Разделим одно на двоих

      Стоит только переступить порог квартиры, как омега тут же скрывается в своей комнате, щёлкая замком. Ага, а как же. Не то мать реально его достанет с этими разговорами про никому не нужную «безопасность».       — Ёбаный пиздец, — он устало садится на край кровати и пытается привести себя в чувства.       Голова кругом идёт, вот только непонятно от чего больше: от выпитого вчера алкоголя или от приставучего запаха альфы, который кажется уже везде и всюду. Попал даже в комнату, хотя его здесь не было никогда и не будет.       До Донхёка наконец доходит — он же сидит в гребаной футболке альфы, вот почему так сильно пахнет.       Омега матерится про себя ещё раз, только вот теперь за свой долбоебизм, и стягивает наконец белую футболку, кидая её на стул и падая голой спиной на холодную кровать. Так намного лучше. Теперь дышать легче. Определенно.       Он засыпает прямо так, раскинувшись звездочкой на кровати. Спит долго и крепко, поэтому, когда просыпается вечером, чувствует себя полностью отдохнувшим.       Донхёк везде ищёт свой телефон, несколько раз бьётся мизинцем о мебель и хочет уже послать всё к херам, потому что это, сука, больно. Наконец находит, включает его и тот, как назло, тут же умирает, заставляя и без того паршивое настроение скатиться к нулям.       Омега кидает телефон на кровать, берёт со стола ноутбук и плюхается на мягкий ковёр рядом со своей кроватью, нажимая на кнопку питания.       На почте светится значок-оповещение о новом сообщении. Конечно же, от его хёна. Донхёк немного расслабляется, пялится на фото с целым пакетом сладостей и, наконец, улыбается, отправляя тупую рожицу в ответ.       «Надо дожить до следующей недели без происшествий» — ставит себе планы омега и слышит, как жалобно просит поесть его живот.       Ему всё-таки придётся выйти из комнаты. Эх, лишь бы мама не задавала глупых вопросов.       Он рыщет в шкафу несколько долгих секунд, достаёт свою домашнюю футболку, которую закинул впопыхах вчера, и наконец выходит из комнаты, мысленно моля о том, чтобы мама не выходила из своей.       Донхёк почти что крадётся, минуя дверь чужой спальни, забегает на кухню, сразу же вынюхивая что-то наподобие еды. На плите стоит соблазнительно тёплая кастрюлька, омега смотрит на неё буквально секунду и срывается за тарелкой, быстро набирая как можно больше еды. Ставит тарелку на стол, чтобы взять ложку и хлебушек, и наконец замечает на столе записку с какой-то небольшой коробочкой.       «Хёка, ты уже взрослый, но ещё такой ребёнок, постоянно убегающий от серьезных разговоров. Вместо того, чтобы что-то объяснять тебе, просто посмотри на коробочку на столе. Я надеюсь, ты всё поймёшь и позаботишься о себе» — и смайлик такой кривоватый в конце. Донхёк вздыхает, тянется за блестящей красивой пачкой и тут же охуевает.       Презервативы. Презервативы, сука. И как она до такого додумалась, чтобы своему сыну подсовывать такое? Он же… он же ещё несовершеннолетний.       — Пиздец нахуй блять, — делает вывод омега и понимает, что желание есть вообще пропало.       Зато желание пойти и расхерачить что-то появилось сильное. Такое, что прям сложно контролировать.       Он идёт обратно в спальню, хлопает дверью и плюхается на кровать. Дышать от нахлынувших эмоций становится всё тяжелее. От негодования его уши краснеют, он всё никак понять не может: она и вправду думает, что у него что-то с этим альфой было? Да ни за что.       Донхёк уже выходит из комнаты, чтобы с криком души сказать ей прямо в лицо о том, что ничего не было, но в последний момент передумывает. «А она поверит?»       И сдаётся. Этой твердолобой женщине хер что докажешь. Что видит, о том и думает. Бесполезно с ней разговаривать.       Минхён провожает взглядом из окна спину торопящегося омеги, слышит мамин тихий голос и садится за обеденный стол.       — Донхёк очень милый, — ставит она перед сыном тарелку с супом.       