Разделим одно на двоих

      Время незаметно для всех, но ускользает. Его не остановить, не удержать, только смотреть и жить можно.       Радоваться каждому моменту Минхён научился ещё в начальной школе. Особенно те частые встречи с друзьями. Сейчас как никогда этих придурков не хватает под боком. Даже если они всегда на связи, альфа всё равно скучает.       Юкхей часто скидывает в инсте какие-то посты, а Джемин пишет почти каждый день. В принципе, все важные новости из жизни друг друга они знают, но это не мешает Минхёну расспрашивать Джемина побольше, чем китайца.       Да, Ли всё ещё думает, что Донхёк умело подкатывает к его другу, и достаёт этого самого друга самыми тупыми вопросами наподобие «как на личном? когда свадьба?». Из Сеула его мягко шлют на три буквы, и в принципе старший успокаивается. Лучше не знать и спать спокойно, чем что-то узнать и думать об этом.       Между делом Минхён спрашивает и про экзамены, потому что сам почти безуспешно второй месяц подряд готовится к ним, но постоянно появляются какие-то дела, до безумия отвлекающие. Разумеется, в столице намного больше шансов сдать на высший балл, но Ли не теряет надежду, ведь поступать всё-таки придётся.       Кажется, что жизнь потихоньку стабилизируется, деньги на университет потихоньку копятся, а мать не возвращается с работы позже самого Минхёна. Наконец-то альфа может спокойно выдохнуть. Теперь его будущее в его руках, нужно перестать переживать насчет денег и сосредоточиться только на экзаменах и поступлении. Никто и ничто не может его отвлекать.       — Привет, — на стол приземляется со стуком поднос с едой, а следом за ним громко садится напротив омега. Минхён не то чтобы против компании, но он хотел быстренько перекусить и успеть выкурить одну сигарету за школой. Донхёк как всегда обламывает его, когда ему на самом деле нужно.       — Здравствуйте, — мычит он на парня в ответ. — Где же ваш телохранитель?       Альфа устало вздыхает, когда незваный гость номер два толкает своего же друга в бок и приземляется рядом. Два дебила — это сила, особенно когда омеги.       — Зачем мы сюда сели? — шепчет в ухо Донхёку омега, открывая свою пачку сока и делая несколько глотков. Младший хмурится недолго, на ходу придумывая отмазку, чтобы было без подозрений:       — Можешь расспросить про своего альфу.       Джено недоверчиво косится на друга, потом на парня напротив и просто соглашается. Какой никакой, но всё же шанс. Тем более после разведки Донхёка он замечает, что стал вести себя увереннее.       — Как поживает Джемин? — Донхёк закатывает глаза, не ожидая, что тот спросит прямо в лоб. Ну и чего он собственно ожидал от своего прямолинейного друга?       Минхён неодобрительно смотрит на шепчущихся у него на глазах парней, и всё ещё думает, что Донхёк теперь через Джено пытается выпытать хоть какую-нибудь информацию. Впутываться во что-то не хочется от слова совсем, и альфа попросту кидает нечитаемый взгляд на равнодушного омегу, неохотно отвечая на вопрос:       — Сам узнать не можешь?       Старший из омег громко фыркает, злобно прошептав про себя «вот же придурок».       — Ну что тебе, сложно что ли сказать? — в разговор вклинивается самый младший и пинает под столом чужую ногу. Минхён морщится от боли, тут же наклоняясь, чтобы погладить пострадавшую конечность, а омега как ни в чем не бывало проглатывает вместе с ложкой риса злобный острый взгляд. Несмотря на исходящую ауру опасности, Донхёк не трусит и держит на готове свою пятку, чтобы ударить во второй раз.       — Он готовится к экзаменам и просит, чтобы его не отвлекали.       Джено со вздохом опускает голову, а его друг почему-то загорается.       — Но это твой друг пишет первым, — Донхёк получает локтем в бок. Не, ну, а что? Видно же, что Минхён специально так говорит, вредничает. Только больше заставляет младшего язвить.       — Разбирайтесь сами, — альфа в один заход допивает свой напиток и громко встает из-за стола, привлекая к себе внимание. Да пофиг, ему уже надоело быть посредником в этих брачных играх, пусть сами всё решают.       Донхёк задумчиво провожает взглядом чужую спину, слыша со стороны «нервный какой-то», но быстро забивает и со спокойной душой наконец налегает на свой обед.

