Божественная трагедия

Falling inside the black – Skillet

Tonight I'm so alone Сегодня ночью так одиноко This sorrow takes a hold Эта печаль овладевает мной Don’t leave me here so cold Не оставляй меня, здесь так холодно (Never wanna be so cold) Больше никогда не хочу чувствовать этот холод

Жуткая симфония боя вспарывала прохладный воздух и, кажется, заставляла даже нечисть испуганно прятаться в темноте, не решаясь приблизиться к героям и злодеям. Но она же проходила сквозь бывшего Чёрного Тумана, не задевая ничего внутри него. Без своей причуды Никто уже не мог присоединиться ни к одной из сторон, отчего он испытывал долгожданное умиротворение. Тихое и радостное смирение со своим бессилием, позволяющим остаться в стороне от войны – призрачное тело никогда не было легче, чем живое тело неКурогири в эту минуту. – Когда мне вернули тело, мир вокруг стал ближе ко мне, – словно в пустоту заметил мужчина. – Даже ближе, чем к кому бы то ни было… – и медленно повернулся. – …Томура Шигараки. Из тьмы дверного проёма выступила тщедушная фигура неТенко. Ржавый свет осветил желтоватое лицо со следами безжалостной аллергии – против обычного наследник Лиги Злодеев не носил сегодня рук. НеКурогири смотрел в нечитаемые красные глаза, сверкающие лихорадочным блеском, и не двигался. Годы бесчувствия, бессилия, фантомных болей окончились для него неожиданно тускло забрезжившим светом, призрачным блеском первой звезды в мрачных сумерках. И даже когда этот мир обрушился на уязвимые органы чувств нестерпимо сильно, даже тогда Никто жадно купался в этой боли, впитывая жестоко отнятые ощущения. Поэтому явившаяся по его душу Смерть не пугала – боль его Конца он тоже был готов принять во всех её оттенках. Бездушные садисты отняли у него право на тепло и ласку, и неизбежные раны, после которых последовало бы нежное утешение кого-то очень важного – вот что было страшно. Но теперь, с появлением незаурядного зеленоглазого мальчишки, иступляющее желание смерти сменило умиротворённое принятие. Он уйдёт из этой жизни Человеком. С бесчисленным количеством грехов за спиной, но и искренним стремлением искупить их в сердце, живом или мёртвом. – Хотя бы изобрази вину для приличия, – насмешливо бросил Шигараки, скрестив руки на груди. – Не хочу, – повёл плечом Никто. – Я никогда не скрывал от тебя ни своего прошлого, ни своей убогой мечты о живом теле. Я получил желаемое от тех, кого презирал, и отказался от войны – звучит странно, но мне нечего стыдиться. – А как же твои друзья? – голос Томуры сочился ядом, но безумный блеск в глазах вдруг словно приглушился. – После того, что со мной сделали, всё, что я чувствовал – это бесконечная ненависть, жажда чужих страданий и собственной смерти, – устало пояснил он и отвёл со лба прядь волос, с неиссякающей радостью чувствуя мягкость тёмного завитка. – В таком «сердце» не могло зародиться дружбы. – Знаю, – вдруг совершенно спокойно отозвался Томура. – Тут и обсуждать нечего, – он медленно закатал рукав на правой руке и сделал шаг к бывшему соратнику. ‘Сейчас бы Адель для настроения… Да, сука, я хочу помереть под Адель – я что много прошу?!’ Медленно неКурогири закрыл глаза и прислушался к своим внутренним ощущениям. Тишина и покой. И мир вокруг сочувственно гладил своего уродца осенней прохладой, стрекотом цикад и щекочущим ветром. Должно быть, это и называлось проща(е)нием. Чувство реальности вдруг вернул смачный щелбан в лоб, от которого бывший Чёрный Туман моментально распахнул глаза, схватившись за пострадавшую часть головы. – Лицо попроще сделай, – со смаком хохотнул Шигараки, по-детски довольный своей выходкой. – Не понимаю, – далеко не глупый мужчина был в полной растерянности. – Курогири исчез – кому мне «мстить»? – снисходительно ухмыльнулся Томура и, отвернувшись, пошёл в сторону противоположную от своего собеседника. – Нет тела – нет дела. ‘Обхохочешься каламбур!’ Окружавший бывших товарищей, вязкий мрак часа быка вдруг испуганно забился в щели и трещины, когда из-за крыши огненным метеором вырвался Шото и приземлился рядом с Шигараки и ошарашенным неКурогири, рассыпая искры яростного шафранного пламени. – Дружок, ты ошибся песочницей – сгинь, – покачал головой Томура, явно не впечатлённый появлением молодого героя. – Как с языка сняли, – холодно отозвался Тодороки. – Думаю, сейчас я стану первым, кто даст ответ на извечный вопрос «пойти в жопу – это куда?», – и парень резко рассёк воздух правой рукой, посылая в сторону врага трещащий поток льда. Лидер Лиги Злодеев молниеносно выставил перед собой ладонь, уничтожая первый полуразминочный выпад оппонента. Безжалостные ледяные челюсти рассыпались неуместно красивым снегопадом. Отошедший от шока неКурогири благоразумно отступил назад, а рядом с ним вспыхнул новый бой. Беспощадный и бесконечный. – Сделаешь бо-бо, пожалуюсь старшенькому, – желчно ввернул Король, инстинктивно сжав обожжённое запястье другой ладонью. – Ябеда-корябеда, – невозмутимого Шото словно подменили. Отчасти это было сказано для того, чтобы не рычать от боли, концентрирующейся вокруг кровавого отпечатка разрушительной ладони на спине. Столкновение этих противников являлось мясорубкой в чистом виде. Шигараки не мог разрушить плотоядный огонь, а Тодороки мучительно не успевал за по-звериному быстрым врагом, за что уже поплатился расшелушившимися до мышц ранами. Именно поэтому они никогда не должны были сразиться – обоим было необходимо жить. И с каждой секундой боя это становилось всё менее возможно. – Слушай, – для Томуры становилось трудно дышать от дыма. – Давай я тебе просто скажу, где тусуется Даби, и мы полюбовно разойдёмся. – Мне не это нужно, – мир перед разноцветными глазами кружился во всех направлениях. – Хочу задать вопрос, только один. О состоянии Т… Даби. – Я что, похож на аську? – скривился лидер Лиги Злодеев, ладонью разгоняя дымную поволоку. – О-оу, как там Даби? От лёгкого прикосновения бледной руки земля содрогнулась и пошла глубокими трещинами. Взметнувшийся вверх лёд едва успел спасти Тодороки, мгновением позже рассыпавшись белой пылью. – Я не могу идти в бой с ним, если даже не знаю с чем бороться! – запальчиво выкрикнул герой, закрутив вокруг себя огонь, чтобы уберечься от бросившегося к нему противника. От яркого света перед глазами закачались цветные пятна, ослепеительно-белые, красноватые, кобальтово-серые, как… ‘Тодороки-сан, твоё главное оружие – честность. Молчание оставляет ненужный простор для фантазии.’ Шото не приходилось сомневаться в словах бывшей одноклассницы. Практически не уступающий ей в интеллектуальном развитии, он всё же безнадёжно проигрывал ей в неоспоримой мудрости. Потому что для неё было недостаточно впечатляющего ума – были необходимы добрые чувства, которые мог взрастить в себе только сильный человек. ‘Настолько сильный, способный принять даже скупого на проявление любых эмоций…’ Тодороки запретил себе об этом думать и, как ни странно, предпочёл сосредоточиться на боли от рытвин на теле. Но он был измучен ранами, потрясениями, безуспешными попытками докопаться до чего-то внутри своего брата… Он и сам не понимал чего, на самом деле, и поэтому изводил себя отчаянием. Затравленную душу абсолютно закономерно тянуло в сострадательное тепло, скромно поселившееся в объятиях обманчиво хрупких рук… – Ответь мне, – несмотря ни на что с нажимом произнёс Шото, когда противники в очередной раз замерли после непродолжительного, но сильного столкновения. – Я хочу помочь… – Сомнительно желание, – бесчувственно отбрил Шигараки. – Ведь давным-давно призрак хорошего отца и великого героя надёжно скрыл, как тривиальный уёбок искалечил собственного сына. – И в этом нет ни капли моей вины, – столь же беспристрастно припечатал молодой герой, который на самом деле был беспомощно мал, чтобы защитить тогда ещё Тойю. – Именно поэтому есть надежда на помощь. – Ошибаешься, ты виноват, – приторно пропел Томура. – Ты виноват в том, что питал любовь к выблюдку, разрушившему свою семью. – Парадокс, ведь я люблю и своего брата! – слова сорвались, вытолкнутые из надёжно защищённой глубины сильного сердца. И жестокая логическая цепочка скоропостижно оборвалась.

