Берегу

Юнги не находит себе места, Чимин его игнорирует по полной с вечера. Не звонит больше посреди ночи или с утра, чтобы разбудить. Не пишет глупые сообщения и не присылает смешные фотографии. В школе вообще бегает от него, прячется. Так думает Юнги. Юнги и сам ему звонил, но слышит лишь монотонный голос, что говорит ему: «Аппарат абонента выключен, либо находится вне зоны действия сети». Быстро собирается и даже успевает к первому уроку. Заглядывает в класс и, видя только одиноко сидящего за партой Тэхёна, думает, что ещё рано и, может быть, он подойдёт позже. Кое-как отсиживает урок, а на перемене срывается к другому кабинету. Вылавливает Тэхёна из общего потока людей. А потом стоит стоит и не знает, как начать, что сказать и что спросить. Но Тэхён начинает первым: — Я тоже не знаю, где Чимин. Даже не звонил, не предупреждал. Что это с ним, не знаешь? – и смотрит пронизывающим взглядом в упор, прямо в душу. Юнги кажется, что скажи он сейчас абсолютно любое слово, Тэхён всё поймёт сразу. И, наверное, не одобрит. Потому что Чимин его лучший друг, а если кто обидит его лучшего друга — он не простит. И запомнит. И, возможно, отомстит. А мести от младшеклассников Юнги не хочет. Поэтому он просто смотрит умоляюще и говорит, чтобы Тэхён написал, если появится Чимин. И заранее знает, что тот не напишет. Но попыток дозвониться не оставляет. И замирает, когда появляются длинные гудки. Значит, видит. Но не отвечает. Юнги не знает, зачем продолжает звонить целое утро миллион раз, если вчера просто так взял и ушёл. Испугался. Но он всё равно волнуется. Он знает, что Чимин умный парень, он ничего такого не натворит, но унять дрожь в руках всё равно не может. Он переживает. Он так сильно переживает за него. Юнги не спал всю ночь, пытаясь разобраться в себе. Но ни к какому выводу так и не пришёл, а только запутался ещё больше в своих мыслях и действиях. Он боится, что будет дальше. Отсутствие сна сказывается на нём. Мысли хаотичные, быстрые, больные, не дают сосредоточиться на чём-то одном, бегают туда-сюда. В голове появляется тупая боль, но Юнги игнорирует. Ему сейчас так не до этого. Его больше волнует, что сейчас делает Чимин. Думать трудно, но он смог выучить расписание класса Чимина и Тэхёна, и продолжает каждую перемену бегать от кабинета к кабинету. После пятого урока сил бегать уже нет, но Юнги всё равно упрямо торопится вниз по лестнице в холл. На тесте и у доски он сегодня тупил ужасно, но сейчас надеется, что не ошибся, когда увидел из окна бордовую куртку Чимина поверх школьного пиджака. Это действительно он, стоит у стендов, кивает головой, в то время как Тэхён что-то оживлённо говорит, размахивая руками. — Вот, видишь, он проспал. А у нас, между прочим, проект! На двоих. И распечатки у него, – громко возмущается Тэхён подошедшему Юнги. Юнги на Тэхёна и не смотрит. Он смотрит на Чимина, который так и остался стоять спиной к нему, даже когда подошёл Юнги. Но Чимин не Юнги. Он не будет показательно обижаться и делать вид, оскорблён до глубины души. А Юнги зачастую так делает, даже если совершенно не обижен. Наверное, просто так, в шутку. Чимин поворачивается к Юнги и, улыбаясь, говорит: — Доброе утро. Как дела, Юнги? Доброе утро? Вообще-то уже день. Как дела? Я места себе не нахожу. Почему ты улыбаешься? Юнги не отвечает. Он занят. Пристально осматривает каждый сантиметр одежды и тела Чимина, проходится взглядом с головы до ног на наличие каких-то повреждений изменений. Глаза у него красные, опухшие, с синяками. Проспал, значит? Силится, натягивает улыбку, а лицо такое уставшее. И ладонь правая забинтована. «Спасибо, что не скотчем», – думает Юнги, вспоминая, как часто Чимин так делает. Ему и правда легче отыскать по всем шкафам перекись, вату, скотч и