***

      Учебная неделя проходит до омерзения скучно. Донхёк каждый день мечтает свалить с уроков, но его постоянно кто-то ловит, и в итоге он просто получает по шее от учителей и грозный взгляд от матери, которой всё-таки сообщили.       — Я думала, что вы стали серьезным человеком, Ли Донхёк, — её голос достаточно настойчивый, чтобы омега смог пошутить. Остаётся только кивнуть и молча доедать свой ужин.       Джено больше не надоедает вопросами про своего «друга» по переписке, и младший вдруг становится супер свободным, чтобы тупо учить каждый вечер уроки и зависать в компьютере. Приходится изредка выходить перед сном во двор с целью подышать городским воздухом и послушать спокойные песенки. Внутри как будто дыра появилась, и не понятно почему. Хотя всё тут предельно ясно — у всех в школе любовь, свои дела, один Донхёк без ничего и дома. От скуки завыть хочется, жаль только это не поможет.       Донхёк на каждой перемене ходит до класса Минхёна, чтобы увидеть кислую мину и пошутить над его отросшими кудрявыми волосами, но почему-то ни разу на него не натыкается, хотя в любой другой день они бы встретились наверняка. Омега значения этому не придаёт, но почему-то изредка не скучает, понимая, что раньше они виделись по несколько раз за день. Он даже готов пожертвовать легкими, чтобы постоять в одной тесной кабинке и просто помолчать. Как никак, но в последнее время круг его общения был невелик: Джено и Минхён. Не удивительно, что так хочется перекинуться парой фраз с альфой.       — Ты понимаешь, что теперь я наказан на целых две недели? — Джено заливает про своё наказание уже целый день, и Донхёк слушает в пол уха, быстро пропуская ступеньки. Учебный день подошел к концу, омега может вздохнуть полной грудью.       — Какой ужас, — всё-таки проговаривает младший, чтобы показать, что внимательно слушает. Краем глаза замечает какое-то столпотворение за школой и удивляется, когда, прорываясь через кучку школьников, выбегает с порванным пиджаком Минхён.       — Стой! — за альфой следом бежит незнакомый парень.       Минхён никого вокруг не видит, проносится мимо омег прямиком в школу, и тогда Донхёк замечает на его кедах капли крови. Внутри поднимается небольшая паника. Омеги неспеша подходят к кучке из альф, те стоят, раскрыв рты, и ничерта не делают, пока какая-то девушка пытается остановить свой плач, вытирая грязными рукавами свои щёки. Её шея вся в крови, одежда испачкалась, такое чувство, будто здесь была война, не иначе. Донхёк успевает сделать несколько фото, прежде чем его руки ловит какой-то странный тип, бешеным взглядом прожигая в нём дыру.       — Ты что делаешь?! — омеге становится по-настоящему страшно, но он что есть силы пытается вывернуться. Стоящий позади Джено тоже вмешивается.       У сумасшедшего альфы окончательно срывает крышу, и он отпускает чужие руки, чтобы замахнуться, заставляя телефон Донхёка выскользнуть и стукнуться о стену, и со всей силы ударить парня в плечо. Омега падает, Джено успевает немного смягчить удар, но голова всё равно начинает кружиться. Он видит перед собой эти тупые рожи и слишком беспокоящегося друга, вспоминает об убежавшем альфе и слегка приподнимается на локтях, из-за шока совсем не чувствуя боли.       — Твою ж, — кряхтит он. Кажется, что ему как минимум сломали позвоночник в верхней части туловища.       Пострадавшая девушка на минуту перестает плакать, испуганными глазами смотря на развернувшуюся сцену.       — Гори в аду! — кричит она, кидает свой рюкзак в альфу. Тот получает по лицу и кажется готовится ударить и её, но толпа вокруг них резко рассеивается, парни бегут кто куда, и альфа в панике кидается за ними, совсем забывая о девушке и валяющемся телефоне.       К ним спустя несколько секунд прибегают учительница и запыхавшийся Минхён. Донхёк ловит чужой обеспокоенный взгляд и падает обратно на землю, немного выдыхая.       — О боже! — вскрикивает женщина и подхватывает еле стоящую на ногах девушку, альфа им помогает и говорит Джено, чтобы помог Донхёку.       — Телефон, — шепчет на ухо лежащий парень. Омега быстренько кидает пострадавший телефон в свой рюкзак и помогает другу встать. Они неспеша следуют за впереди идущей троицей и останавливаются перед дверью медпункта.       — Не надо, — просит Донхёк, а сам морщится от боли.       — Думать надо было раньше, а не лезть.       Через минуту к ним выходит Минхён и сам подхватывает омегу, без вопросов заводя в кабинет, а Джено остаётся снаружи. Парень замечает сидящую на кушетке девушку с небольшим пластырем на шее и гладящую по её спине учительницу, переводит взгляд на альфу, который старается аккуратно усадить его на стул. Донхёк оказывается слишком близко к чужому лицу, вдыхает запах и немного успокаивается — кровь на одежде альфы не его. Сам не понимает, почему его это так волнует.       К ним сразу же подходит медсестра, спрашивает, где болит, и просит немного расстегнуть рубашку. Омега поднимает руку, тут же роняя её обратно из-за резко вспыхнувшей боли в области надплечья.       — Я помогу, — Минхён неторопливо расстегивает пуговицы на рубашке младшего, доходит до середины груди и останавливается, слыша беззащитный писк «хватит». Альфа неожиданно резко оголяет чужое плечо и немного отходит, позволяя медсестре внимательно осмотреть омегу.       — Придётся ехать в больницу, — говорит она с неким сочувствием в глазах, а Донхёк кидает жалобный взгляд на Минхёна, здоровой рукой хватаясь за его запястье. — И чем раньше, тем лучше.       — Я понял. Позабочусь об этом, — альфа отдирает от своего запястья омежью руку, Донхёк успевает потеряться. Спустя секунду Минхён перехватывает чужую ладонь другой рукой, сцепляя пальцы. Страх в глазах парня не передать словами. — Идти сможешь?       Омега кивает и с чужой помощью поднимается, взглядом умоляя помочь одеться. Альфа натягивает рубашку с пиджаком обратно, а пуговицы застегивает уже в коридоре, пока Джено вызывает им такси.

***

      В больнице с последнего раза особо ничего не изменилось, от знакомого запаха медикаментов всё так же мутит. Донхёк из последних сил держится за чужую руку, как за спасательный круг, но уже в кабинет врача приходится заходить без альфы.       — Перелом ключицы, — обыденно говорит доктор, чиркая на листе корявым почерком. Омега кажется и вовсе теряется, голова плывет, пока добрая процедурная медсестра ведет его в свой кабинет и пичкает там какими-то таблетками. Выходит он к друзьям уже с повязкой через плечо и тяжелой головой.       — Твоя мама приехала. Она у врача, — Джено подставляет своё плечо больному и трогает чужой лоб. — Ты весь горишь.       — Всё нормально, я уже выпил таблетки.       Они сидят втроём в тишине, запах больницы неприятно щекочет омеге нервы. Мама Донхёка выходит через десять минут, взволнованно расспрашивая сына о самочувствии.       — Ну и перепугал же ты меня, Хёка, — она треплет его по голове и краем глаза замечает, что альфа, сидящий рядом с её сыном выглядит не лучше. Тот отводит свой взгляд, но ничего не говорит. — Это ты с ним что ли подрался?       — Нет, мама, — выпаливает слишком громко омега, после затихая.       Женщина устало кивает, ещё раз кидая взгляд на единственного альфу, и пихает в свою сумочку бумажки, которые ей дал врач.       — Ну что, поехали, подвезу вас.       Минхён тут же подскакивает, благодарно отказывается от предложения и смотрит в последний раз на омегу, прежде чем уйти. Донхёка безумно клонит в сон после выпитого лекарства, и он жалобно просит поскорее уйти из светлого ада.       Омега просыпается ближе к десяти вечера, и первая мысль, что посетила его сонную голову, была по типу «неудобно держать телефон левой рукой». Экран слепит своей яркостью, и парень с закрытыми глазами пытается сбавить её, но телефон из руки падает быстрее, чем он успевает дотянуться до нужной иконки.       — Да блять…       С десятой попытки он всё-таки это делает. Полностью раздолбан. Бедный телефон. Половина экрана попусту белая, виден только небольшой кусочек рабочего стола, но сенсор, на удивление, работает, несмотря на многочисленные трещинки.       — Донхёка, ты проснулся? — в комнату заглядывает мама, неспеша проходя к кровати. Она помогает сыну подняться на кровати. — Ты как?       Женщина приглаживает лохматые волосы и трогает чужой лоб. Слава богу, температуры нет.       — В порядке. Вот только телефону конец, — он устало кидает бедняжку обратно на кровать и замечает на столе коробочку. — Когда ты успела?       — Твой друг помог выбрать, — она подмигивает ему и помогает дотянуться здоровой рукой до нового телефона. От ощущения нового гаджета в руке становится немного легче, приятно конечно получать подарки, но только не после таких испытаний. — Завтра в школу можешь не ходить.       — Отлично, — хмыкает омега, нажимая на кнопку включения. Глаза оторвать не может.       — Меня вызывают в школу, завтра. Ты мне хочешь что-то ещё рассказать?       — Я пытался помочь, — перебивает. — Это всё, что я могу сказать.       Она кивает, выдыхая «знаю» и оставляя парня наедине со своим новым гаджетом.       — Хорошо, что всё обошлось. Травма не такая серьёзная, но впредь, пообещай мне, что будешь осторожен. Несмотря ни на что, ты омега, пусть альфы дерутся. Ты меня понял?       Донхёк на автомате кивает, не до конца осмысливая чужие слова. Он и не хотел вмешиваться, но тупо стоять и смотреть не мог.       — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи.       Дверь тихонько закрывается, омега слышит тихие шаги матери и грустно выдыхает. Какие к черту последствия? Он, честно говоря, не думал тогда головой, действовал чисто на автомате, забыв про всё. Даже о том, что он тоже омега. Да и кого это в принципе волнует? Он же, в конце то концов, парень.       Донхёк аккуратно, чтобы не потревожить больную сторону, поворачивается, подтягивает повыше подушки и прислоняется к ним спиной, стараясь не двигаться. С того телефона он кое-как умудряется перетащить симку и карту памяти, постоянно злясь и возмущаясь из-за неудобства. Тут же он понимает, что придётся писать теперь только левой рукой. Зашибись. Вот тут-то он и скатится в своем рейтинге в школе. Не то чтобы его это сильно волновало, просто матери приятно. Было.       — Да пошло оно всё.       Омега хмуро пинает в ногах одеяло, плечо начинает ныть, и из-за этого он раздражается ещё больше. Новый телефон немного, но отвлекает. Кучу времени уходит на то, чтобы привыкнуть к новому экрану, скачать приложения и просто понудить насчет восстановления паролей, потому что заниматься их запоминанием он не собирался. Как только удаётся зайти в инстаграм, Донхёк тут же нажимает на иконку сообщений. Когда он успел стать заложником интернета, хрен знает.       «ты в порядке?» — от Минхёна. Омега удивляется, но старается значения этому не придавать. Точно такое же сообщение есть и от Джено, но парень решает, что напишет альфе первому.       «Да. А ты? Забыл спросить, тебе же не попало?» — ответ почти сразу же читают.       «я цел и невредим. а вот ты меня конечно поражаешь. как так можно было упасть? всего-то с одного удара…» — омеге не кажется, он видит наезд в свою сторону, но отвечать почему-то не спешит. Да и не знает, что сказать. Ему обидно. Он вроде тоже помочь пытался, а вышло как всегда через жопу.       «Я вообще-то из-за тебя туда сунулся» — и вот нахрена, спрашивается нахрена он это написал? Лучше бы просто проигнорировал. Донхёк нервно смотрит на значок «прочитано» и кусает губы, отпуская на кровать руку с телефоном. Нет, он не будет читать. Вдруг его снова упрекать будут?       Диалог долго висит без ответа, омега облегченно выдыхает и лезет в переписку с Джено, чтобы немного успокоиться. Несмотря на то, что друг ему настроение немного поднимает, но осадочек от «благодарности» старшего до сих сидит где-то под сломанной ключицей.       «спасибо, но это того не стоило. я справился бы сам, теперь из-за меня у тебя проблемы» — и очень грустный смайлик. Донхёк немного спускается в кровати, протирает пальцами уставшие глаза и отвечает, потому что своё «спасибо» он получил, и дуться попусту уже не хотелось. Да и причём здесь Минхён, он сам виноват в том, что не смог защититься.       «Всё норм. Заживёт. Прекрати делать вид, будто ты переживаешь» — и откидывает телефон в сторону, чтобы сходить на кухню попить и принять лекарства. Под шеей снова разболелось, Донхёк мучительно долго ждёт, пока подействуют таблетки, чтобы со спокойной душой прогулять завтра уроки.

