пощёчина, а проклятые жёсткие пальцы проникают глубже… И героиня с доводящим до исступления отчаянием понимает, что это ещё даже не начало… – Э, куда вперёд батьки, – слышится насмешливое, и, видимо, кто-то оттаскивает наглого садиста. Начинается вполне каноничная драка за добычу, пока последняя смотрит туда, где смесь красок перед глазами темнее всего. Видимо, лес, в котором можно было бы скрыться… Девушка интуитивно чувствует, что спор подходит к логическому завершению, и теперь она слышит задорный гвалт в поддержку «первого». Неожиданно хохот, улюлюканье и скабрезные комментарии стихли в одну секунду. Благословенную вечернюю тишину нарушало только эхо далёких сражений и чьи-то быстрые шаги. ‘Если есть время помолиться, то она наступило прямо сейчас.’ Момо прикрыла глаза, прося только о том, чтобы всё закончилось быстро. У неё уже не осталось сил ни на сопротивление, ни на банальную истерику. Смерть так долго стояла за изящными плечами брюнетки, а сейчас она просто встанет рядом, чтобы в скором времени пойти впереди. ‘И никого не стало...**’ Неожиданно приятная прохлада коснулась пульсирующей раны на голове, и невольный стон сорвался с испачканных кровью губ. Чьи-то холодные пальцы стали ощупывать, но не изувеченное тело, а голову. И двигались они на удивление бережно. – Яойорозу! Очнись! Яо… Момо, пожалуйста… Свинцовые веки с трудом распахнулись только тогда, когда от живительной прохлады немного прояснилось в голове. В неописуемом конгломерате цветов вдруг чётко обозначились испуганные глаза. Бирюзовый и дымчато-серый. – Тодо… То… – язык упорно заплетался и лип к пересохшему нёбу. Над девушкой прозвучал вздох облегчения. – Жива. Я успел, – брюнетка не видела, как Шото достал из кармана потрёпанных брюк мятый платок, который тут же покрылся тонким слоем льда. Парень переложил платок в левую руку, и лёд мгновенно превратился во влагу, покорно впитавшуюся в ткань. – От… куда ты здесь? – длинные чёрные ресницы задрожали, когда Тодороки заботливо провёл платком по губам. – Иида оказался рядом, и мой девайс поймал его волну, – Шото тронул наушник. – Он сказал, что вы разделились и за тобой увязались бракованные ному. Вот я и сбежал сюда, как смог. – А как же… твой брат?.. – Он… Да пусть съёбывывает отсюда веслом, на котором приплыл!

Hail to the king and queen of the ruckus Поприветствуйте короля и королеву гвалта Yacht Money wired Yacht Money подключаются No denying Не отрицай, что…