Your touch used to be so kind Твои прикосновения всегда были такими добрыми Your touch used to give me life Твои прикосновения всегда давали мне жизнь I've waited all this time Я прождал всё это время I've wasted so much time Я протратил столько времени впустую

Сил катастрофически не хватало. Получив желанную отмашку Короля, вконец обарзевшие ному скопом кинулись на поиски Всесильного. Зачистка неслась в таком стремительном темпе, что Тошинори несколько раз чуть действительно не стал желанной добычей мутантов, а Эми практически полностью исчерпала ресурсы своих сил. За ними тянулась череда трупов, которая настораживала каждого следующего охотника – будто и без этого проблем не хватало. Но что более странно, после последнего бакугана из личной коллекции Шигараки нападающие резко перестали появляться. Яги начало колотить от ужасного предчувствия, пока Эми бесшумной тенью скользила следом. Но вымотанная героиня совершенно не почувствовала, как по её спине замелькали быстрые лапки… Высокий, дребезжащий визг невероятной силы раздался в считанных сантиметрах от её затылка, а через мгновение боль фейерверком взорвалась в барабанных перепонках, вызвав ответный истошный крик. Всесильный резко повернулся, когда Фукукадо рухнула коленями на бетонный пол, отчаянно вдавливая ладони в уши. От пульсирующей боли, толчками разливающейся по всей голове, перед глазами темнело, а оставшиеся чувства беспомощно притупились – ощущение реальности стремительно уплывало. Миниатюрное тело безвольно покачнулось и завалилось на спину. Тошинори в немом шоке смотрел, как на грудь Эми заползла мелкая тварь, напоминающая отвратительный гибрид тарантула и крысы с пастью, разрез которой составлял половину от всего крошечного тела. – Следующий крик превратит твой мозг в суп, – длинный влажный язык твари томно скользнул по бледной щеке, но женщина не обратила внимания, продолжая неистово царапать голову ногтями и стонать сквозь стиснутые зубы. Скудная кровь отхлынула от лица Всесильного. Он было рванул в сторону Шутки, но безжалостный приступ кашля – как же, сука, невовремя! – скрутил слабое тело и Тошинори согнулся пополам, поперхнувшись кровью. Он практически согнулся пополам, в то время как ноги инстинктивно толкали его вперёд, буквально миллиметровыми шагами. Парадокс – то, что двигало его тело вперёд было сильнее того, что его убивало. Но этой силы уже не хватало, чтобы защитить друга. Ному, явно чувствоваший смертельную слабость второй жертвы, хищно распахнул пасть – в крошечных глазах зиял непомерный для такого размера тела голод. Но вместо визга из твари вырвался тоненький писк. Причуда. Не. Сработала. Мгновение шока напрочь отключило инстинкты мутанта, поэтому он не заметил тёмной тени с демонически красными огнями глаз, выросшей прямо над ним, и решительно ничего не смог сделать, когда чья-то рука схватила его. Не тратя ни секунды, длинные пальцы сжались в кулак, буквально сломав визгливую дрянь. Зрение Тошинори, медленно вернувшее фокус, сконцентрировалось на Айзаве брезгливо отбросившего покалеченный труп. Грудь героя судорожно вздымалась и опадала под чёрной водолазкой, видимо, после тяжёлых схваток и стремительного бега. Кусок ткани внизу отсутствовал, обнажая глубокий разрез на животе. – Всесильный?.. – герой, кажется, мучительно разрывался между двумя пострадавшими. – Я в норме, – просипел Яги в ответ, медленно разгибаясь. – Но Эми-кун… Большего Шоте было не надо. Он мгновенно оказался на корточках рядом с героиней и положил ладонь под грудью, где слегка кровоточили мелкие царапины от цепких лап. Холод пальцев сквозь тонкую влажную кофту добрался до слабеющего сознания Эми, уже быстро привыкающей к болезненной пульсации в ушах. Она разлепила веки и сделала глубокий вдох – прикосновение бывшего напарника необъяснимо давало сил. – Фукукадо? Сильно задело? – Шота склонился ближе к смертельно бледному лицу молодой женщины. Бывшая подпольница, само собой, умела читать по губам, но… – Не слышу, – шёпотом пролепетала она. – Я тебя не слышу… Свободная рука тут же аккуратно, но твёрдо отвела маленькую ладошку героини – от уха к ней протянулась вязкая ниточка из крови и сукровицы. – Барабанные перепонки лопнули, – сухо пояснил он для Тошинори, который, пошатываясь, добрёл до своих товарищей. Айзава буквально разрывался, слыша вой ному в глубинах здания и чувствуя быстрые удары маленького сердца под ладонью. – Всесильный, отступайте вместе с ней – сами знаете куда. Я провожу вас, – безапелляционно заявил он, неосмотрительно не отвернувшись от героини, внимательно следящей за движением обескровленных губ. – Не надо, – поморщившись, Эми решительно отстранилась от Сотриголовы, самостоятельно приняв сидячее положение. Она ясно чувствовала вибрацию своих голосовых связок, но не слышала ни звука – это пробуждало не поддающуюся объяснению панику внутри. -Это просто слух. Вот тогда, в Осаке, и похлеще было, – медленно, но уверенно она встала на ноги. – А мозг-то всё-таки задело, – с ядовитой ухмылкой Айзава повернулся к бывшему герою, который ошалел больше то ли от удивительной бравады Шутки, то ли от мрачного сарказма бывшего коллеги. – Слушай сюда, женщина, – мужчина так же выпрямился, тут же став выше Фукукадо на полторы головы. – Ты оглохла, и ты не будешь пробираться сквозь здание, кишащее мутантами. – «Ты не будешь», – потеря слуха никак не отразилась на язвительности молодой женщины. – Не путай меня со своими учениками! – Как до тебя не дойдёт, – адреналин пузырился в крови, подстёгивая Айзаву, как скакового коня, мчатся в бой, и эта заминка из ничего начинала выводить его из себя. – Тебя просто разорвут на куски, суицидница. Хлёсткое слово резануло по самой уязвимой части героини, пусть и оставшись не услышанным. На мгновение смарагдовые глаза остекленели. Шоте понадобилась секунда, чтобы осознать сказанное. И тень мучительных воспоминаний набежала на бледное лицо героя, а бездушная память уже милосердно рисовала перед глазами блёклые картины почти пятнадцатилетней давности. – Тю, расслабься, – вдруг снисходительно улыбнулась Эми и отвернулась. – Я взрослая, умудрённая опытом женщина… Уж сейчас-то я найду более креативный способ самовыпилиться!