***

      В комнате очень душно, Донхёк понимает это даже находясь во сне. Неудобная поза, затекшие конечности. Омега кое-как добирается до собственного стола, чтобы глотнуть простой водицы. Жажда.       На часах не переваливает за десять. Парень ещё удивляется, что он так долго проспал, потому что заснуть с вечера было нереально. Будто бы и не спал вовсе.       — И долго мне эту штуковину носить? — сонным голосом мычит в трубку он, еле доходя до кухни и облегченно выдыхая, потому что мама оставила завтрак на столе. Ему всего-то нужно его разогреть. Вчера, честно говоря, не до всей этой фигни было, а сегодня уже как никак голова просветлела.       — Недели три, милый, — мама в телефоне чем-то хрустит. — Потом врач посмотрит.       — Да черт, — он смотрит на потолок. Почти целый месяц терпеть эту хрень? Интересно, он вообще потом сможет рукой пошевелить? От этой мысли Донхёк немного трусит, протягивая свободную руку к зафиксированной и жмякая пальцы. Фух, вроде чувствительность есть.       — Ешь давай. Я на обед не приду, в школу заеду. Если что звони, но знай, что я занята.       — Понятно, — Донхёк не успевает сказать простого пока. Ну и ладно, кушать хочется сильнее.       После еды и жизнь становится проще, и боль почти не беспокоит, и вообще даже воздух меняется. Омега закидывает грязную посуду в раковину и идёт умываться, кое-как справляясь с повседневной задачей. Да уж, вот чего-чего, а такого подвоха от своей левой руки он ожидал. Кажется, что зубы не почистил, а просто погладил десны, где-то сильнее, где-то слабее, но от боли пару раз выматерился конечно.       Через полчаса свободного валяния на диване его телефон неожиданно затрезвонил.       — Привет неудачникам, — голос друга необычайно бодрый. — Как там новенький телефон поживает?       — Привет неудачникам, которые учатся.       Джено со смешком хмыкает.       — Тут, короче… В школе какой-то треш, серьёзно. Вчерашний придурок походу сын важного человека. Нам конец.       Донхёк не признаётся, но немного стало страшно со слов друга.       — В чём дело? — тихо.       — Благодаря тебе теперь вся школа знает о той компашке. Зря ты вчера опубликовал на сайте школы их фотографии. Даже если анонимно, они-то понимают, что это мог сделать только ты.       — Тебя вызывали? - пф, будто его беспокоят какие-то придурки.       — Ещё нет. Но Минхёна держат там уже второй урок подряд. Не знаю, что там происходит, но думаю ничего хорошего. Я и вправду боюсь туда заходить.       — Может просто спрашивают, что да как было. Не переживай, - хотя о чём можно так долго говорить, хрен знает.       Друг свою бодрость за один раз выдыхает. Донхёк это замечает и говорит «крепись», одновременно вызывая такси и в домашней одежде направляясь на выход. Лучше он будет знать, что там творится, чем сидеть дома и переживать. Ладно хоть куртку не забывает захватить.       — Что ты тут делаешь? — Джено удивлённо подскакивает с кресла напротив кабинета директора, чуть не роняя на пол свой старенький телефон. — Какого фига?       Друг злится, и Донхёк честно не знает почему, ведь он просто хотел поддержать его.       — Почему тебя ещё не вызывали? — игнорирует вопрос парень. — Ты прогуливаешь уроки?       Джено косо смотрит на чужой прикид, недовольно цокает и забивает. Его друга не исправить, он как осёл, упертый до невозможности.       — Да кто его знает, — вздох. — После первого урока меня сразу же позвали, сказали мол посиди подожди, директор занят пока. Ну я думаю, ок, посижу. Через минуту приходит Минхён и вот уже два часа у него сидит, фиг знает, что они там делают.       Донхёк поправляет футболку под повязкой, хмыкает «понятно» и стучится быстро в тяжеленную дверь.       — Добрый день, директор, — омега слышит, как сзади матюгается его друг и поспешно заходит, встречая удивленный, после нахмуренный взгляд знакомого альфы.       — Добрый, чем я могу вам помочь? — его густые брови птичкой вздернуты вверх, а глаза неотрывно смотрят на него, из-за чего парень немного тушуется, но всё же подходит к директорскому столу. Сбоку слышится усталый выдох, и омеге приходится отвлечься на альфу. У Минхёна безумно потрепанный вид, как будто он работал ночь и не спал совсем, а дурацкая школа доводит его до точки кипения. Форменного пиджака и брюк нет, белая рубашка совсем не от формы, галстук неаккуратно свисает прямо с голой шеи. Такое чувство, будто альфа на этом галстуке сейчас повеситься думает. Вот из-за чего его так долго здесь держат. В их школе всё-таки слишком строги к форме. Особенно директор.       — Почему вы не в форме, молодой человек? — голос директора пробирается до самых костей, и Донхёку приходится отвлечься от созерцания парня, который от скуки тоже рассматривает его. Два дебила это сила.       — Как видите, моя рука…       Омега неловко приподнимает правую, показывая всем своим видом «вам плохо видно что ли?»       — Имя и класс, — требует мужчина. Донхёку остаётся только закатить глаза и прошипеть своё имя. Класс он говорит спустя минуты недовольного молчания.       — Родителей можете не вызывать. Мама сама приедет скоро, — омега устало выдыхает и присаживается подальше от директора на диванчик к альфе, который распластался своими руками и ногами повсюду.       — Подвинься, — пинает парень старшего и победно ухмыляется, когда Минхён все же немного решает подвинуться. Они сидят так в полной тишине, омега неловко поправляет свою повязку и трёт шею, которая начинает несильно ныть. Из-за какой-то фигни распереживался, теперь чувствует себя последним дураком. Жаль, конечно, что Джено тоже попало, он из-за Донхёка уроки прогуливает, значит снизятся баллы. И если на альфу немного всё равно, то на друга нет, потому что… потому.       — Сильно болит? — Минхён приближается, прикасаясь своим плечом к другому плечу, видимо из-за гримасы, которая получилась на омежьем лице. Не то, чтобы было больно, скорее неожиданно неприятно и сильно. Он не привык к неожиданным болючим покалываниям.       Донхёк немного привстаёт, чтобы кинуть взгляд на директора, полностью занятого своими делами, и наконец слегка расслабиться, откидываясь обратно.       — Всё заебись, — шепотом куда-то в висок. Альфа хватается за пострадавшее от чужого теплого дыхания ухо и угрожающе смотрит в чужие глаза. Повисает неловкое молчание, когда омега всё-таки отрывается от чужого плеча и при очередном неосторожном движении чувствует боль, которую скрывает полуулыбкой.       — Зачем пришел? — тихо-тихо спрашивает старший, чтобы не привлекать к себе внимание мужчины за столом. Донхёк начинает копошиться с целью найти более-менее удобную позу на этом супер деревянном диване.       — Хотел убедиться, что тебя исключили из школы за плохое поведение, — парень кидает свой надменный взгляд на Минхёна, получая в ответ лишь небольшой смешок. Надо же. На альфу его чары не действуют. — Как жаль, тебя скорее всего просто отстранят на несколько дней.       Старший тут же затихает, весь погружается в себя, и омега потихоньку начинает жалеть, что вообще раскрыл свой рот. Нет, это не чувство вины, это понимание своей бестактности. Минхён же в выпускном классе, ему явно не стоит пропускать занятия, ведь всё идет в аттестат, который будут рассматривать строгие дяди и тёти при поступлении в университет.       — Прости.       — Всё нормально.       На десять минут в кабинете воцаряется тишина, нарушаемая лишь шуршанием бумаг со стола директора и глухими ударами по клавиатуре. Донхёк каждую минуту меняет положение, чем изрядно отвлекает двух альф от своих дел. И только когда Минхён молчаливо протягивает руку, просовывает за чужую спину и чуть тянет парня за футболку вниз, омега наконец успокаивается, позволяя своей ноге подняться на колено альфы.       — Идеально.       Старший хмыкает, пытается вытянуть свою руку обратно, но сдаётся, оставляя бедняжку под весом парня.       — Так… что вчера произошло? — Донхёку правда интересно, из-за чего он сейчас тут давит своей спиной бедную руку и терпит этот скрип директорского кресла. Альфа чуть-чуть подтягивается на диване и льнет к чужому плечу, чтобы говорить в самое ухо.       — Парень не смог перенести отказа от омеги и слетел с катушек, — младший заинтересованно смотрит в чужие глаза. Он шутит что ли? — Потерпев неудачу во второй раз, он решил, что если поставит метку, то она станет его.       Альфа задумчиво начинает рассматривать чужую шею, из-за чего Донхёк весь покрывается неприятными мурашками и толкает того слабо плечом. Тупые шутки.       — Вот и вся история, — Минхён немного отодвигается, но омега всё равно проводит по шее рукой, чувствуя невидимые прикосновения. Бесит. — Если тебе интересно, то девчонка перевелась, а парней отчислили.       Надо же. Вау. Неужели ситуацию так быстро разрешили? Со слов только одного Минхёна?       — Учительница помогла, — улыбается альфа. Вот оно что. — И ты тоже. Спасибо.       