Разделим одно на двоих

      У Донхёка был на редкость дерьмовый день. Мало того, что течка всё ещё давала о себе знать, так вдобавок теперь у него была одна головная боль по имени Ли Минхён. Этот придурок целый день пытался вывести омегу из себя и к концу дня у него это кажется получилось.       — Отъебись! — кричит он под удивлённые взгляды своих одноклассников, когда альфа достаёт его даже в собственном классе.       Минхён на это лишь вздыхает. Он всего-то хотел немного уважения со стороны невоспитанного омеги, но как же ошибся, подумав, что сможет от него чего-то добиться. Альфа поднимает голову, смотрит в удивлённые лица одноклассничков омеги и хлопает в ладоши, привлекая к себе внимание.       — Итак, послушайте, у меня для вас есть одна новость, — он делает недолгую паузу, переводит взгляд на всё ещё злого омегу, — дело в том, что ваш одноклассник Ли Донхёк на самом деле…       Омега не выдерживает. Бьёт со всей своей силой прямо в челюсть, заставляет омежью часть класса охнуть, а остальную часть — пооткрывать рты. Доигрался. Причём Донхёк.       Альфа делает шаг назад от парты младшего, инстинктивно тянется рукой к покрасневшему подбородку и слегка растирает кожу. Удар получился слабым, только из-за неожиданности со стороны он казался сильным. Минхён его понимает. Он несколько долгих секунд проницательно смотрит в чужие озлобленные глаза, не замечает ничего вокруг и спокойно выходит из чужого класса.       Нет, Донхёку совсем не жаль, совсем не стыдно за содеянное. У него немножко побаливают костяшки на правой руке, и от злости пылают щёки. Альфа сам виноват, здесь нет сомнений. Да, Минхён узнал чужой секрет, но он не имеет права о нём рассказывать. Он узнал всё совершенно случайно, и у Донхёка прямо перед глазами плывёт, когда он начинает его этим шантажировать. Омега его совсем не понимает, поэтому злость копится в нём с каждой секундой всё быстрее и быстрее.       Со всей злости омега закидывает в рюкзак свои вещи и уходит из школы до окончания уроков, больше не возвращаясь. Он больше не выдержит. На сегодня хватит.       Минхён видит совсем злющего омегу, когда тот вылетает из класса почти сразу же после его ухода. Альфа видит, что перестарался, что немного переборщил. Омега ведь не железный. Но где? Где ему нужно было остановиться? И почему он вообще продолжает весь этот цирк? Задели его гордость? На самом ли деле только из-за этого? Он вздыхает, узнать бы самому ответ на свой же вопрос.       Альфа сидит в школе до последнего урока, уходит из школы с более мрачным настроением, чем вчера и забегает по пути на работу. Ему нужно поменять свой график. У менеджера особо возражений не возникает, он всего-то просит оставить пару смен без изменений.       — Как прошёл твой день? — улыбается ему мама, когда альфа кидает связку ключей на маленький столик.       Минхён вымученно улыбается, кивает, что всё хорошо, но видит, что мама ему не верит, и просит глазами не беспокоиться.       — Чону-хён приходил? — спрашивает он у женщины и своим острым нюхом пытается почувствовать слабый запах беты.       — Да, — коротко отвечает она и говорит, что Чону теперь приходить будет чаще, так как они подружились.       Альфа особо внимания не обращает, ловит себя на мысли, что тоже хочет с ним подружиться, но вслух ничего не говорит, опускаясь на свободный стул и принимаясь за еду.       С омегой надо что-то решать, — думает альфа весь вечер и даже когда идёт на работу. На работе у него от мыслей разрывается голова, и он задолбавшись выбирает самый простой путь — игнорировать.       На удивление, в клубе сегодня много людей. Бар пустеет с удивительной скоростью, алкоголь льётся чуть ли не в каждый рот, и Минхён с радостью считает в уме сегодняшние чаевые.       — Вот значит где ты работаешь, — к нему за барную стойку на стул приземляется новый друг матери — Чону.       Он выглядит, как подросток, в этой своей безразмерной одежде.       — Мама то хоть знает, где её сыночек работает? — улыбается бета и тычет пальцем на бутылку с мартини.       Альфа быстро заполняет жидкостью стакан.       — Есть какие-то проблемы с тем, где я работаю? — спокойно спрашивает знакомого альфа и протягивает бете его заказ.       Чону мысленно кивает, что нет, проблем никаких нет, и лезть в семейные дела он не собирается, поэтому просто делает небольшой глоток приятной жидкости. Он недолго следит за движениями альфы, затем кивает ему и уходит на танцпол вместе с полупустым стаканом.       Альфа краем глаза пытается увидеть в толпе бету, но, так как народу много, не находит. Через час и вовсе решает, что тот уже ушёл.       