Don’t leave me alone Не оставляй меня одного Cause I barely see at all Я почти ничего не вижу Don't leave me alone, I… Не оставляй меня одного, я…

Донельзя странная троица, состоящая из очумевшего Киришимы, неумолкающего Каминари и стойко хранящего спокойствие Шинсо, медленно двигалась по коридорам тёмного здания. – Почему так медленно? – Денки чуть ли не прыгал вокруг бывшего сокурсника, который, кажется, повесился бы на своём шарфе, если бы не природная выдержка. – Мы ждём, – ровным голосом отозвался Хитоши. – Чего?.. Чего мы ждём?! Второго пришествия? – Ладно, я не совсем верно выразился. Мы выжидаем, – закатил глаза парень, невольно ускорив шаг. – Всем, знаешь ли, не помочь – логичнее понять, кому мы действительно нужны. Так я и оказался рядом с вами, кстати. – А ты это понял в другом городе? – наконец, подал голос пришедший в себя Киришима. Шинсо не мог отделаться от мысли, что оказался в блокаде идиотизма. – Нет, – тем не мене терпеливо пояснил он. – Где-то неделю назад мы с Сотриголовой договорились о моём переводе, но, так уж совпало, что ровно на момент моего приезда, вокруг вас начал опять твориться непроглядный пиздец. – Вокруг нас, – гордо поправил Денки. – Ты давно один из нас. – Дааа… – криво ухмыльнулся парень. – «Нас»… – Шинсо, что ты уже знаешь? – посерьезнев, спросил Эйджиро. – Ведь, судя по твоим словам, из нескольких людей, кому могла понадобится помощь, ты пришёл именно к нам. – Верно. Я знаю, что Ястреб уже разобрался с существенным количеством врагов, хоть и получил значительные травмы, но прямо перед проникновением сюда, я подал в штаб сигнал о нападении, и первой оттуда, конечно, примчалась Мируко. На ней как раз-таки сейчас Ястреб. – Везунчик, – единогласно вздохнули друзья. – Мисс Шутка вместе с Всесильным выпиливают ному по одному и хорошо, должен сказать, справляются, – продолжил парень, опасливо выглядывая из-за поворота. – Сотриголову я не нашёл, но судя по нескольким телам с явными следами удушения, с ним тоже всё хорошо. – Бакуго с Мидорией взяли на себя Даби, – добавил Киришима и после быстрого вопросительного взгляда в сторону новоявленного товарища пошёл впереди их маленькой процессии, активировав причуду. – Думаю, за них тоже можно не волноваться. ‘Ах, если бы чувства совпадали с мыслями.’ Несмотря на вполне рациональную уверенность в силах лучших друзей, ноющее беспокойство практически толкало его на поиски Изуку и Кацуки, оставшихся в компании опасного психопата. И всё же железная воля в существенной своей части взращивалась героями именно для подавления подобных бездумных порывов. Более того, здравый ум – которого, вопреки комментариям Бакуго, у Алого Бунтаря было в избытке – настойчиво говорил, что легкомысленно броситься к друзьям было бы оскорбительно к их навыкам и годам тренировок. Киришима невольно приосанился. Искренняя платоническая любовь к товарищам жила в нём наравне с не менее искренней гордостью за них. Бывшие одноклассники для него – все без исключения – казались младшими сёстрами и братьями. И, само собой, эмоциональный Каминари, и рано повзрослевший, бесконечно сильный Тодороки, и не по своим годам умный Иида, и яростно отвергающий заботу Бакуго, и будущий герой номер один Мидория. Бескорыстная доброта Эйджиро, так похожая на доброту Деку, всё это время крепчала в кругу названной семьи, как заботливо взращиваемый ребёнок. Ущербная луна равнодушно заглядывала в окна, ощерившиеся торчащими из рамы осколками стекла. Зловещие отголоски множества битв провожали героев, неожиданно ставших добычей в собственном доме. – Тихо, – вдруг шикнул Шинсо и резко оттянул ленты на шее. – Я видел какой-то свет внизу. – Свет? – так же напрягся Денки. Мышцы начало покалывать от вырабатываемого тока. – Вспышки. Голубую и розовую. Два друга тут же расслабились и с улыбками переглянулись. Практически в тот же момент в широком оконном проёме показались до боли знакомые силуэты. – Так и знала, что это вы! – отблеск причуды осветил радостное лицо Урараки и приветливую улыбку Неджире. – Шинсо-кун?! – и мгновенно она чуть неаккуратно не рухнула со своего уступа, поражённая видом бывшего сокурсника. – Почему у меня чувство, что нахлынувшим ному вы удивились куда меньше, чем мне? – проворчал он. – Местный зоопарк мы давно прикармливаем, – Денки по-дружески пихнул его локтем в бок. – А ты, как Вероника из «Ривердейла», пришёл такая новенькая и пафосная стервочка, – и совершенно неожиданно для всех хлопнул его по «невозмутимой» заднице. – Хороша, чертовка! Несмотря на волнение, колотящее пострадавшие тела, Хадо с Ураракой синхронно прыснули со смеху. – Это не то, что я хотел услышать, бубен ты пустозвонный, – взгляд подопечного Сотриголовы упёрся в одну точку. Впервые ему было так сложно