Как влюбить в себя миллионера

      Вот же он соня, в который раз про себя убеждалась Астрид, с нежной улыбкой на губах наблюдая за спящим мужчиной, что по-хозяйски удерживал её за талию. Она уже минут как 15 проснулась, но сначала и не торопилась вставать, думая снова провалиться в приятные объятия сна, а потом и вовсе не смогла выбраться из этого захвата. На любые попытки быть разбуженным Иккинг никак не реагировал, хотя, если честно, блондинка не сильно старалась, больше для вида.       Но она нашла, чем заняться. Хофферсон нарочито медленно, не спеша, изучала лицо напротив, запоминая для себя каждую деталь, что создавали столь прекрасный образ. Голубые очи не отрывали своего взора, полностью погрузившись в это исследование, самое интересное в её жизни. Астрид уже не в первый раз так делала за последние дни, но каждый раз как новый, будто смотришь на небо и обязательно находишь в нём что-то новое, ранее не замеченное. Так и здесь - одни веснушки шатена чего стоят, что стали более заметны с их первой встречи. Волосы успели выгореть под южным солнцем, став чуточку светлей обычного. И теперь, когда Иккинг находился на улице, его волосы приобретали медовый оттенок под солнечными лучами.       Столь естественное желание прикоснуться к этим прядям заставили голубоглазку немного приподняться на одном локте. Белокурые волосы упали на глаза при смене позы, и девушка смущённо убрала их назад, кое-что вспомнив.       «Попытка расчесать волосы, параллельно удерживая одеяло на уровне груди, в который раз со всплеском провалилась. Почему она сразу не пошла в свою каюту, где и могла принять душ? Сейчас бы так не мучилась. Мочить одежду мокрыми волосами Астрид не хочет, сидеть почти голой прохладно, уже так-то вечер, идти за халатом в свою каюту лень да и как, в ванной комнате, что прилагалась к капитанской каюте, где блондинка и находилась, почему-то не нашлось подобной вещи, в полотенце же нет никакого желания идти: они уже должны были подплыть к пирсу. Слава Богу, расчёску в прошлый раз здесь и оставила.       Астрид вымученно простонала, в ненависти откинув волосы назад, и, поставив правый локоть на бедро, положила голову на подставленную ладонь. Это не поражение, а просто обдумывание следующего шага. Который заключается в том, чтобы высохнуть и одеться.       — А я всё думал, когда же ты сдашься, — с лёгкой иронией протянул знакомый голос за спиной.       Хофферсон резко выпрямилась и удивлённо повернула голову назад, где заметила стоящего в дверном проёме Хеддока со скрещенными руками на груди. Он обаятельно улыбнулся и начал подходить к кровати.       — И давно ты здесь стоишь? — вопросительно приподняла бровь блондинка.       Иккинг пожал плечами и взобрался на спальное ложе, подхватив с простыни небольшую расчёску, ранее оставленную там девушкой. Астрид в изумлении приоткрыла рот, слабо веря в то, что он планировал сделать, хотя по-другому это действие точно не рассудить. Все мысли разом улетучились из светлой головы, лишив девушку способности говорить, чтобы задать хоть какой-нибудь вопрос. Шатен же этим временем бережно перекинул оставшиеся белокурые волосы красавицы, что лежали на её плечах, за спину. Они уже почти высохли за всё то время, что Хофферсон с ними мучилась.       Коротким и таким уверенным движением Хеддок повернул её голову вперёд, пока Хофферсон до сих не могла прийти в себя, с изумлением в глазах наблюдая за Иккингом. В последний раз её волосы, кроме неё самой, расчёсывала мама, но это было лет десять назад. И, если не считать редкие походы к парикмахеру, её волос вообще редко кто касался, а расчёсывал тем более.       Она плотнее сжала одеяло на груди, когда шатен провёл холодными, в сравнении с её телом, пальцами по оголённой спине девушки, подхватывая все волосы в кучку. По коже пробежали предательские мурашки, что не укрылось и от самого парня. Он усмехнулся и стал осторожно водить расчёской по уже наполовину расчёсанным светлым волосам.       