Омега самодовольно улыбается, вспоминая, какой фурор произвели его фотографии на сайте школы. Теперь и удалить их можно, раз всё в порядке. Ещё бы вдарить тому тупоголовому альфе по башке, чтобы на место встало, и зашибись.       — Ты не боишься, что тебя подловят в тёмном углу и отметелят по полной? — альфа потихоньку скатывается по спинке дивана и зевает.       — Буду ждать. С нетерпением, — шепчет он, и Донхёк не видит ни капельки страха в чужих глазах. То ли старший так уверен в своих силах, то ли надеется на что-то, но омега даже не удивляется — у Минхёна фиг знает что на уме.       Младший немного зависает, находясь в своих мыслях. Какой-то болван решил испортить чужую жизнь, потому что не смог потерпеть отказа? Либо он на самом деле сильно её любит, либо просто психопат, которому кажется, что весь мир у его ног. Тут скорее второй вариант, потому что с любимыми так не поступают.       — Эй, а ты… — вопрос застревает где-то на кончике языке, когда он слегка поворачивает голову к альфе. Весь придавленный заснул в неудобной позе, облокотившись головой на спинку дивана и чуть на плечо младшего. Донхёк вздыхает, ведь теперь он хер пошевелиться сможет.       Метка. Он никогда особо не задумывался над этим. Школьники не интересуются этим, ведь метки — это головная боль людей постарше. С самого детства им вбивают в голову: «не смейте метить, если даже капельку не уверены в человеке». Потому что альфа теряет часть своего запаха, а омега наоборот — приобретает, но из-за смешения несочетаемых, не предназначенных друг другу ароматов обычно такие омеги остаются одиноки. Никто не захочет жить с омегой, от которого разит другим.       — Скотина, — думает про себя Донхёк, мысленно умирая. Он же тоже омега, чтоб его. Так вот хер он позволит какому-то долбаебу испортить ему жизнь. Даже если он и не думает связываться с альфами, как-то не хочется вот так вот оказаться жертвой на голову больного.       Минхён несильно дёргается во сне и начинает тихо посапывать, из-за чего омега переводит взгляд на директора, боясь, что тот заметит и им обоим попадёт.       Чёрт, Джено. Он наверняка волнуется там в коридоре, места себе не находит. Сейчас бы дотянуться до телефона, который зажат между ним и старшим.       — Здравствуйте, — в кабинет неожиданно врывается его мама вместе с Джено. Оба смотрят на директора, а потом переводят взгляд с него на ребят, развалившихся на диване. И если мама ничего не говорит, проходя дальше к директору, то Джено неплохо так залипает, часто-часто моргая. Он там значит переживал за них, места не находил, а они тут сидят и сюсюкаются друг с другом. Донхёку кажется, что парень сейчас плюнет в него и уйдет, но вместо этого лишь вздыхает и идёт за женщиной, что остановилась у директорского стола.       — Проснись, прид… — толкает затекшей рукой в бок. Потом ещё раз, и ещё, пока не удаётся вытащить руку полностью и треснуть ею по чужой ноге.       Минхён резко открывает глаза, первые две секунды ничего не понимая, а после выпрямляясь и вытаскивая свою посиневшую руку из-за чужой спины. Омега ойкает от неожиданной смены положения, но старается сразу же подняться. Гребаный неудобный диван.       — Можете быть свободны, — на удивление Донхёка и Минхёна парня быстро отпускают, и Джено, проходя мимо них, взглядом зовёт их идти за собой. Что-то стало немного страшно.       Раздаётся звонок. Перемена. Хорошо, что в этой части школы нет учебных классов, ибо привлекать лишнее внимание сейчас никак не хотелось.       — Какого хрена? Написать что ли слабо? — омеги стоят чуть поодаль от кабинета директора и начинают выяснять отношения. — Я там чуть коньки не двинул. Думал, что отчислят нас втроем и всё, конец.       Альфа смотрит на двух парней незаинтересованно и разминает свои затекшие конечности, отмечая про себя, что благодаря ему теперь и Донхёк выглядит помято. Это заставляет глупой улыбке появиться на его губах. Ну и фиг ли, альфа всегда за, если это выгодно и ему.       — Да всё же нормально, че ты начинаешь то.       Джено что-то невнятно фыркает, а после уходит, даже не попрощавшись. Вообще-то ему одному сегодня на занятия надо. Минхёна точно не пустят в класс без формы, а Донхёк и сам не пойдет.       