не использовать причуду. – Я твой бубен, ты мой цыган, – и Каминари резво навалился на товарища всем телом, проецируя в Хитоши необоримое желание использовать оружие своего учителя не по назначению. Характер Электрозумы, словно отвечая его причуде, был подобен лёгким звонким искрам, бодрящим зарядом проходящим по натянутым нервам. Кажется, герои могли бесконечно злиться на друга и осекать его, но без его шуток и жизнеутверждающей улыбки так ли хорошо они смогли держаться всё это время? В коридорах зазвучал отзвук лёгкого бега. И то, что пришелец никак не скрывался, явно демонстрировало, что он «свой» и сам опознал своих товарищей. Уже скоро в пятно света скользнула Момо Яойорозу. – Плохие новости, – без лишних предисловий выдохнула она и резко затормозила, взметнув облачко пыли. – Что, опять?! – всплеснул руками Киришима. – Эри пропала! В темноте было не видно, как землисто-серая бледность покрыла лица героев. Беспомощный страх парализовал их, раздираемых между десятками врагов, которыми кишело здание. Гигантские твари, способные только своими челюстями перекусить человека, мелкие паразиты, наполнявшие трещины полуразрушенной академии, – и все они под руководством крайне опасных правых психопатов. – Тот ному, с которым сражался Ястреб, обладал способностью Курогирии, – вспомнил Каминари, на его лбу заблестел выступивший холодный пот. – Наверное, он забрал Эри-тян. Между товарищами повисло гробовое молчание, в котором отчётливо слышалось тяжёлое взволнованное дыхание. – Боюсь, это ещё не самое страшное, – сумрачно заметила Момо и рассказала о том, что для них могла готовить Лига Злодеев.

I'm falling in the black Я проваливаюсь во тьму Slipping through the cracks Скольжу сквозь тещины Falling to the depths, can I ever go back? Проваливаюсь в глубины… Смогу ли я когда-нибудь вернуться? Dreaming of the way it used to be Мечтаю о том, как всё было раньше (Can you hear me?) (Слышишь меня?) Falling in the black Проваливаюсь во тьму Slipping through the cracks Скольжу сквозь трещины Falling to the depths, can I ever go back? Проваливаюсь в глубины… Смогу ли я когда-нибудь вернуться?

– Мирио! – Тогата замедлил стремительный бег лишь на секунду, чтобы верный друг успел поравняться с ним, и тут же снова набрал скорость. – Куда ты?! – Слышал грохот в восточном крыле? – нервно выдохнул он. В данный момент понятие «медленно» для блондина стремительно набирало обороты. – Что-то мне подсказывает, что мы там нужны. – Понял, – Амаджики больше и не нуждался в дальнейших пояснениях. – Встретимся там. Я зайду со спины, – и он сделал ещё один рывок, трансформируя ноги и сворачивая в другой коридор, тогда как Лемиллион нырнул в глухой тупик, как в воду. Полумифическая связь между друзьями не требовала ни лишних слов, ни даже пространственной близости. Ведь разные по своей сути, нити их судеб сплелись настолько плотно, что создали монолитный жгут из компенсирующих друг друга мыслей, стремлений, недостатков и достоинств. Тем временем дыхание героя замирало на равные промежутки времени, оставаясь спокойным и ровным. Несколько раз, вынырнув из глухого мрака, Мирио краем глаза видел высокую фигуру друга, закутанную в светлый балахон. Обострённые причудой чувства Амаджики безошибочно направляли его к цели, пока белый геройский плащ служил маяком для его побратима. Вдруг яркое пятно, выделявшееся из темноты, налипшей на стены академии, застыло, и Лемиллион, кометой вылетевший из стены, мгновенно замер рядом. Герои оказались на наблюдательном балконе, который расположился под самым потолком просторного тренировочного зала. Относительно всех виденных ранее ному, этот мутант был среднего размера и казался каким-то обезьяноподобным. Покрытый грязно-серым спутанным мехом, он медленно брёл, частично опираясь на длинные бугристые руки. Из-под сильно нависающих надбровных дуг глаза поблёскивали отсветом, характерных для ночных зверей. – Это странно, – шёпотом прокомментировал Пожиратель Солнца, скривившись. В воздухе ощущался стойкий запах гнили. – Он не идёт к выходу, не ищет кого-то, больше не пытается разрушить здание, словно… – Ждёт, – закончил Лемиллион и сжал губы. Даже он чувствовал вонь. – Думаю, сигнала. Чудовищная сила под руководством больного рассудка хуже томагавка в руках пиромана. – Тогда остаётся только опередить сигнал, – Амаджики выразительно взглянул на друга. – Окажешь честь последнего удара? – Я уж думал, не попросишь, – задорно улыбнулся парень, вынув из-за пояса нож. В сердцевину лезвия была впаяна прядь его волос, как и в обмотку оружия, которое всегда должно было быть с героем в кровопролитной войне. Тамаки напрягся каждой мышцей своего тела и взмыл в головокружительном прыжке. Послышался резкий свистящий звук, когда длинное