Все чувства красавицы неожиданно обострились из-за невозможности увидеть его манипуляции с её телом и волосами, только спина могла что-то почувствовать. И она почувствовала. Обжигающее дыхание, что опалило кожу, в том самом месте, где Иккинг изначально задел её пальцами. Ко всему прочему, Астрид потеряла и возможность дышать, когда горячие губы Хеддока прикоснулись к её коже между лопаток. Дорожка влажных поцелуев поднялась до уровня шеи, и чуткий слух девушки уловил хриплый шёпот.       — Все древнегреческие богини не сравнятся с твоей красотой, миледи. Я думал, что прелестней картины тебя на фоне заката я не увижу, но глубоко ошибался. И теперь я хочу увидеть всё, что ты делаешь в повседневной жизни. Только эта повседневная жизнь станет нашей общей. Моё предложение не утратит своей силы.       — О каком ты предложении? - невинно улыбнулась Астрид, почти прошептав эти слова.       — О самом важном в моей жизни.       Сердце пропустило несколько ритмичных ударов, и Хофферсон, не в силах сдерживать в себе желание увидеть его, резким движением развернулась к Хеддоку. К этому времени Иккинг закончил с расчёсыванием, так что волосы девушки наконец-то были в полном порядке. Астрид даже не успела понять, когда он успел, потому что всё её внимание было сосредоточено немного на другом.       От стремительной скорости сего действия одеяло выпало из её рук, полностью оголив грудь девушки, что тут же оказалась прижата к телу мужчины, почувствовав под собой плотную ткань белой футболки. Сильные руки обхватили тонкую девичью талию, чья хозяйка зарылась пальчиками в густую шевелюру зеленоглазого. Их лица остановились в нескольких миллиметрах друг от друга, лишь носы немного соприкоснулись.       — Почему ты такой? — на выдохе прошептала Астрид, закрыв глаза.       Он идеален. Во всём. Таких людей не существует, только в каких-нибудь сказках, что читают маленькие девочки. В своём возрасте она повидала много представителей мужского пола, которые напрочь лишали всех тех детских представлений о крепком мужском плече, чувстве защищённости, надобности, любви. Кто немного лучше, с кем больше и встречаться не хочется, но, в основном, всё сводилось к одному и тому же: «И своих проблем хватает».       — Какой?       Астрид крепче обняла своего любимого, положив голову на его плечо, и умиротворённо вздохнула:       — Мой пилот-моряк... »       Девичьи пальчики аккуратно пробежались по контурам лица, многочисленным веснушкам на щеках, повторив направление глаз, и наконец прикоснулись к его мягким волосам, в которое просто не смогли не зарыться поглубже, да так, что некоторые пряди из чёлки парня упали тому на закрытые глаза. Иккинг глубоко вздохнул, но так и не проснулся, на что Астрид покачала головой.       Понимая, что пора что-то делать, Хофферсон кое-как смогла убрать руку спящего со своей талии и наконец поднялась с постели. В одном из кресел она нашла оставленный там ночью шёлковый халат — какого было её удивление, когда она в первый раз вообще обнаружила эту вещь в своём чемодане — и накинула его на себя, крепко завязав пояс, который почему-то лежал на тумбе. Хотя, почему почему-то, блондинка хорошо помнит, как он там оказался. Щёки залил лёгкий румянец, и Астрид мимолётно посмотрела за спину в сторону кровати, а потом на небольшие красные полосы на запястьях...       Прежде чем дойти до ванной, её взгляд упал на рабочий стол Иккинга, на коем лежало два мобильных устройства. Повинуясь, наверное, мировой привычке, девушка подошла поближе и проверила свой телефон на наличие каких-либо новостей: несколько сообщений от Хедер и мамы, а также напоминание того, что надо позвонить мистеру Питерсу, а то вдруг забудет. Хофферсон шумно выдохнула и положила телефон обратно на деревянную поверхность стола.       