Хадо с Очако упрямо продирались сквозь чащу пролеска. Вусмерть усталые, они еле переставляли ноги, из последних сил вслушивались в шум ветра в кронах деревьев и отголоски сражений, силясь различить в них звуки приближающейся опасности. Неджире заботливо придерживала подругу за сгорбленные плечи и сама готовилась отразить возможное нападение, пока у неё было больше сил и меньше повреждений. ‘Только бы сбежать. Сейчас мы просто обуза для всех – надо отступить как можно скорее.’ Где-то совсем рядом предупреждающе хрустнула ветка. – Очако, беги! – героиня одной рукой оттолкнула подругу с линии атаки, когда со второй сорвались завихрения лазурной энергии, подхватившей какого-то субтильного ному. Урарака неловко поскользнулась на чавкающем месиве из грязи и крови и рухнула с уступа, взвизгнув, когда боль фейерверком взорвалась в сломанной руке. Инстинктивно прижав пострадавшую руку к груди, Очако тоненько заскулила, как раненный зверёк. Адреналин постепенно выветривался из крови, и с каждой секундой боль гвоздями впивалась в измотанное тело всё глубже и глубже. Ослеплённое болевым шоком сознание не уловило лёгкие шаги и даже не зафиксировало, как кто-то опустился совсем рядом. Только когда незнакомец заговорил, девушка обратила ослабленное внимание на него. – Ох, потерпи секундочку, нээ-сан, я сейчас помогу, – и чьи-то холодные пальцы бережно сомкнулись по обе стороны от уродливого излома. Уравити растерянно сморгнула пелену слёз, мешавшую рассмотреть участливо склонившуюся над ней незнакомую девушку с подозрительно знакомым голосом. Крупные слёзы сорвались с пушистых ресниц и прочертили бледные полосы на грязных щеках. Тогда-то зрение и прояснилось... – Эри-тян! – изумлённо воскликнула Очако, чувствуя, как адреналин снова ударяет в мозг. Она бы ни за что не поверила в то, что видела, если бы огромные рубиновые глаза внештатной целительницы не смотрели на неё всё с той же нежной привязанностью. Вот только принадлежали они уже не десятилетней девочке, а взрослой девушке, смущённо кутающейся в несоразмерно большой плащ Пожирателя Солнца. Сам хозяин накидки смущённо мялся рядом, отчаянно пытаясь вперить куда-нибудь ошалевший взгляд. – Амаджики! – не своим голосом рявкнула Хадо. Она кинулась было на помощь к подопечной, но едва увидела новую ипостась Эри, как впала в ступор, и только сейчас вернула способность говорить. – Я не виноват! – срывающимся голосом отозвался Тамаки и нервно обхватил себя руками. – Мы попали в ловушку, а потом вдруг… Я не знаю, как так… Простите… – и обречённо склонил голову, как верный сторожевой пёс, провинившийся перед хозяином и смиренно ожидающий справедливого удара под дых. Злость Неджире моментально растворилась в куда более сильном щемящем чувстве нежности к преданному Амаджики. Быстро достигнув эмоционально разбитого парня, девушка осторожно опустила узкую ладонь на растрёпанную макушку, зарылась пальцами в густые волосы. Тамаки вздрогнул, но головы не поднял, до сих пор ожидая, минимум, хлёсткой пощёчины. – Не переживай, – мягко произнесла девушка. – Эри-тян жива-здорова – это главное. А с остальным разберёмся. Вместе. Как всегда. Хадо аккуратно потянула друга на себя, а тот по инерции уткнулся горячим лицом в её шею. Что-то вроде задушенного всхлипа донеслось до слуха героини, и она обхватила сгорбленную фигуру парня руками, уложив подбородок ему на макушку. ‘Приём! К земле взывает Уравити – что тут вообще происходит?!’ Очако переводила изумлённый взгляд с повзрослевшей Эри на сенпаев, изо всех сил стараясь не сорваться на истеричный ржач. В это время мягкий серебристый свет пробился из-под кожи целительницы, как бесконечно сильный подснежник, прокладывающий себе дорогу через толщу снега к ласковому весеннему солнцу. Резкая боль, сопровождающая возвращение обломков костей на место, за секунду перерезала натянутые нервы Урараки, и она расхохоталась, рыдая и задыхаясь одновременно. Девушка беспомощно согнулась пополам, содрогаясь от безумного смеха, но Эри твёрдо сжимала в обманчиво хрупких пальцах сломанную руку названной сестры и продолжала лечение, стойко игнорируя приступ. Пока. Успокоиться героине помогла Неджире, уже выпустившая из объятий более или менее пришедшего в себя Пожирателя Солнца. Приложив два пальца к шее подопечной, она выпустила слабый разряд энергии, однако мгновенно заставивший Уравити встряхнуться. Хохот смолк так же резко, как и накатил на изнурённую героиню, оставив её жадно хватать ртом воздух всё в той же скрюченной позе. – У вас уже не осталось сил сражаться, – подал голос Пожиратель Солнца, окинув оценивающим взглядом героинь. – Сейчас логичнее сплотиться в группу и осторожно передвигаться, оказывая посильную помощь товарищам. Естественно, по большей степени, целительную. Хадо и Очако переглянулись. – Разумно, – спустя несколько секунд раздумий отозвалась Неджире. – Эри-тян, ты как? – Справлюсь, – девушка решительно кивнула, а в рубиновых глазах появился стальной блеск. – Тихо! – неожиданно жёстко прикрикнул Тамаки, буквально секунду назад взирающий на названную сестрёнку с гордой улыбкой. – Я что-то слышу… Все замерли и, кажется, перестали дышать. Тогда же до них донеслась чья-то шаткая поступь, а потом к товарищам, покачиваясь вышла Момо, из последних сил придерживая на плечах тонкий плащ. – Ребята… А я к вам… – Амаджики молниеносно подхватил опасно качнувшуюся аристократку и бережно усадил на землю, с тревогой замечая, что почти половина волос была перепачкана в крови, всё ещё вяло сочащейся из области макушки. – Как ты до нас дошла? – шокировано поинтересовался Тамаки, а Эри уже рванула к сестрёнке, активируя причуду. – Тодороки-кун прикрыл моё отступление и дал свой наушник, по которому я услышала ваш голос, – пояснила Яомомо, прижимаясь пострадавшей головой к маленьким ладошкам целительницы. – А дальше… дело техники… Неджире и Урарака медленно подошли к подруге и опустились рядом на колени, осторожно коснувшись подрагивающей спины. Край плаща сполз, обнажая очень характерные гематомы на бёдрах героини. ‘Надеюсь, Тодороки неистово успел…’ – Эри, сможешь вылечить Яойорозу так, чтобы она могла двигаться? – Пожиратель Солнца уже корректировал план действий в соответствии с новоявленной пострадавшей. Целительница уверенно кивнула, осторожно водя пальцами по макушке названной сестры. ‘И вечный бой – покой нам только снится… А капитуляция уже даже и не снится!’