ножницы, чем дойти до аптечки и взять нормальные пластыри. — Что с рукой? – не выдерживает. — Порезался, когда салат делал, – Юнги кажется, он сейчас задохнётся от такого наглого вранья. Ага. На завтрак. Салат. И Чимин, который не переносит на дух с утра овощи. — Ты что-то неважно выглядишь. Как вчера добрался? Чимин говорит так непринуждённо и легко, а Юнги думает, что его кто-то дал под дых. Почему ты такой? Почему ты можешь оставаться таким спокойным, когда по лицу видно, что ты не спокоен? Почему ты такой? Почему ты спрашиваешь, как дела, когда у самого никак? Почему ты продолжаешь быть добрым, когда Юнги поступил не очень-то вежливо? Почему ты не жалуешься, не кричишь, не покрываешь трёхэтажным матом? Может быть, раньше бы Юнги так сделал. — Да плевать, как он там добрался. Быстрее давайте, – Тэхёна Юнги совершенно не слушает. Юнги даже не успевает придумать ответ на адресованный ему вопрос — звенит звонок. — Всё, давай. Нам ещё проект защищать, а мы нихрена не готовы. Потом встретимся, – у Тэхёна и так глубокий голос, а злость в тоне так вообще не предвещает ничего хорошего. Потом не встречаются. Нет, с Тэхёном он сталкивается частенько на перемене, тот даже как-то писал ему. Тэхён ему, конечно, друг, но Юнги он не нужен. Ему нужен Чимин. А Чимина он уже две с хвостиком недели не видел. Звонить он перестал, когда по длинным гудкам понял — трубку не возьмут. Сообщения не пишет, но стабильно, двадцать, ладно, тридцать раз на дню просматривает его профиль — не онлайн ли. Нет, Чимин и свои любимые соцсети забросил, лишь изредка появляясь там с утра рано или далеко за полночь. Не то, чтобы Юнги следил, но да, он следит. Юнги скучает. Он так сильно скучает. Ему не хватает Чимина. Не хватает его извечных тупых шуток, странных немного песен. Не хватает его смеха, его голосовых на несколько минут с почти никаким серьёзным содержанием. Не хватает ночных прогулок. Не хватает ночных разговоров на узком диване вместо сна. Не хватает его присутствия рядом. Он скучает по дурацким выходкам Чимина. По его голосу, по его глазам, когда он смеётся. По его улыбке, по его объятиям. Скучает по его одежде у себя в шкафах, по его фото в своём телефоне. По его недосолённой яичнице на завтрак и любимому горячему чёрному чаю в пакетиках. Юнги думает о нём, когда сидит на уроке и пропускает мимо то, что говорит учитель. Думает о нём, когда идёт на работу. Думает о нём, оставаясь с утра в постели и забивая на школу. Думает о нём, когда сидит под вечерним солнцем на балконе. Чимина нет рядом, но в мыслях он постоянно. Поселился там и не желает уходить. А Юнги уже привык просыпаться и засыпать с мыслями о нём. Ему больше не хочется бояться своих желаний. Он действительно хочет быть с Чимином. По тебе любовь плачет, ты впусти её. И Юнги впускает. Только хочет делить её ещё и с Чимином. Он не может поверить, что три недели не видел Чимина. Всё прошло будто в тумане, но он помнил каждый момент. Юнги не общается с Чимином, но знает, что во вторник он получил плохую оценку за тест, а в среду высший балл за сочинение. Знает, что он упал на тренировке, и теперь на коленях красуются синяки. Знает, ему не понравился новый вышедший фильм, и в кино больше ходить не хочет. Знает, что Чимин перестал прогуливать и записался в секцию по баскетболу, правда больше дворовых навыков ему не хватает, и он занимается в свободное время. А ещё у него вроде бы часто хорошее настроение. И Юнги больше ничего не нужно, лишь бы знать, что с его ребёнком всё хорошо. А потом снова и снова просит Тэхёна не говорить Чимину, что он постоянно расспрашивает, как у того дела. Но Юнги всё равно становится этого мало. Он хочет живого, настоящего общения. Хочет снова слышать его звонкий голос, видеть его радостную улыбку и красивые