Кроме мобильных устройств, на столе также стоял ноутбук Хеддока, что был сейчас закрыт, а поверх него лежали какие-то документы. Точнее, не лежали, а беспорядочно валялись…       Астрид взглянула в их сторону буквально на несколько секунд и уже собралась идти в сторону ванной, но ей вдруг показалось, что… Или нет. Слегка нахмурившись, девушка внимательнее присмотрелась к бумагам и поняла, что ей совсем не показалось.       Убрав мешающие пряди с лица, Хофферсон, чьё настроение резко потеряло хорошие нотки, взяла в руки этот документ и принялась читать всё то, что в нём излагалось. После первого прочтения она не поверила, прочитала ещё раз, но все слова на этой бумаге говорили об одном: «Если Иккинг Хеддок поставит здесь свою подпись, то это будет означать, что он даёт согласие на снос дельфинария, где работает Астрид»...       Этого не может быть. Она начала отрицательно качать головой, не собираясь в это верить. Иккинг не такой! Совершенно! Но вот документ в её напрягшихся руках говорит сам за себя. Одна подпись — и всё... И сейчас даже важно не то, что Астрид собиралась это предотвратить, а то, что она искренне поверила в человека, а он одним действием разрушил свой представленный образ.       А ведь она почти поверила, что здесь кроется какая-то ошибка. Иккинг не мог этого сделать и, по сути, ещё не сделал — подпись-то не стоит. Но Астрид прекрасно помнит, как этой ночью Хеддок сидел как раз над этими бумагами и собирался их подписать, пока девушка его не отвлекла.       Сердце неприятно кольнуло, мысли беспорядочно бегали от одной к другой, никак не собираясь в нормальную кучу, дыхание спёрло, как будто весь кислород разом испарился. Рука с документом безвольно упала вниз, но не выронила лист. Астрид не могла сдвинуться с места, совершенно не понимая, что ей сейчас делать. Чувства, разум, неконтролируемое поведение собственного тела — она ничего не могла понять. Но когда по щеке медленно потекла первая слеза, Хофферсон поддалась какому-то внутреннему порыву, почти не соображая, что делает.       Кинув последний взгляд на до сих пор спящего Иккинга, она взяла в свободную руку два телефона и быстрым шагом направилась в свою каюту.

***

      Нервный стук пальцев уже как минут пять не прекращался в кабинете Хеддока. Его хозяин бездумно уставился в одну точку, прокручивая в голове уже заученные, наверное, строчки из записи диктофона на его телефоне. В другой руке был зажат небольшой предмет, что он случайно нашёл в каюте девушки перед тем, как обнаружить на стоявшем там столе свой куда-то исчезнувший телефон, а также лежащий под ним лист бумаги, что и стал источником всех его проблем.       Иккинг долго не мог понять, что произошло. Во-первых, он нигде не смог найти Астрид, когда проснулся, во-вторых, его телефон при включении оказался во вкладке диктофона, где красовалась одна единственная запись, оставленная буквально полчаса назад. Она была на 3 минуты, но эти несколько минут превратились для него в настоящую вечность, потому что только в пятый раз прослушивания он начал осознавать смысл всех прозвучавших, пусть и не вживую, слов.       — Иккинг, я... Хочу загадать своё желание. Я скажу это сразу, потому что, боюсь, к концу этого сообщения потеряю контроль над своим голосом, это итак моя третья попытка... Так вот, если ты помнишь нашу игру и являешься честным человеком, я прошу тебя не подписывать этот документ...       Начало было очень странное, как и желание. Причём тут его согласие на снос заброшенной обсерватории? Зачем ей это? Но следующее было ещё непонятней.       — Знаешь, с каждым днём, проведённым с тобой, я всё меньше верила в то, что ты собираешься сделать. А как же твоя любовь к морским животным и самому морю? Неужели, бизнес для тебя важнее? А куда денутся все животные из дельфинария, ты подумал? Или, может, есть план организовать маленький зоопарк при отеле? — шумный вздох, — Ты уже, наверное, догадался, что именно там я работаю. Да, это так, и наша встреча не случайна...       