В неловком молчании альфа провожает взглядом уходящего омегу и спустя несколько секунд тоже сваливает, не желая больше находиться в этом месте ни минуты. Он всё прекрасно уяснил с первого раза. Кто виноват в том, что его форме пришёл конец? Только он, но найти новую не так-то просто. Отдавать за другой экземпляр приличные деньги не особо хочется. Пусть лучше её отремонтируют за копейки, чем тратиться впустую.       — Ты преследуешь меня? — Донхёк стреляет своим взглядом прямо в чужие глаза. Кто же знал, что он тут окажется.       Минхён без слов достаёт из кармана штанов зажигалку, а после сигарету, которая каким-то чудом не сломалась. Хранить целую пачку как-то негде, она в куртке в гардеробе. Альфа понимал, что точно захочет прикурить. Омега глазами недовольно провожает парня прямо до кабинки и заходит в соседнюю, желая поскорее избавиться от этого неприятного ощущения наполненности.       — Тебе помочь? — раздаётся в тишине помещения. В этом крыле здания туалет для школьников редко используется по назначению, поэтому здесь никого нет. И омега позволяет себе громкое:       — Иди нахуй.       Желания идти из-за этого придурка на другой этаж, встретить кучу школьников на своем пути нет, поэтому остаётся только терпеть и торопливо пытаться стянуть одной рукой домашние штаны. Спасибо хоть, что не школьные брюки.       — Может всё-таки помочь? — смеётся альфа через стенку и щёлкает зажигалкой, прикуривая.       Донхёк молчит, занятый совсем другим делом. Кое-как справляется с этим в одиночку, и с облегчением пытается натянуть сползшие до лодыжек штаны. Заморачиваться о чистоте времени не было.       — Какой самостоятельный, — хмыкает Минхён, когда младший выходит из кабинки, и раздаётся шум льющейся воды.       — Блять, — да пусть горит в аду тот пидор, что размахивается своими граблями. Когда ему снимут эту штуку, он будет прыгать от счастья. — Че, даже уже не закрываешься?       Донхёк спокойно открывает дверь чужой кабинки.       — Нафига? — логичный вопрос. Как будто если он и вправду закроется, то его никто не увидит и не узнает. — Что-то хотел?       Омега поправляет задравшуюся футболку, морщит нос от запаха курева и наконец встречается глазами с альфой.       — Дай затянуться, — вот нахера, спрашивается ему, это надо? Делать что ли ему больше нечего?       Минхён удивленно моргает, стряхивая пепел в мусорное ведро и красиво выдыхая через рот белый дым.       — Ты же всегда против был, нос воротил, — ждёт ответа. Тот даже сейчас почти не дышит из-за дыма, так как он хочет затянуться?       Младший тупо пожимает плечами. Да хер знает, кто его за язык потянул. Скорее просто хотелось узнать, что в этом находит альфа, выкуривая целую пачку за неделю. Он уже разворачивается, чтобы свалить, но чужая рука захлопывает открытую дверь. Парень открывает рот, чтобы спросить какого черта, но получает лишь дым в лицо, от которого начинает задыхаться. Снова.       — Сука, - шипит через боль, открывая рот, и получает новую порцию дыма уже прямо в глотку.       Альфа держит руку на двери, не даёт тому выбраться. Пусть поймет наконец, что это не его. Он даже дышать не может, так что нечего ему выделываться.       — Всё ещё хочешь затянуться? — дыма между ними почти не осталось, но того, что омега успел вдохнуть в самом начале, хватает, чтобы начать паниковать от нехватки чистого воздуха. Кашель раздирает горло. Донхёк зажат в углу между стенами и альфой, и единственное, куда он догадывается податься — это вперед, интуитивно притягиваясь носом к чужой шее. Запах кожи хорошо блокирует даже такой резкий запах, и омега вдыхает слабый аромат часто-часто, как будто не может надышаться. «Не, ну точно придурок» — проскальзывает в голове мысль, когда лёгким становится немного лучше.       — Надеюсь, урок усвоил, — отрывается альфа первым, когда омега случайно задевает губами шею. Тот наверняка этому значения даже не придаёт, но Минхён не тот, кто может спокойно переносить подобное. В шею слишком жарко дышали, успели поиграть с его нервами. Хорошо, что между ними была ещё больная рука младшего. Тут уже становится непонятно — кто кого учил, кто кому преподал урок. — И в следующий раз не игнорь сообщения, а то хуже будет.       Старший смывает остатки в унитазе и сразу же уходит, оставляя Донхёка так и стоять-офигевать от жизни. Он конечно долбаеб тот ещё, зачем попросил у Минхёна — фиг знает. Ведь прошлый раз ничем хорошим не закончился.       Урок усвоен. Спасибо, учитель.       А насчёт сообщения. Да пофиг. Если он не хотел отвечать, значит не хотел. Какое ему дело? Вот и пусть идёт нафиг.