Божественная трагедия

Miss Jackson – Panic! At the Disco

Climbing out back the door, didn't leave a mark Крадётся через чёрный ход, не оставляя следа, No one knows it's you Miss Jackson Никто не знает, что это ты, – мисс Джексон, Found another victim Нашедшая очередную жертву, But no one's ever gonna find Miss Jackson Но ведь никто и никогда не найдёт Мисс Джексон. You put a sour little flavor in my mouth now Ты оставляешь кислое послевкусие во рту, You move in circles hoping no one's gonna find out Ты носишься по кругу, надеясь, что никто не узнает, But we're so lucky – Но мы – такие счастливчики – Kiss the ring and let 'em bow down Целуйте руки, кланяйтесь в ноги, Looking for the time of your life Пока ты переживаешь лучшее время в своей жизни

Две женственные фигурки, закутанные в тёмные плащи, плавно двигались по пустующим коридорам общежития, затравленно вздрагивая от каждого едва уловимого шороха. – Дурацкая затея, – Урарака туже затянула пояс на тонкой талии и бросила опасливый взгляд за угол. – Прости, Очако-тян, – голос Хадо звучал непривычно серьёзно и виновато. – Я должна увидеться с Рьюкью. Её подруга только сочувственно кивнула. Если бы Айзава-сенсей лежал при смерти в другой части города, лишённого связи, она бы тоже рванула к нему даже под страхом очередной битвы. Пусть это и может оказаться бессмысленным самоубийством – если подумать, с начала этой войны каждая жизнь и так обесценилась. Да и бросить Неджире она не могла, хотя бы потому что на фоне взволнованной семпая даже Очако казалась спокойной и рассудительной. Героини вышли на запасную лестницу и в разноцветных вспышках мягко спланировали между пролётов на первый этаж. В притихшем здании раздалось призрачное эхо. Хадо приоткрыла тяжёлую железную дверь и осторожно осмотрела холл через узкую щель, после чего легко кивнула головой. Очако бесшумно цокнула языком. Если бы не камеры снаружи, можно было бы спокойно выбраться через окно и не красться к запасному выходу у прачечной, чтобы сделать такой крюк. Неджире первая просочилась сквозь щель, а за ней – Урарака. Ковры под ногами едва ощутимо пружинили под лёгким быстрым шагом подруг, на стенах плясали абстрактные тени в мягком свете ночников. Девушки пригнулись за диваном, всё ещё опасаясь, что кто-нибудь из старших может войти через парадную дверь для внеочередного собрания. Здание оставалось безмолвным, провожая своих обитательниц угрюмой тишиной. Девушки уже дошли до хозяйственного уголка, но точно за секунду до достижения заветной цели, дверь на кухню с хлопком распахнулась, и на пороге возникла внушительная фигура Бакуго, из-за плеча которого уже виднелась красная шевелюра Киришимы. Хадо и Очако застыли безмолвными изваяниями. А Эйджиро был, мягко говоря, удивлён этой встречей. Особенно после душевного разговора с Бакуго на вечную тему «Мы провалились – мы все в жопе!» Разговор не склеился и только вывел Кацуки из себя, а теперь перед ним нарисовались две героини в сомнительном виде, к одной из которых парень испытывал сомнительные притязания. – Анекдотичная ситуация, – нервно хихикнула Хадо. – Собрались куда? – хмуро вопросил Бакуго, окинув цепким, долгим взглядом Неджире и бросив быстрый взгляд на Урараку. Слишком быстрый. – Да, к Исцеляющей Девочке, – в припадке необъяснимой честности брякнула шатенка, тут же мысленно пнув себя. – К Исцеляющей Девочке? – удивлённо переспросил Эйджиро, вставая чуть позади друга. – Зачем? Хадо всеми силами старалась не смотреть на подругу, чтобы не вызвать больших подозрений. Но если Очако срочно что-то не придумает… – Я беременна, – на лице бездарной интриганки не дрогнул ни один мускул. ‘Сгорел сарай, гори и хата – если прослыву шлюхой, то хоть сделаю это со вкусом!’ А на лицах друзей шок отпечатался так чётко, что хоть об стену бей – след останется. – Это… это ведь шутка, да? – приятный баритон Киришимы как-то неожиданно превратился в сопрано. Между героями установилась гробовая тишина, пока Очако, всё так же не мигая, смотрела прямо в карие глаза бывшего одноклассника, каждую секунду то бледнеющего, то краснеющего. – А… а как так вышло? – Киришима практически проблеял самый банальный из всех возможных в данной ситуации вопрос. – От святого духа, – на полном серьёзе ответила Хадо, первой отойдя от шока. – Что?! – Эйджиро стал похож на пучеглазого насекомого, на которого надавили пальцем. – Просто, судя по твоему уровню испорченности, ты примешь только такой ответ, – и глазом не моргнула семпай. – Ну? Что стоим? Беги в церковь, звони в колокола, ибо такой вопрос явно вне компетенции женской консультации. – Да что вы надо мной издеваетесь?! – обиженно воскликнул парень. – Я… я имел в виду, кто… папа… когда… а главное, куда вы… сейчас… – Ну и ну, какой поток бессвязности, – ехидно отметила героиня. – Давай по порядку – рассказывать, от кого ребёнок и когда это произошло – личное дело Очако-тян, а мы сейчас уходим, чтобы убедиться во всём на сто процентов. – И вы прётесь к этой старушке? – вкрадчиво спросил молчавший до этого Бакуго. – Естественно, – Очако тоже впервые подала голос после продолжительного молчания. – Ранами находящихся здесь героев занимается Эри, которая, мало того, что только пришла в себя и не разобралась со своей трансформацией, так ещё и – э-э – в силу своего настоящего возраста вряд ли сможет мне помочь. Урарака понять не могла, откуда в ней такие выдающиеся актёрские способности. Она ведь и правду говорит так, что ей с трудом верят, а тут вдруг такой талант! – И… что думаешь делать? – продолжал напирать Кацуки. Кажется, только Эйджиро заметил, как угрожающе вздулись вены на шее и руках героя. – А это уже моё дело, – ответ получился резче, чем она планировала, но – эй! – они с Неджире так-то спешат. – А что такое? – Просто раздумывал поздравлять тебя или жалеть, идиотка, – ядовито выплюнул Кацуки. Урарака промолчала. Обычно живое лицо девушки ни разу не поменяло выражение с того момента, как она ляпнула такую чушь. Хотя это и неважно. Уже неважно. Поэтому героиня молча развернулась и направилась к выходу. Неджире потрусила за ней следом. – Даааа… – спустя минуту напряжённого молчания протянул Киришима, неловко почесав затылок и уставившись в одну точку, но так и не придумал, что сказать. – Даааа… – Долго там торчать будешь, пень? Киришима вздрогнул и обернулся, наконец, заметив, что Бакуго пошёл к лестнице, ведущей в комнаты. – А ты… – начал было Эйджиро, догнав друга только в конце первого пролёта. – А я иду спать, – тут же перебил Кацуки, оглушительно топая по ступенькам. – Завтра рано вставать – итак целый день проебали. Впрочем, нам не привыкать. – Это ты намекаешь на тот вечер? Так всё не так уж плохо! – с неиссякаемым оптимизмом воскликнул герой. – В конце концов, все живы, относительно целы… – И все в жопе! – рявкнул он. – Меня окружили дауны, блять, как будто я больница имени Склифосовского. Ещё и эта, – и блондин резко прикусил язык. Алый Бунтарь понимающе кивнул за спиной у друга. ‘Нет ничего более классического, чем проблемы из-за женщины.’

A pretty picture but the scenery is so loud, Миленькая картинка, но слишком яркий пейзаж, A face like heaven catching lightning in your nightgown, Ангельское личико, привлекательная, сияющая в своей ночнушке. But back away from the water, babe, you might drown – Только остерегайся воды, сладенькая, а то можешь утонуть – The party isn't over tonight Вечеринка-то ещё не окончена He-eyy Хэ-эй Where will you be waking up tomorrow morning? Где ты проснёшься завтра утром? He-eyy Хэ-эй Out the back door Убегаешь через чёрный ход Goddamn Чёрт возьми But I love her anyway Но я всё равно люблю её I love her anyway Но я всё равно люблю её I love her anyway Но я всё равно люблю её Out the back door Убегаешь через чёрный ход Goddamn Чёрт возьми But I love her anyway Но я всё равно люблю её Miss Jackson Мисс Джексон Miss Jackson Мисс Джексон Miss Jackson Мисс Джексон Are you nasty? Ты ведь дрянная девчонка?