серые глаза. Очень сильно хочет, чтобы Чимин его обнял и не отпускал. На следующий день он замечает его на перемене, выходящим с Тэхёном из кабинета, но как только Юнги подходит ближе к ним, по пути сшибая кого-то, Чимина в поле зрения уже нет. Но Юнги уже услышал то, что ему нужно. Он сбегает с последнего урока, потому что Чимин говорил о баскетбольной площадке у школьного стадиона. И он действительно там находит его. Юнги мнётся с минуту у ворот, а потом решается войти и прячется за синими с красным скамьями. Но Юнги был бы не Юнги, если бы не сделал какую-нибудь глупость. Уже спустя пять минут от неудобного положения спину начинает тянуть, а в глазах рябить из-за обилия по бокам красного и синего. И как Чимин бросает в корзину мяч тоже плохо видно. Юнги принимает сложное решение выбраться из своего укрытие. Но сложное решение не было бы таким сложным, если бы не подразумевало под собой выполнение таких сложных действий, как вылезти из-под скамьи. Он кое-как выползает, но спина резко решает подвести. От резанувшей боли Юнги охает и заваливается обратно на скамейку, громко крича, матерясь, проклиная и вопрошая «За что?» кого-то там сверху. Он закрывает глаза и раздумывает над тем, чтобы остаться тут лежать ещё лет так пятьсот. А что? Места много, никого вокруг, тепло и солнечно — красота. Правда, асфальт очень близко, но это ничего, захочет — поднимется выше. Пока ему и тут хорошо. Долго лелеять мечту не получается, рядом раздаётся тихий и такой, до боли теперь в груди, знакомый смех. Юнги самому от себя смешно. — Ну что ты смеёшься? Помоги мне. Я вообще-то мириться пришёл, а ты смеёшься надо мной! – по-детски ноет Юнги, хотя ещё чуть-чуть и он сам начнёт смеяться. Юнги протягивает руку и ждёт, когда Чимин потянет и поможет подняться. Но Чимин и не думает помогать. Он смеётся всё громче и сильнее, так, что даже не удерживает в руках мяч. Тот падает, укатывается и прячется под одной из многочисленных красно-синих скамеек, как недавно Юнги. — Чимин, блин, прекрати, – попытки даже притворно обидеться пропадают бесследно. Спину отпускает, И Юнги поднимается со своего места. Подходит к Чимину, обхватывает за плечи левой рукой, а правой зажимает рот. Чимин даже не сопротивляется, ему, кажется, совсем плохо от того вида раскинувшегося на скамье Юнги. — Я, кстати, тебя сразу заметил. Просто ждал, что ты будешь делать дальше, – кое-как произносит Чимин, стараясь не засмеяться. Юнги думает, что шпион из него такой себе. Ну, потому что какой шпион наденет жёлтую толстовку, когда знает цвета скамеек своего укрытия? — Ну, давай, мирись, – и, хитро улыбаясь, смотрит в глаза. — Не-а, не буду. А Чимин в ответ на это с возмущённым «Эй» обеими руками взлохмачивает ему волосы. Юнги думает, что он самый счастливый человек на земле. Он обнимает двумя руками Чимина за шею и просит кого-то, чтобы этот момент не заканчивался. Юнги давно перестал задаваться вопросом, когда он стал таким сентиментальным. — А Тэхён рассказал мне, как ты писал ему и спрашивал про меня, – Юнги ставит мысленную заметку как-нибудь отомстить этому предателю. — Я просто ждал, когда ты, наконец, примешь себя и придёшь ко мне. — И почему ты ещё в нашей школе, а не в SIG*? – Чимин не отвечает, а только тихо смеётся куда-то в шею. Кажется, они обнимают друг друга так бесконечно долго. Юнги будто с высоты четвёртого этажа видит, как два ребёнка соревнуются, кто сильнее обнимет, не стоя на месте и наступая на носки другому, заставляя пятиться назад. И таят в прикосновениях. — Ты только не пропадай больше, хорошо? – шёпотом просит Юнги Чимина. Чимин снова не отвечает, продолжая носом вести по линии скул Юнги. — Я так скучал по тебе, – Юнги обрывает сам себя — молчи и ничего не говори сейчас. Они всё ещё такие дети.