I've always liked to play with fire Я всегда страдал пироманией Play with fire Играл с огнём Play with fire Играл с огнём Fire, fire Огнём, огнём

Бой с Компрессом, лишённым причуды, длился недолго. Наибольшую опасность составлял увязавшийся за Сотриголовой ному, из-за которого герой обзавёлся классическим набором гематом и сильным ушибом рёбер, мешавшем дышать. Так или иначе, зазнавшегося, но далеко не самого высокоинтеллектуального экспоната Шато де Ному, Шота одолел быстро. Уже скоро петля на шее мутанта затянулась, ломая хребет, закладывая очередную жертву на алтарь жертвоприношений неизвестному кровожадному богу. Айзава невозмутимо дёрнул на себя шарф, и монстр по инерции повалился следом, навсегда затихнув. Отовсюду слышались крики и взрывы причуд, но определить, кто где сражался, было невозможно. Конечно, можно было рвануть наугад, но… ‘Русская рулетка в японской вариации – не лучшая идея.’ Оставалось только надеяться на силу и выдержку бывших учеников. В них Шота верил. Только иррациональное беспокойство за одну конкретную обладательницу каскада виридиановых волос грызло героя изнутри, мешая беспристрастному мышлению. – Сотриголова! Думаю, ты оценишь сюрприз. Айзава даже не пытался скрыть удивление, наблюдая, как из-за зарослей кустарника неторопливо вышел Курогири. По подрагивающим огонькам глаз было невозможно оценить его состояние, но следом за ним показался не унывающий Тогата. Рука героя замерла в районе шеи Чёрного Тумана, пройдя насквозь металлический каркас. – Что ж, Лемиллион, можешь ничего не дарить мне на День Рождения, – и хищный оскал исказил лицо бывшего сенсея. Вечер стремительно переставал быть томным.

I've always liked to play with fire Я всегда страдал пироманией

Примечания: *Дика – богиня, покровительствующая публичной справедливости и на поле боя, в том числе, когда Фемида представляла кровную справедливость, справедливость в семье. **Окончание считалочки про десять негритят из одноимённого детектива Агаты Кристи.