Когда целительница, наконец, пришла в себя и была снова готова лечить, Эми уже второй день мучилась от изнуряющей слабости и острой боли в укушенной ноге. И если первая тянула в беспробудный сон, то вторая безжалостно вырывала из спасительного забытья. Из-за этого вусмерть уставшая молодая женщина зависла в некоем промежуточном состоянии. В истощающей лихорадке и полубреду. Эти два неполных дня перед остекленевшим взглядом Фукукадо, как чёрно-белые кадры немого кино, мелькали видения из прошлого. Столько же беспросветно серого. Тошнотворного. Они покидали обессиленное сознание молодой женщины, проникая во внешний мир. И вот уже у изножья кровати сидел двойник героини с кривой улыбкой на обезображенном рте – неудачный стёб альтер-эго над причудой Эми и её жизнью, в целом. Доппельгангер обычно смеялся громко и настолько реалистично, что Шутка удивлялась, как его можно было не услышать. – Что это? Очередные вариации шизофрении или идиотская пародия на Фредди Крюгера? – вымученно шептала героиня. – Нет, всего лишь твой кошмар, – ласково отвечала копия, на четвереньках подползала ближе к голове Эми, зависая в считанных сантиметрах у мраморного лица. – Не-не, это не канонично, сгинь. Тут у нас не селфцест, а очередной тупой слэшер, в конце концов, – вяло мотала головой она, а двойник взрывался лающим хохотом. Спустя несколько секунд по телу доппельгангера пробегала судорога, а потом его выворачивало чем-то вязким, напоминающим смесь грязи и крови, в которой героиня успела сполна искупаться с начала карьеры. Отвратительный конгломерат капал на лицо, просачивался сквозь плотно сжатые губы и, Эми была готова поспорить, что чувствовала характерный тошнотворный вкус и запах со знакомыми металлическими нотками. Тогда она срывалась на крик, плавно переходящий в жалобный скулёж. И это сочетание звуков приводило копию в экстаз – она смеялась ещё более громко и ненормально, изрыгая не поддающуюся описанию дрянь. Пока к больной не подлетала испуганная медсестра с дозой успокоительного, двойника продолжало тошнить смехом. ‘Подъёб отличный. Фрейду такое и не снилось.’ А потом рано утром в комнату Фукукадо юркой тенью проскользнула Эри и немедленно принялась за лечение. Но к моменту долгожданного избавления от жуткой раны измученное тело молодой женщины уже исчерпало как физические, так и моральные ресурсы для того, чтобы вырваться из топкой трясины бреда и чересчур реалистичных галлюцинаций. Она продолжала метаться среди оживших призраков прошлого, однако теперь приобрётших менее мрачную форму. – Ну же, Эми, займи наших гостей, – голос вкрадчивый, напоминающий лезвия под слоем мёда. – Я не хочу, – безжизненный, ничего не выражающий шёпот. – Но им так плохо – и только ты можешь облегчить их страдания, – судорожный всхлип в ответ. И девочка широко распахнутыми затравленными глазами наблюдала, как те, кто ещё секунду назад стонал и прокусывал себе вены от неконтролируемой ломки, сгибались пополам от смеха под действием её причуды… – …если это Рай, то его явно слишком романтизируют… а если Ад – то точно приукрашают… – Выкуси, это жизнь. – О нет!.. Небольшое кафе, скромно пристроившееся между двумя геройскими агентствами, было полно народу в обеденный перерыв. Шутка болтала о какой-то ерунде с коллегами, периодически бросая взгляд на двери. Так что, когда звякнул китайский колокольчик, она быстро извинилась и в несколько шагов оказалась рядом с напарником. – Разобрался с тем мелким контрабандистом? – без дежурной приветственной шутки очень серьёзно вопросила Эми. – Да, ничего нового. Он из неблагополучной семьи. Попал во внимание шайки преступников из-за своих крыльев – показался им идеальным курьером… А ведь пацан-то неплохой, совсем неплохой. – И?.. – нетерпеливо протянула героиня, постукивая каблуком сапога. – И я с ним немного поболтал. – Ещё одна драматичная пауза и я тебя точно ударю. – И теперь это фрикассе хочет стать героем, – нехотя закончил Айзава. Девушка сжала губы, но спустя пару секунд уголки её рта дрогнули и упрямо изогнулись вверх. – Стёрка, ты не думал о карьере учителя? Грех пропадать