Разделим одно на двоих

      — Всё плохо, — толкает медленного Донхёка Джено.       Они поднимаются по школьной лестнице на этаж средних классов, чтобы посидеть на скамеечке.       — Что плохо? — не понимает омега, запуская в свой рот чупа-чупс.       Черноволосый хмыкает. И за что ему такой тугодум достался?       — У меня на личном всё плохо, вот что.       — Как же так? — достаёт леденец и облизывает губы. — Что насчёт того симпатичного альфы?       Старший вздыхает.       — С ним-то как раз и проблемы.       Донхёк смотрит на грустное лицо друга и берёт того под локоть, слегка тормоша, чтобы разогнать унылость.       — Всё настолько плохо? — наконец отпускает чужую руку омега после неудачной попытки развеселить друга.       Тот лишь кивает головой. Донхёк ненадолго задумывается.       — Хочешь, сходим куда-нибудь? Развеемся?       И Джено, будто этого и ожидая, закивал головой, как болванчик. Донхёк аж прифигел.       — И куда? — он даже боится спрашивать, потому что кажется знает ответ.       — В клуб. Чтобы «развеяться».       Омега закатывает глаза.       — О нет, ты же знаешь, что я не люблю это.       У друга опять хмурое лицо и глаза грустные-грустные. Остаётся только поднять белый флаг и попрощаться со своей психикой, иначе этот черноволосый точно его с ума сведет.       — Ладно, но давай только завтра, у меня ещё течка не закончилась?       Тот радостно кивает. И на что он снова подписался?       Вечером следующего дня они собираются у Джено.       — Выпей, — старший подаёт омеге свою банку с пивом.       Донхёк берет, но пить не торопится, наблюдая за копошениями друга в шкафу с одеждой. Тот снова что-то не может найти.       — Ты пей-пей. Трезвым нечего делать в клубе, — наконец он вылезает из шкафа.       Младший делает несколько глотков и еле успевает поймать летящую на него рубашку.       — Надень её, — Донхёк вертит в руках обычную чёрную рубашку и делает максимально заебавшееся лицо.       — Ты ведь от меня не отстанешь? — он трёт пальцами мягкую ткань и понимает, что лучше соглашаться, ибо хлопковая рубашка — не самый худший вариант.       Дорогая ткань приятно холодит кожу. У Донхёка слегка поднимается настроение, он выпивает половину банки пива и ему даже вроде самому хочется в клуб. Особенно его радует Джено, который собрался на удивление быстро.       На часах одиннадцать. Они едут в знакомый клуб на такси, стоят в очереди минут десять, Джено показывает липовый паспорт и шепчет охраннику что-то на ушко. Мужчина смотрит на Донхёка пару секунд, а потом пропускает в забитый по самое нехочу зал.       — И что ты ему сказал? — они выходят в более свободный коридор, ведущий к туалетам.       — Я сказал, что мой друг забыл паспорт. А ещё, что тебе 23.       Донхёк шлёпает по лопаткам друга, а сам улыбается, когда омега смешно ойкает и начинает тянуть его обратно в сторону зала.       — Пошли потанцуем? — и тянет прямо в самую толпу.       Омеге некомфортно, рядом трутся горячие тела и воздуха как будто не хватает. Он пытается двигаться, но ему кажется, что всё не то, всё не так, что он как бревно и сильно выбивается из толпы. Вокруг одни танцоры?       Он застывает посреди толпы и смотрит прямо на расслабившегося друга. У того прекрасное тело, и он им отлично владеет. Отрывается так, что Донхёку даже завидно становится.       — Просто расслабься, — говорит ему прямо в ухо черноволосый и берет друга за руки, начиная раскачивать.       Младший медленно подстраивается. Сначала ему кажется, что он выглядит совсем неловко со своими движениями в танцующей толпе, потом смотрит вокруг ещё раз и понимает, что всем до пизды, они в своем мире, и наконец отпускает чужие руки, двигая ими в своём стиле.       Джено улыбается, когда видит втянувшегося в танцы друга. Они прыгают до потери пульса, бьют руками кого-то сзади и совсем не обращают на это никакого внимания, наслаждаясь моментом. Народу становится всё больше и больше, они уже почти трутся друг об друга, но всё равно танцуют, отдавая все свои силы.       — Хочу пить, — еле выговаривает на ухо другу Донхёк, чувствуя, как язык прилипает к нёбу.       Тот кивает и тянет омегу из толпы. Они заходят в почти пустой коридор, и младший понимает, что в ушах вата, ноги трясутся и пить хочется намного сильнее, чем хотелось до этого.       — Бар сбоку. Жди меня там, я в туалет схожу и приду, — Донхёк кивает и отпускает друга, быстрым шагом направляясь к пункту назначения.       В баре совсем никого, только за стойкой в углу сидит пьянющая девушка. Омега подсаживается прямо напротив бармена и сверлит его спину, ожидая, когда же тот обернётся и отвлечётся от своих дел, чтобы принять заказ. Чёрная макушка кажется до безобразия знакомой. Он всё спихивает на усталость и, не дождавшись ответа, всё же кричит через музыку:       — Воды, пожалуйста.       Парень наконец оборачивается, и омега вздыхает: «когда же они прекратят вот так часто встречаться?»       — Какие люди, — улыбается альфа, а омеге с лица стереть эту наглую ухмылку хочется.       Тот подходит к барной стойке и из графина наливает ледяную воду, протягивая омеге стакан.       — Кричать не обязательно было, я прекрасно слышу, — заставляет смущаться Минхён.       Донхёку даже кажется, что щеки краснеют. Он делает несколько маленьких глотков и чувствует облегчение. Вот только ему теперь сидеть здесь и ждать своего друга хрен знает сколько времени. Побыстрее бы Джено вернулся.       Из этой атмосферы неловкости хочется бежать сломя голову, но омеге кажется, что если он сейчас уйдет, то точно потеряется сам или потеряет друга. Поэтому ему ничего не остаётся, кроме как смотреть на полупустой стакан и водить по его краю пальцами.       Минхён ненадолго залипает: он находит Донхёка привлекательным в этой атмосфере. У омеги расслабленный вид, черты лица очень мягкие, он вспотел, и капельки пота красиво блестят на лице и на шее. А ещё эти волосы, мокрые и растрёпанные. Просто нечто.       — А ты… — омега поднимает взгляд со стакана и осекается, не ожидая, что альфа на него будет так смотреть.       — Что я? — переспрашивает Минхён и наконец отрывает свой взгляд от омеги.       — Ничего, — допивает, — ещё воды.       Альфа забирает запотевший стакан из чужих рук и наполняет водой доверху.       — Ты что, совсем? Как это пить то? — омеге приходится наклониться, чтобы отпить воду.       Он исподлобья смотрит на альфу, замечая на чужом лице снова тупую ухмылку. Затем отвлекается на телефон, пишет матери, что сам приедет на такси, и смотрит на время. Джено нет уже пятнадцать минут.       — Ты кого-то ждёшь или ко мне пришёл? — альфа смотрит на убийственное выражение лица омеги.       — Я пошёл, — допив воду и показав альфе средний палец, встаёт со стула Донхёк и идёт искать своего пропавшего друга.       Лёгкость после танцев быстро прошла, теперь осталась только тяжелая усталость, которая навалилась так же быстро, как и какая-то пьяная девушка на танцполе.       Донхёк пытается спихнуть её с себя и перекладывает тушу на ближайшую стену, вырываясь с танцпола. В коридоре не так душно, пропитанная потом рубашка неприятно липнет к телу, а под волосами на затылке становится холодно.       Он заходит в туалет, умывается и ждёт, пока из какой-нибудь кабинки выйдет омега. Неприятное чувство брошенки приходит сразу. Особенно после веселья, и этот сильный контраст бьёт прямо по лёгким. Неужели друг бросил его одного в клубе, хотя сам же позвал? Донхёк точно убьёт его, а пока так пусто в голове.       Омега умывается ещё раз, проверяет телефон на наличие сообщений и выходит снова к бару, занимая последнее свободное место за стойкой.       Он смотрит за уверенными движениями альфы, как тот сосредоточен на своей работе, а потом очередь доходит и до него.       — Воды? — спрашивает Минхён.       Омега качает головой и жалобно просит сделать что-нибудь вкусное. Бармен лишь закатывает глаза, но усердно трудится, смешивая в шейкеры какие-то жидкости.       — Держи и проваливай домой, школьникам тут не место, — он спокойно проговаривает чуть ли не в ухо Донхёку и ставит перед ним красивый бокал с напитком.       — Ой, кто бы говорил, — хмыкает он, но всё равно делает галочку у себя в голове, что и правда, пора сваливать, раз сам Джено свалил.       Омега аккуратно касается губами бокала, поднимает глаза на альфу и видит, как тот следит за каждым его движением.       — Ну как? — спрашивает альфа.       — Вкусно, — улыбается Донхёк, — а тебе работать не надо? Почему около меня всё ещё вертишься?       Минхён забирает из рук омеги деньги и отворачивается к другим посетителям, представляя свою спину глазам Донхёка. Тот смотрит и потихоньку пьёт, в противовес быстро пьянея.       Голова начинает кружиться, поэтому он цепляется пальцами за стойку, боясь упасть с высокого стула.       — Где твой друг? Ты вообще пить не умеешь, — слышит он голос альфы, а глаза всё не могут никак открыться.       — Это просто ты намешал, — он наконец не выдерживает и кладёт свою голову на барную стойку.       — Где твой друг? — ещё раз переспрашивает альфа, проговаривая прямо над чужим ухом.       — Он уехал, — бормочет несвязно совсем.       Минхён смотрит на глупого омегу, ещё раз удивляется, как так быстро можно пьянеть, и всё же говорит Донхёку, что вызовет ему такси.       Его смена наконец заканчивается, в клубе уже не так много народу, поэтому он со спокойной душой идёт переодеваться.       Вот только когда он возвращается, то младшего почему-то на месте не находит. Минхён быстро осматривает толпу, цепляется взглядом за еле стоящего на ногах омегу на танцполе и тяжко вздыхает. Пробираться сквозь пьяную толпу не очень-то приятно. Он еле доходит до Донхёка, хватает того за бока и буксиром толкает его впереди себя, придерживая, чтобы тот не упал.       Они вываливаются на улицу совсем тихо, Минхён жадно глотает свежий ночной воздух и подпирает плечом засыпающего омегу. И только тогда альфа понимает, что Донхёк всё ещё пахнет. Пахнет не так, как пахнут течные омеги-девушки. Он пахнет совсем по-другому, как будто силой и свежестью. Пахнет так, что хочется постоять и надышаться на месяц вперед. И этот запах окутывает улицу настолько быстро, что альфа не успевает насладиться обычным ночным.       — Ну и куда тебя? — мычит он в чужую макушку, что удобно расположилась на его плече.       Альфа ждёт ответа минуты две, затем аккуратно тянется руками до карманов и достаёт телефон младшего. Тот сильнее наваливается на Минхёна, тому даже кажется, что от чужой головы дыра скоро появится.       — Чёрт, — ругается альфа, подтягивая на другом плече лямку рюкзака и пытаясь разблокировать чужой телефон.       — Если ты не скажешь мне сейчас пароль от телефона, то я оставляю тебя здесь.       Омега кажется ничего не слышит совсем, всем весом опирается на старшего, отчего тот даже слегка шатается, и рта не открывает.       Альфе биться о стенку хочется, а не нянчиться с маленьким омегой, который даже о себе позаботиться не может.       Минхён вздыхает, как-то быстро разворачивает того к себе спиной, заваливает одну руку себе на плечо, свою кладёт на чужой бок, и выдвигается в сторону своего дома. Не бросать же этого вредного омегу здесь.       Они быстро доходят до его дома, альфа бесшумно открывает ключом дверь и аккуратно заталкивает спящего на ходу Донхёка, прислоняя его к стене. Он быстро стягивает с себя кроссовки, пытается стянуть и с омеги, но тот чуть не падает, из-за чего альфа пугается и тянет на себе обутого парня прямо в свою спальню.       Скидывает того с своих плеч на кровать, устало растирает их руками и наконец спокойно снимает чужие кроссовки и носки. Омега что-то вяло бурчит, переворачивается на бок и кажется совсем засыпает. Минхён аккуратно накрывает его кусочком оставшегося на краю пледа и садится рядом на пол, опираясь на кровать спиной.       Как же он устал. Даже переодеваться как-то лень.       На кухне как всегда приготовленный мамой ужин. Альфа в тишине доедает свою порцию, моет посуду, мельком смотрит в окно на звезды и ложится на свободный краешек кровати, от холода кутаясь в собственную толстовку и быстро засыпая под чужое сопение.