бордовое щупальце промелькнуло в воздухе и в мгновение ока обвилось вокруг ног ному в проекции массивных колен. Элемент неожиданности позволил опрокинуть на живот взревевшую тварь. Брюнет приземлился метрах в десяти от ному, тут же припав всем телом к полу. Над узкой спиной взвился длинный скорпионий хвост, с кончика которого капал зеленоватый яд. Взбешённый ному вскочил на лапы и тараном бросился на охуевшего червяка, а ему навстречу моментально рвануло остриё хвоста, нацеленное в область яремной вены. Узкие глаза Пожирателя Солнца суеверно расширились, когда жало буквально смяло от столкновения с мутантом, кажется даже не заметившим жалкого выпада жертвы. Как герой парень не раз подходил опасно близко к грани смерти, и сейчас он снова на неуловимый момент взглянул в пугающую пропасть, когда еле увернулся от вызверенного существа. Оно врезалось в стену, тут же покрывшуюся длинными толстыми трещинами, и неосознанно оказалось прямо под притаившимся Лемиллионом. Тогата моментально скользнул сквозь свою опору и, как всадник, объезжающий бешеную лошадь, приземлился ровно на массивную шею. Нож в его руке превратился в тонкий серебристый росчерк и… сломался от столкновения с затылком ному. Внезапный удар привёл тварь в первобытное буйство, и она стала яростно взбрыкивать, пытаясь сбросить надоедливого клеща. Выругавшись, Мирио вцепился одной рукой в длинную холку, а вторую, не медля ни секунды, погрузил в чудовищное тело. – Ебать! – заорал обычно мягкий блондин во всё горло и сконцентрировал все силы, чтобы отпрыгнуть от мутанта как можно дальше. – Мирио, что… – над ним уже навис Амаджики, лицо которого вдруг стало пепельно-белым. Вся мускулистая рука друга до локтя была покрыта сероватыми пузырями в ореоле ярко-красной сморщившейся кожи. Они быстро лопались, сочась сукровицей и гноем. – Хорошо… что ты не смог проткнуть его хвостом… – парень стиснул зубы и улыбнулся. На его лбу тускло поблёскивали гранулы пота. – Иначе… Договорить он не успел, потому что ному уже вновь бросился к друзьям и на полном ходу протаранил словно грубо вытесанной из камня головой угол. Во взметнувшимся облаке пыли, он не успел заметить, как Пожиратель Солнца запрыгнул на балкон, а Лемиллион вынырнул за ним следом из стены. – Обычно в фильмах, если враг неуязвим снаружи, то слаб изнутри, – заметил Тамаки, внимательно наблюдавший за бесновавшимся внизу врагом и игнорировавший стойкие рвотные позывы. Вонь становилась просто невозможной. – Но этот и изнутри напичкан ядом. – Хреново, – резюмировал герой. – Мы не способны на неконтактные атаки. Амаджики ненадолго задумался. – Тогда проверим, сможет ли он покалечить сам себя. Короткая переглядка, и друзья закружились в сводящем с ума хороводе вокруг мутанта, ослеплённого бешенством. Он не мог ни схватить Мирио, ни успеть за юрким Тамаки и только захлёбывался в бессильной злобе, от которой дрожало здание. Но опрометчивые, буйные выпады, не дающие результата, только истощали его, пока смрадное дыхание не начало с хрипом вырываться из исполинской груди. – А можно ли задолбаться до смерти? – иронично воскликнул раскрасневшийся Тогата, наблюдая за утомлённым, но абсолютно невредимым противником. – Спроси нашего задолбанного специалиста Ииду-куна, – хмыкнул пытавшийся отдышаться брюнет. ‘Помяни солнышко – вот тебе и тепловой удар.’ Неожиданно над головами оппонентов раздался оглушительный грохот. Сквозь разверзнувшуюся дыру на потолке рухнул сдавленно вскрикнувший Тенья и едва успел откатиться в сторону, когда на это же место приземлилось штук десять двойников Твайса, вонзив в бетон катаны. Этот пытался в битве с откровенно бесящим занудой-героем выплеснуть всю свою озлобленность на этот чёртов мир, в котором любимая девушка заглядывалась на откровенного мудилу, ещё и уродливого. Робкая надежда на взаимные чувства Химико Тоги безжалостно раскрошилась о такую банальную вещь – искренняя забота со стороны психопатки, адресованная другу. И дотошный герой пришёлся некстати, вот вообще, особенно учитывая, что в руках эмоционально разбитого злодея оказалось полно оружия, найденного в стенах UA. Так или иначе, столкновение смешанных ноющих чувств и безграничного стремления окончить кровавую резню изрядно потрепало обоих и завело к очередной битве их соратников. – Зараза, – стратег надсадно закашлялся, отхаркивая кровь. – Иида-кун! – невольно воскликнул Мирио, но больше ничего не успел произнести. Окно под самым потолком брызнуло осколками стекла. Сквозь зияющую дыру стремительно прыгнул Тодороки и ловко приземлился, перекатившись через голову. Прошло не больше пары секунд, как торчащие, как зубы, сколы в оконной раме рассыпались, и на пол упала устрашающе увеличенная тень худой фигуры Шигараки. – Примерно так я