такому исключительному таланту общаться с подростками. – Возможно. Только есть маленькая загвоздка – я ненавижу детей. – Да у тебя все шансы стать лучшим в своём деле! – сорвалась на беспардонный хохот Шутка. Шота кинул на неё нечитаемый взгляд, но промолчал. Всерьёз задумался над её словами, что ли? Эми с трудом вынырнула из глубокого, по всей видимости, наркотического сна и разлепила глаза. Длинные ресницы чуть более тёмного, чем волосы цвета упрямо тянули веки вниз, так что Фукукадо пришлось напрячь ещё пока тщедушные силы, чтобы вновь не провалиться в сон. – Ах, рад видеть тебя в добром здравии, моя Четвёртая Харита! Шутка с трудом сконцентрировала зрение над склонившимся над ней Ястребом. После лета его волосы выгорели до того же пепельного оттенка, что и тогда, семь лет назад. Сердце накрыла волна необъяснимой ностальгии. – Как себя чувствуешь? Нужно позвать доктора? – с несвойственной ему серьёзностью поинтересовался герой. Крылья за его спиной каждую секунду слегка раскрывались и складывались, выражая нетерпение. – Нет, всё в порядке, – Эми качнула головой и, собравшись с силами, одним движением приняла сидячее положение. Мир вокруг опасно закачался, так что ей пришлось инстинктивно вцепиться в простыни. – За порядок надо и накапать для порядку, – бодро заявил крылатый герой, мгновенно вернувшись к прежнему амплуа, и с энтузиазмом извлёк из внутреннего кармана куртки бутылку вишнёвого вина. – Слушай, птенчик, я только что вышла из-под действия примума, а ты уже предлагаешь мне напиться? – Ну-ну, поменьше скепсиса, душа моя, - лукаво отозвался Ястреб, а в чёрных глазах появились чертята. – Сотриголова прятал это вино от меня два года, а сегодня, когда он умчался, я, наконец, нашёл его. И, заметь, я не выжрал его в одно горло, как последний варвар, а решил поделиться с прекрасной мадмуазель. – Умчался? Куда? – автоматически вопросила Эми, по-новому взглянув на бутылку из матового стекла. Шота никогда не пил с ней или когда она была рядом, а Шутка почему-то никогда не решалась спросить почему. – Да всё туда же, – неопределённо махнул рукой Ястреб и принялся бороться с упрямой пробкой. До внепланового собрания героев оставался час, и он собирался провести его с пользой для души и вредом для печени. – Нести Разумное, Доброе, Вечное, как всегда. Эми на эти слова раздражённо скривилась, и алебастровое лицо молодой женщины, обычно лучащееся добродушием, приняло непривычно агрессивное выражение. – Фиг с ним. Давай сюда вино, – прошло не больше мгновения, прежде чем накатившая апатия не оставила ни следа злости. – Вот это по-нашему, – искренне обрадовался Ястреб, наконец, осилив упрямую пробку.

Way down 'til the fire finally dies out Подожди, пока не погаснут огни You've got 'em wrapped around your finger Ты обвела их вокруг своего пальчика Watch 'em fall down Смотри на их падение There's something beautiful and tragic in the fall out – Есть что-то прекрасное и трагичное в падении – Let me say it one more time Позволь сказать ещё разок (tragic in the fall out) (трагична в падении)

Тошинори поставил в центр стола большой поднос, ломящийся от аппетитных бутербродов с ветчиной, сыром, ломтиками салата и аккуратными колечками помидор и заботливо разлил бодрящий напиток по маленьким белым чашкам. Последняя капля сорвалась на фарфоровый край и соскользнула вниз, пустив по кофе едва заметную рябь. Спустя секунду щёлкнул замок двери и скрипнули сто лет как не смазанные петли. – Доброе утро, уважаемые, – Всесильный радушно улыбнулся сонным героям, постепенно заполняющим зал, и кивнул на скромный завтрак. – Добрейшее! – пропел Ястреб, первым вплывая в комнату и распространяя вокруг себя сладковатый запах вишни. – Аж десять раз. Оно отвратительное, – следом показался отчаянно зевающий Айзава. Разделяя настроение бывшего учителя, за ним вошёл Шото, растирая красные от недосыпа глаза. Последним в комнату вошёл Тогата. По паркету заскрипели ножки стульев, раздался звон чашек о блюдца и восторженное чавканье Ястреба. Терпеливо подождав, пока герои немного поедят, Всесильный первый взял слово: – Ну что? Все мы передохнули после той битвы и теперь готовы думать, что делать дальше. И во-первых… – Простите, опоздала, – в комнату неожиданно влетела запыхавшаяся Момо, одетая непривычно просто: в однотонную толстовку и потёртые джинсы. В последние дни она испытывал иррациональный страх, когда хотя бы немного оголяла тело. – Ничего-ничего. Мы только начали, – благодушно кивнул Яги, указывая на свободный стул, и Момо тихо заняла своё место на собрании. Кобальтовые глаза аристократки неторопливо скользнули от одного героя к другому и остановились, окунувшись в осенний туман и июньское небо. Жаркая волна стыда вместе с промелькнувшими в голове картинами неудавшегося насилия заставили её нарочито медленно отвести взгляд. – Итак, – откашлявшись снова заговорил бывший герой номер один. – Первый вопрос на сегодня - что мы будем делать с трансформацией юной Эри? – К слову, я так и не понял, что с ней произошло, – отозвался Мирио, складывая руки на груди. Он ещё пребывал в прострации после того, как вернувшись в UA, встретил любимую младшую сестрёнку, неожиданно ставшую его ровесницей. – Её причуда вдруг поменяла направление и вместо перемотки времени назад стала ускорять его ход, – пояснил Ястреб. – И судя по словам Тамаки-тяна, это случилось, когда её схватили ному. – То есть она понятия не имеет, как это сделала и как это контролировать? – подытожил Тошинори, задумчиво постукивая ногтем по чашке. – Значит, она стала старше во всех смыслах? – Как раз нет. По уровню развития она осталась десятилетней девочкой, но вот её причуда словно эволюционировала вместе с ней. – Что делает её ещё опаснее, – выдохнул Шота, рассматривая дно чашки. Кофе он выпил в три глотка и теперь так смотрел на его остатки, будто пытался угадать будущее по кофейной гуще. – Ясно одно – мы будем держать Эри-тян как можно дальше от сражений, – сказал крылатый герой, уставившись в свою чашку, как и его старший товарищ. – Если причиной такого скачка причуды стал страх, то неизвестно, что наша девочка сделает, если снова попадётся врагу. – Час от часу не легче, - вздохнул до этого момента внимательно прислушивающийся к беседе Шото. – Без врача на поле битвы нам станет совсем трудно. – Да, враги стали сильнее, – проницательно заметил Яги и вздохнул. – И особенно меня беспокоят Шигараки с Даби. Мне кажется, их психическое здоровье, в отличие от причуды, стало слабее. Тодороки скривился, но промолчал – это резко дали о себе знать фантомные боли от вылеченных ожогов. – У каждого из этих двоих есть, по сути, одна цель, – с расстановкой проговорил молодой глава дома. – Так что при очередном столкновении Мидория снова возьмёт на себя Шигараки, а я – Даби. – Серьёзно, что ли? – Лемиллион поражённо округлил глаза. – Эти двое стольких отправили на больничные койки, а на самом деле, искали… искали тебя с Деку?! – Как-то так, – после небольшой паузы кивнул Тодороки. – Так и что? Получается, Даби тупо мочил героев направо и налево, в то время как думал о другом? – растерянно уточнил Тогата. – Почти забавно, что пока он развлекался с нашими товарищами, то думал о другом мужике, – очень тихо заметил Шота, но его услышали. – Это вы так завуалировано подводите нас к тому, что Даби – гей? – сорвался на неврастеничный ржач Ястреб. – Гей – это знаменитый французский химик и физик, Гей-Люссак. А эта ошибка природы – обыкновенный пидорас, – тихо буркнула Момо, даже не думая об изящности получившейся формулировки. Шото вдруг захлебнулся нервным смешком, заслужив сразу несколько удивлённых взглядов, и торопливо уткнулся в чашку с уже остывшим кофе. – Хотя я больше склоняюсь к тому, что у не-Тодороки есть определённые склонности к инцесту, – тем временем продолжил крылатый герой и целиком запихнул аппетитный сэндвич в рот. – Без обид, Шото-тян. – Ничего-ничего. Инцест – дело семейное, – философски изрёк парень, и теперь уже все присутствующие герои неудачно поперхнулись – кто кофе, кто закуской. – Что он сказал? – напряжённым шёпотом поинтересовался Всесильный у Сотриголовы, не спуская испуганного взгляда с молодого главы семьи. – Сказал, что