Альфа говорит спасибо и смотрит как-то удивлённо. Типо лол, что?       — Он просто друг из моей школы, я не мог оставить его в беде.       «Ага, конечно» — читает он её мысли.       Женщина приземляется на соседний стул и неспеша начинает кушать, внимательно следя за каждым движением парня. Минхён смотрит в ответ, и со стороны это выглядит безумно неловко. Как будто они играют в «кто моргнет первым».       — Что смотришь? — наконец не выдерживает альфа и отводит взгляд.       — Ничего, просто парень — омега довольно необычно. Если честно, никогда таких не встречала, — она отправляет в рот две ложки супа и следит за каждым изменением на лице сына.       Альфа со всем своим спокойствием смотрит в её глаза и спрашивает:       — Что в этом плохого? Он же не виноват, что природа сделала его омегой.       — Нет-нет. Разве я говорила, что это плохо? — хмурится она. — Выбирай кого хочешь, встречайся с кем хочешь. Это твоя жизнь. Тем более… Донхёк и вправду хорошенький.       И с довольной ухмылкой быстро наворачивает суп. Альфа смотрит со всем своим недоумением и откладывает на стол ложку. Его почему-то это немного раздражает.       — С чего ты взяла, что мы встречаемся? Мы даже не друзья.       — Не встречаетесь? Странно, но это временно?       — Стоп-стоп-стоп, остановись пожалуйста на этом, — перебивает её альфа, — мы с ним не вместе, и он мне не нравится. И если тебе станет легче, то я скажу, что…       — Но…       — Нет, у меня в мыслях сейчас другой человек, так что давай прекратим этот бессмысленный разговор и поедим спокойно, я правда голоден.       Женщина наконец затихает, потом ещё долго переваривает у себя в голове сказанное и наконец сдаётся. Против упёртого сына не попрёшь.       — Иди нахуй, — в который раз за день говорит Донхёк своему другу.       — Ну Хёка, — старший омега весь день на побегушках у младшего, а тот всё никак простить не может.       — Нет.       — Ну блин, — хмурится Джено.       — Не блинкай тут мне, — бьёт кулаком в плечо. — Ты меня позвал?       — Позвал, — кивает омега.       — Ты мне эту рубашку дал?       — Дал.       — Ты меня на танцпол вывел?       — Вывел… — короткая пауза. — Так, стоп, к чему всё это?       — Ты меня бросил? — смотрит в глаза другу.       Тот вздыхает, наконец понимая, к чему тот клонит, и неохотно соглашается.       — Так вот, друзья так не поступают! — и разворачивается с гордо поднятой головой.       В это время звенит звонок, и старшему омеге приходится спускаться с чужого этажа до следующей перемены. Донхёк же оборачивается в последний раз на друга, думает, что молодец, долго продержался (до пятого урока), на следующей перемене можно простить и не мучить.       Он довольно улыбается, начинает поворачивать голову и тут же врезается. Снова и снова.       — Под ноги так и не научился смотреть, — грустно вздыхает альфа и тянет сидящему на полу омеге руку.       Донхёк уже даже не матерится, привык наверно, его с этим альфой постоянно что-то сталкивает. Но руку протянутую не берёт, хули привыкать к такой чести. Он же не принцесса.       — Ты смотрю тоже особо по сторонам не смотришь, — вякает еле слышно омега, оттряхивая штаны на попе и смотрит на ухмылку на лице альфы, — хули пялишься?       Тот издаёт непонятный смешок. Донхёка это напрягает.       — Просто вспомнил, как ты удирал из моей квартиры.       — Ой, иди нахер. Как бы урок уже начался, ты знаешь? — и улепётывает в сторону своего класса с такой скоростью, что Минхён даже сказать ничего не успевает.       «Ладно, пофиг, потом отдам» — забивает альфа и идёт в противоположную сторону коридора, в свой класс, вертя в руках забытый омегой брелок с ключами.       Джено приходит на следующей перемене совсем обессиленный. Непонятно, то ли от учёбы, то ли от постоянной беготни за другом. Встречает у окна слегка взволнованного Донхёка, с кем-то разговаривающего по телефону. Джено решает подождать неподалёку, но краем уха прислушивается.       — Нет мам, я везде искал. Нигде нет, — ненадолго замолкает, слушая собеседника на том конце связи, — и что делать?       — У альфы своего спрашивал? — спрашивает со вздохом женщина, а Донхёк сначала не понимает, хочет уже спросить, не поехала ли у неё крыша, а потом до него резко доходит, и он от возмущения чуть ли не слюной давится.       — Ты что, совсем? — шипит на маму омега.       — А что я такого сказала?       — Ничего блин, — вякает злобно омега, — я конечно спрошу, но не думаю, что моя карточка у него.       — Не знаю, не знаю.       — Да откуда ей там взяться? Я все вещи забрал, когда уходил.       — Но ты был в чужой одежде, так что ты раздевался и возможно она выпала.       Донхёк задумывается на секунду. А она может быть права.       — Хорошо, после последнего урока спрошу. Может она и вправду у него.       — Угу, — получает утвердительное в ответ и сбрасывает вызов.       И как он мог так проебаться? Он только недавно выпросил у матери кредитку, как тут же сразу и просрал. Мама точно по головке не погладит.       — Что-то случилось? — Джено наконец подходит к расстроенному другу.       — Да, я проебал свою карточку. Может ты видел её?       Старший задумывается на несколько долгих секунд, потом отрицательно качает головой и обещает, что обязательно пошарит у себя в квартире, получая в ответ благодарную улыбку.       — Так, а теперь мне нужно найти этого слепошару, который постоянно врезается в меня.       — Какого слепошару? — не понимает Джено, смотря на быстро уходящему куда-то друга, — стой! Так мир? Или как?       Донхёк оборачивается и своей улыбочкой говорит «мир». А в глазах-то холод такой, что резаться можно: «ещё раз кинешь — убью».       — Что-то прохладно стало, — хватается за плечи старший и убегает быстро в свой класс, считая, что миссию на сегодня он выполнил.       Донхёк добегает до класса альфы за считанные секунды, но, как назло, того в нём нет. Где ещё искать, омега понятия не имеет. Тот может быть где угодно.       Парень решает зайти по пути в туалет, вдруг повезёт. У стены стоит долго писающий парень, в другой кабинке кажется кто-то дрочит, а из третьей слышится щелчок зажигалки. Ага, нашёл.       Омега стучит тихо два раза, дверца слегка приоткрывается, а после его, как будто так и надо, тянут за собой. В это время за стенкой слышится протяжный тихий стон. Донхёк думает, какой долбаёб будет здесь этим заниматься.       Наконец в туалете становится тихо, Минхён открывает форточку над унитазом и делает несколько глубоких затяжек. Омега уже даже не говорит вслух «придурок», а просто ждёт, когда наконец тот отвлечётся и обратит на него внимание.       — Что-то хотел? — от альфы приятно-неприятно пахнет легкими сигаретами.       Младший кивает и задаёт свой важный вопрос.       — Если честно, не видел, — тот делает шаг к стене, чтобы между ними было больше пространства. — В клубе ты расплачивался наличкой, но могу спросить у ребят, может что-то находили. У меня как раз сегодня смена.       — А у тебя дома? — смотрит оленьими глазками. — Посмотри, пожалуйста, иначе мне мать голову с плеч сделает.       Минхён слабо кивает, делает последнюю затяжку и смывает бычок в унитаз.       — Ну, я тогда пошё…       — Что мне за это будет? — улыбается альфа и видит, как у того руки чесаться начинают. Интересно.       — Благодарность и титул нормального человека, а не долбоёба. Как тебе? — Донхёку кажется, что ещё чуть-чуть и начнёт закипать.       Он же по-человечески попросил, а этот гад ещё чего-то хочет. Просто взял и притащил к себе в квартиру, хрен знает, что хотел с ним сделать.       — А если серьёзно?       — А если серьёзно, я верну тебе твою футболку. Ну как тебе? Этот вариант лучше?       Минхён конечно же просто кивает, потому что хер знает, чего можно от этого омеги ожидать.       — Вот и отличненько. Договорились, — и быстренько скрывается из туалета, а альфа чувствует на себе какие-то омежьи чары, потому что такие глаза только омеги умеют делать.