себе и представлял дискотеки восьмидесятых, – не удержался Тамаки и словно в ответ на его слова в воздухе вдруг возникла буквально из ниоткуда чёрная булькающая плазма. Крошечная клякса увеличивалась в размерах, разделяясь на два внушительных чёрных марева, из которых вывалились конкретно так охуевшие Бакуго с Мидорией. – Что?! Где мы? Где Даби?! – Деку резво вскочил на ноги и остервенело закрутил головой. Кажется, вылезшее изо рта вещество, вкусом напоминающее нечто среднее между полуразложившимися помоями и тухлой печенью, волновало его в сто раз меньше исчезнувшего злодея. Даже боль от многочисленных трещин в костях отошла на второй план. Ими герой поплатился, когда в одиночку взял на себя слишком сильного ному, примчавшегося на защиту своего господина. – Да пресвятой ты покровитель всех заебавшихся людей! – Кацуки безуспешно попытался отплеваться от отвратительного вкуса, но ноздри уже наполняла стойкая вонь от непосредственной близости с вымотанными ному. – У меня вьетнамские флешбеки. – Да что тут происходит? – Шото медленно встал, окинув взглядом зал, в котором собралось неожиданно много его друзей. Впрочем, неожиданное пополнение людей сказалось и на ному, находящимся в полубессознательно состоянии. Повинуясь инстинктам, он опрометью кинулся на Ииду, еле успевающего уворачиваться от натиска копий Твайса. – Не так быстро! – беспощадный ультрамариновый ураган подбросил его к самому потолку, откуда он грузно рухнул и больше не шевелился, только слабо постанывал. А Большая Тройка объединилась полным составом после внезапного появления воинственно настроенной Хадо, убежавшей вперёд, к своим друзьям. Голубые глаза лишь на миг с ужасом взглянули на повреждённую руку дорогого Мирио, но тут же цепко впились в Шигараки, так и замершего в оконном проёме. Длинный палец с изломом поочерёдно указал на каждого героя, словно помогая Томуре посчитать их. – Итого семь, – подытожил он, запустив руку себе под потрёпанный плащ. – Неплохо, учитывая тот факт, что остальных могли тупо сцапать ному, – бьющий в спину свет не позволил увидеть, как он достал небольшой предмет из внутреннего кармана. – ТВАЙС! И началось какое-то безумие. Из дыр, окон и дверей хлынули двойники злодея, визжа и неистово размахивая оружием – сквозь общий гвалт донеслось даже несколько выстрелов. Невообразимый грохот боя, впитавший крики, стоны, проклятья, хлопки причуд заставил содрогнуться каждую наночастицу вокруг. Хаос из смешавшихся противников и вспышек напоминал картину Босха – сейчас никто не заметил Шигараки, мягко приземлившегося рядом с поверженным ному, и то, как он, даже не взглянув, коснулся косматой спины… Глухой хлопок, с которым лопнуло чудовищное тело, конечно, остался не услышанным. – Какого?.. – Тодороки первым покачнулся. Картинка мира, ещё секунду назад бывшая очень чёткой, одномоментно превратилась в дикий конгломерат цветов. Со всплеском паники внутри он внезапно почувствовал, что больше не может сказать, где низ, верх, лево и право. Ошеломлённое сознание плавало в жутком месиве всех чувств, а тело, лишённое контроля, безжизненно рухнуло на бок. Тем временем копии рассыпались грязью от желтоватого тумана, выползающего из останков ному. За Шото рухнул Иида, споткнувшийся о собственную ногу, так же моментально потерявший всякое ощущение реальности – перед судорожно вытаращенными глазами носился цветной вихрь. Амаджики попытался поддержать Неджире, потерявшую сознание прямо стоя, но сам беспомощно слёг рядом, так и продолжая сжимать тонкую кисть в своём преданном порыве. Мирио получил удар ножом в плечо, но даже не почувствовал боли и медленно сполз по стене, в которую только собирался провалиться. – Блядская жертва экземы! – Кацуки только сейчас заметил Томуру, непринуждённо привалившегося плечом к колонне в ожидании пока его заметят. Обезображенное лицо скрывал респиратор. Взрывы Бакуго частично сожгли яд и рассеяли концентрацию смрада вокруг героя, в то время как Один За Всех несколько защищал Изуку от губительной отравы – он уже стоял рядом с другом, пытаясь понять, лучше ли спасать пострадавших товарищей или броситься на его главную цель в этой войне. Иступляющий страх за друзей рвал его вместе с отчаянным порывом закончить череду кровопролитий прямо здесь и сейчас. – Шах и мат, герои! – триумфальный голос Короля прорезал воздух. – Мразь! – яростно выкрикнул Бакуго, тут же кинувшись к Шигараки в едином порыве злости, отчаяния и бешенства. Злодей вскинул обе руки и обрушил их прямо на пол под собой. Мириады трещин рванули в разные стороны, вспороли пол, избороздили стены и сомкнулись кривыми концентрическими кругами на потолке. Небывалая по силе дрожь сотрясла здание. Отовсюду хлынули пыль и грохот, и герои, не удержав равновесия, были