Минхён пытается вспомнить, возможно, он видел бету здесь и раньше, просто не обращал особого внимания, да и столько здесь людей уже побывало, что бессмысленно их запоминать.       Оставшееся время смены он дорабатывает спокойно, получает неплохие чаевые и совершенно уставший топает домой, на ходу засыпая.       — Ты серьёзно? — негодует про себя Донхёк, когда на следующий день видит флиртующего Джено за столом у выпускников-альф.       Он обходит длиннющую в столовой очередь, почти что двигаясь напролом.       — Ты что, живёшь с омегой? — удивляется один из альф, принюхиваясь к сладкому запаху Джено.       Черноволосый омега кокетливо улыбается и гордо отвечает:       — Нет, это мой запах. Я омега, — и Донхёк с ужасом в глазах видит, как тот самый альфа тянется к чужой шее, жадно втягивая воздух.       У Донхёка аж скулы сводит. Альфа говорит «вкусно пахнешь», чем вызывает довольную ухмылку у омеги.       — Пошли отсюда, — он преодолевает оставшееся расстояние в два шага, хватает одной рукой сумку парня, другой — чужое плечо. Напоследок впиваясь убийственным взглядом в альф.       Джено сразу же за ним вскакивает, и они топают прочь из столовой. Они выходят на школьный двор, подальше от любопытных глаз.       — Ты что, совсем бесстрашный? — хмурится младший и пихает в руки чужой рюкзак.       Джено, кажется, совсем не замечает в чужих глазах негодования.       — Ты бы видел, как они смотрели на меня, — улыбается старший, играет бровями, — ты ведь знаешь, что им тоже интересно, каково это, с парнями-омегами?       Донхёк давится своим возмущением. Точнее слюнями.       — Не страшно, значит?       — Чего бояться-то? — не понимает черноволосый омега.       — Я знаю, что на уме у этих альф, — медленно выговаривает каждое слово.       Джено пфыкает.       — А сам-то лучше? — Донхёк удивлённо смотрит на него.       — О чём ты?       Джено вздыхает.       — За тобой альфа сам бегает. Ли Минхён, альфа-загадка. Ни с кем не общается, никто про него ничего не знает. Не страшно?       Младший хмурит брови.       — Это не так, — Донхёк чувствует, что вот-вот и они поссорятся.       — Ага, а как же! — слегка повышает голос. — Сам внимание альфы получаешь, а мне не даёшь. И это уже не в первый раз.       Затем сразу же остывает.       — Я понимаю, что ты хочешь как лучше, но давай договоримся, что в личную жизнь друг друга лезть не будем. Окей?       Донхёку впервые не по себе от чужих слов. Кажется, ещё чуть-чуть и у него заслезятся глаза. Да, ему говорили вещи и пообиднее, но это Джено, он намного ближе, чем остальные, и слышать такое от друга оказывается не совсем приятно. Он то думал, что с его то характером никто обидеть не сможет, но кажется вот она, вот что такое обида. Теперь-то он знает её в лицо.       — Я понял, — давит из себя Донхёк и тут же быстрым шагом уходит за ворота школы.       Джено смотрит вслед уходящему другу, не совсем понимает, на что тот обиделся. Сказал то, что хотел. Он же не дурак, понимает, что друг заботится о нём, но это уже ни в какие рамки не лезет. Это уже слишком, он сам о себе может позаботиться.       Донхёк вылетает со школьного двора так, как не бежал даже тогда от надоедливого альфы. Он смотрит только под ноги и даже не замечает, как снова врезается в кого-то, тупо продолжая свой путь.       Минхён поднимает упавший от столкновения рюкзак, смотрит на расстроенного омегу и совсем не понимает, как такого колючего и вредного кто-то смог обидеть. Альфа ещё долго чувствует въевшийся запах обиды омеги, хочет посмотреть на того смелого человека-обидчика и заходит во двор школы. Да, он сегодня проспал, но всё равно оставшиеся уроки пропускать не хотел.       Донхёк топает до дома пешком, несколько раз останавливается прямо по середине улицы и не может понять себя, своё поведение.       Он приходит домой полностью опустошённый, слабо кидает рюкзак в угол, вновь пьёт таблетки и садится рядом с кроватью, облокачиваясь о неё спиной.       Ему страшно. Ему на самом деле страшно. Потому что кажется меняется не только его организм, но и характер. Где, чёрт возьми, его твёрдость и упёртость? Где то равнодушие и колкость?       Ему не хочется меняться, нет. Он что, превратится в смазливую омегу? Ни за что.       Телефон на кровати пикает. Омега тянется за ним рукой, читает сообщение и улыбается.       «Простишь меня?» — и смайлик такой, улыбающейся кошечки. Джено.       Донхёк улыбается кошечке в ответ, отправляет свой любимый смайлик мишки и блокирует экран телефона. А после, просидев минут десять в тишине, почему-то плачет.