лично займётся устранением пагубных последствий наследственной трисомии по двадцать первой хромосоме, – Айзаве, в отличие от всех собравшихся, понадобилось не больше секунды, чтобы понять Шото и, соответственно, взять себя в руки. – А ты-то что сказал? – будучи практически в отчаянии выпучил глаза Тошинори. – Короче, наша бесценная палитра цветов собирается своими руками больную голову даунёнка-братца притянуть к его же жопе, – Ястреб уверенно занимал второе место на этом собрании по проницательности и умению возвращаться к здравому смыслу. – Я даже жалею, что не в твоей семье Тодороки-кун, – по-доброму усмехнулся Мирио, пытаясь как-то разрядить обстановку. – У вас там весело. – И не говори. Ну просто «Пятница тринадцатого» на минималках. – О, ладно. Думаю, Шото-тян сам разберётся со своей семьёй, – хлопнул в ладони крылатый герой. Тодороки послал ему благодарный взгляд. – У нас на повестке дня ещё один крайне важный вопрос. – Что нам делать с Чёрным Туманом, – задумчиво закончил мысль Тошинори. – Когда мы восстановим связь с правительством, они потребуют казнить его. – Но мы-то знаем чуть больше про местных «злодеев», – негромко произнёс Тогата. – И чем мы лучше, если будем тупо выпиливать всех подряд? – Однако если изначально человек – существо не злое и не доброе, разве нельзя ему вернуться к «отправной точке»? – Момо впервые громко и чётко заговорила на этом собрании. За столом воцарилась непродолжительная тишина. – Не каждого можно исправить, Момо-тян, – мягко заметил Ястреб. – Но если человек сам этого хочет… – Если бы всё было так просто, – поморщился Айзава. – Мы – не церковь и грехи не отпускаем. – Ты прав, Стёрка, – неожиданно бодро заговорил крылатый герой. – Мы – действительно не церковь, а всего лишь стандартные торговцы Разумным, Добрым, Вечным. И ратуем за то, что преступления можно исправить делами. Уж ты-то знаешь. На бледном лице героя заиграли желваки. Перед мысленным взором Шоты промелькнули картины почти десятилетней давности, и он не нашёлся, что возразить бывшему полуживому мальчишке, нанятому контрабандистами за бесценок. – Ясно, – кивнул Мирио, сцепив пальцы в замок. – Итак, на кого оставим разговор с Курогири? – Об этом не может быть и речи! Какие вообще могут быть вопросы?! – Ястреб резво вскочил со своего места, гордо выпятив грудь... …и уверенно хлопнул по плечу Сотриголовы, к которому неожиданно вернулся старый знакомый – нервный тик. – Задушу гада, – ровно предупредил Айзава, и герои тут же включились в обсуждение предстоящей встречи с Курогири. – Яомомо, – девушка напряглась, когда Шото пододвинул к ней стул и попытался заглянуть в глаза. – Ты… ты правда думаешь, что можно - эм - вернуться к отправной точке? Для Тодороки был правда важен ответ бывшей одноклассницы. Ясный ум Момо оживляли самые добрые и нежные чувства, присущие большинству женщин и которых, как думал Шото, был лишён он сам. Поэтому в своих решениях она опиралась не только на рациональное мышление, но и на принципы милосердия и всепрощения, которые в ней взращивали даже усерднее чем интеллект. Или это всё не так уж важно, потому что было что-то ещё побудившее Тодороки обратиться за советом именно к ней. Он не заметил, как положил ладонь на живот. Внутри что-то обеспокоенно шевелилось, вызывая назойливое желание выскрести непонятное чувство изнутри, рассмотреть, определить. Но, как говорится, ad meliora tempora*. – Да, Тодороки-кун, я правда так думаю, – слабо улыбнулась Момо. – А что? Хочешь поговорить с братом ещё раз? Парень неожиданно замялся. – Возможно… не знаю. Просто в прошлый раз… – и он тут же мысленно ударил себя, глядя на то, как смертельно побледнела Яойорозу. – Я не то имел в виду! – запальчиво продолжил Шото. – Просто ему всё хуже и хуже – мне кажется, что его прошлое давит на него всё сильнее. Это я заметил в прошлый раз. – Понятно, – девушка заметно расслабилась. – Знаешь, я, вроде как, боюсь, что однажды оно переломает Тойе все кости. – Тодороки-кун, зная тебя, ты просто отдашь ему свои.

But I love her anyway Но я всё равно люблю её

Примечания: *До лучших времён (лат.)