безвольно опрокинуты мощной сотрясающей силой, единомоментно превратившей родную академию в медленно захлопывающийся склеп. Невероятный по размеру кусок стены и потолка яростно расшатывался на своём месте, обрушивая вниз водопад из битого кирпича и мелкого крошева. Животный страх, убивающий любую попытку беспристрастного мышления в поисках спасения, парализовал абсолютно всё. Герои не могли ни моргнуть, ни даже вдохнуть. Именно в тот безнадёжный момент, когда проклятая часть постройки сорвалась со своего места и кто-то пугающе чёткий с той стороны взглянул прямо в слезящиеся от пыли глаза, между друзьями промелькнула Надежда. Она была коренастой и сильной, со всполохом искрасна-рыжих волос. Она несокрушимо встала между ними и многотонной Смертью, как монолитный камень, преграждающий путь зверски ревущему потоку воды. Причуда Киришимы Эйджиро впервые работала далеко за пределами его сил – ноги просели глубоко в землю, а скала его тела дрожала в такт разрушающейся каменной ловушке. В остекленевших глазах разверзся непроглядный мрак от непосильной боли. Кацуки хотел что-то крикнуть, но глотку покрывал слой пыли, местами загустевшей от сглатываемой крови. Ослабевшие от сражений ноги не могли удержать парня в бешеном движении окружающего хаоса. Деку стиснул зубы и, издав сдавленный вопль, рывком выдернул блондин из-под нависающего обломка, впрочем, тут же рухнув на колени. Дрянь, сочащаяся из крови ному, содержащей Один За Всех, прорывалась сквозь его защиту быстро и упорно. Только кристальная чистота гена внутри Мидории ещё позволяла оставаться в сознании. – Ребята… – это даже не слышалось, а чувствовалось кожей. – Прочь… – Хуй тебе, – голос Бакуго превратился в сдавленное сипение. – Вот такой, – даже Смерть, уже томно сжимавшая сильные плечи не помешала ему с самой саркастичной улыбкой развести большой и указательный пальцы на пару сантиметров. – Прямо как твой, дебил, – он упёрся ладонью в пол, но с накатившим ужасом понял, что не может разогнуть ноги. И только Изуку, холодея, начинал осознавать ситуацию. Вдруг, лавируя между падающими обломками, в зал ворвались трое. Урарака, до боли вглядываясь в облако пыли, юркой искрой стала мелькать между коматозных тел, касаясь их ладонью, чтобы в следующую секунду ленты учителя и ученика надёжно схватили невесомых героев. Очако бесстрашно бросилась к бывшим одноклассникам, но так и не достигла их. Очередной толчок неистово встряхнул всё вокруг и сбросил на самый большой обломок груду камней. Словно вылезший из частого кошмара хруст раздался поразительно громко. Едва утих сильнейший импульс, как растянувшаяся на полу Урарака вскинула голову и шатко поднялась, даже не чувствуя саднящую боль в рассечённых коленях и локтях. Шоколадный взгляд уже отчаянно искал фигуры товарищей и, к (не)счастью, нашёл. – Нет… – не звук, а вялое шевеление губ Изуку. По изрезанным щекам заструились крупные слёзы с бесценным, но сейчас таким беспомощным геном Один за Всех… Мглистый взгляд красных глаз так и не оторвался от лучшего друга, кажется, на секунду увидев сломавший позвоночник. – Всё в порядке, вы чего… – улыбка доброго Киришимы вдруг стала такой лёгкой, словно (потому что) вся тяжесть ушла. – Мне же совсем не больно… Как… вы?.. – глаза с такой безграничной заботой скользнули по Мидории и Бакуго, что их в который раз за короткую жизнь на миг отшвырнуло за грань жизни. Ему было больно. Но он не чувствовал и не понимал, что произошло. Началась агония. – Идите же… я догоню! – с безумной бравадой воскликнул он. – Хватит… пялиться. Мне неловко… – Дерьмоволосый… – его колотила накатывающая истерика. – Урарака!.. Урарака-сан, помоги же им! – девушка, словно сумрачный призрак, добрела до них, не отрывая взгляда от пола. ‘Они еле шевелятся из-за яда – надо их поторопить!’ – Сука… Сука! СУКА! БЛЯТЬ! ПОЧЕМУ ТАК?! Ответом Бакуго стал недоумённый взгляд друга. Как во сне Очако подняла глаза на лицо Деку и прочла в нём горькое, траурное согласие. Давай. Никогда ещё героиня не использовала буквально всю свою волю, чтобы сделать единственное прикосновение к мощной спине. И следующий обессиленный рывок, как перед последними метрами марафонского забега, позволил использовать причуду на самой себе и Мидории, моментально сгрёбшего в охапку Кацуки и Очако. – Айзава-сенсей! – во всю мощь лёгких крикнула Урарака, и из тёмного небытия к ним скользнула спасительная ткань, вырвавшая их из склепа, бывшего дома.

Falling inside the black Проваливаюсь во тьму Falling inside, falling inside the black... Проваливаюсь во… Проваливаюсь во тьму...

– Теперь я, – задорно хохотнул Эйджиро. От чёрной в темноте пыли все грани мира стёрлись, а героя окружал только грохочущий хаос и одиночество. – Подождите! И он сломался.