Её слова часто обрывались, будто девушка каждый раз обдумывала, что следует говорить дальше. На фоне был слышен шум шагов, шорох каких-то вещей, да и вообще сам голос был то близко, то далеко. Наверное, следующие слова он переваривал дольше всего.       — Я несколько раз пыталась тебе всё рассказать, но постоянно что-то мешало: то моя нерешительность, то наши разгорающиеся чувства, то мои сомнения. Значит, пусть будет такой способ. После того, как мне сообщили, что ты купил наш дельфинарий с целью сноса, я вообще не знала, что делать. Больше всего я боялась за судьбу дельфинов. Тогда моя подруга предложила мне найти тебя в Таиланде, она откуда-то узнала, куда именно ты полетишь отдыхать, и... всеми способами заставить тебя влюбиться в меня... Господи, это идиотизм, я так первые дни и думала, но других вариантов просто не было. Навряд ли бы ты выслушал какую-то ненормальную с просьбой не сносить дельфинарий, для чего ты его и купил. А вот необычную просьбу понравившейся девушки... Почему бы и нет? Так что... по приезду в Таиланд я начала искать тебя в отеле, чтобы для начала познакомиться, случайно узнала о твоей экскурсии в океанариум. И, — слабый смешок, — какого же было моё удивление, когда ты сам подошёл ко мне. На следующий день я тоже почти ничего не сделала, кроме как согласилась на поездку в таинственное место... И с каждым часом, проведённым вместе, я всё больше узнавала тебя, проникалась, влюблялась... Да, мои чувства настоящие, никакой лжи, хотя я никогда и не врала, просто не говорила, но всегда поступала искренне, — вздох, шум от застёжки молнии, — Хотя, это уже не важно. Я уезжаю и прошу лишь об одном: не сноси дельфинарий... Прощай...       Первые его эмоции были очень неопределёнными, потому что в голове ничего не укладывалось, от слова «совсем». Непонимание, негодование, удивление, опустошённость, растерянность — всё это смешалось воедино. Чего не было, так это злобы, разве что только на себя, потому что на Астрид Иккинг точно не мог злиться. На кого угодно, но не на неё. Злиться на того, кто за несколько дней сделал самым счастливым человеком на свете? Величайшая глупость, особенно в его ситуации. И после пятого прослушивания он нервно рассмеялся и без зазрения совести порвал чёртов лист бумаги.       Астрид не сделала абсолютно ничего плохого. Хеддок первый проявлял знаки внимания, сам везде звал, проводил почти всё своё время вместе с ней. Да, он влюбился, только это не от «коварного плана», а от самого послания судьбы. Кому, как не ему, это знать.       Иккинг вспоминал все события за эти дни, стараясь поставить себя на место девушки и, таким образом, прийти ко взгляду на сложившуюся ситуацию со стороны. И картинка вырисовывалась довольно чёткая, пусть на её составление и потребовалось пару часов, звонков на работу, стучаний головой об стенку, потому что мысли сразу на нужные полочки сами не встанут. Самое ужасное, что он потратил на это слишком много времени, а не сразу бросился искать «сбежавшую с корабля невесту», так сказать. Хотя, навряд ли это привело бы к положительным результатам. Если не в свой город, то в другой — на что был ближайший рейс — она бы уже улетела.       Вернулся домой Иккинг только на утро следующего дня. Долгий перелёт дал достаточно времени на дополнительные раздумья и составления плана действий. И сейчас он нетерпеливо дожидался прихода своего юриста, что, наконец, выздоровел. А ведь именно из-за него и произошла эта неполадка с договорами, где Хеддока так ловко обманули, впервые в его карьере. Ингерману повезло, что этот прокол позволил ему встретить одну очень важную персону.       Её голос на диктофоне. Хоть Астрид и старалась говорить уверенно, но лёгкая дрожь изредка выдавала её. Она расстроена в нём, это было слышно по интонации. Иккингу нестерпимо хотелось побыстрее решить выявившуюся на свет проблему и увидеть её, всё объяснить.       Чёрный дракон в его ладони с выгравированной на нём надписью: «Если поймал — не отпускай» — точно соответствовала его желанию. А одна юная леди как раз имеет перед ним должок.