Разделим одно на двоих

      У Джено всё валится из рук после ссоры с Донхёком в тот день. Младший переживает, дураку понятно, но, а как же быть старшему? Нервы ни к черту, нарываться не хочется, легче просто уйти, и поговорить позже.       — Привет, — Джемин как всегда чувствует, когда звонить не стоит. У Джено нет никакого желания говорить с кем-то, поэтому он просто дышит в трубку, пытаясь собраться с мыслями. — Джено~я, ты меня слышишь?       Мягкий голос приятно ласкает уши, омега снова превращается в желейное нечто и скатывается c кровати на пол, попутно отвечая:       — Слышу, — получается со вздохом, Джено уже хочет поскорее закончить разговор, но альфа кажется наоборот, в самом наипрекраснейшем положении духа. Как в принципе и всегда. Омега завидует этой его черте характера, а ещё тому, что парень весь такой идеальный, заботливый. Джено с ним не сравниться.       — Ты заболел? — всё так же ласково. У альфы голос просто такой, вечно беспокоящийся.       Они долго молчат. Джено собирает свои мысли в кучу, Джемин упорно ждёт.       — Я в порядке. Давай поговорим позже? — умоляет.       Альфа расстроено выдыхает, но всё же говорит тихое «хорошо» и сразу же прощается. Омега не то чтобы винит себя, но где-то под грудиной тянет. Остаётся только зарыться под одеяло с головой и забить на всё и на всех. На время. +       Донхёк устало набирает лучшего друга. Да где его носит? Вроде только вчера нормально общались, даже в магазин ходили. А сегодня он решил его проигнорировать?       — Джено дома? — вежливо интересуется Донхёк у мамы друга. Естественно того нет даже в собственной квартире. Удается связаться с ним только к вечеру.       — Ну что случилось? — как только в телефоне слышится чужое дыхание, спрашивает омега.       — Да всё в порядке, просто. Мне всё ещё нужно держаться от тебя подальше? Я чувствую, что мне не хватает общения с тобой.       — Ты хочешь рассказать что-то про Джемина? — улыбается Донхёк. Он не слышал от друга об альфе уже целых три дня, и теперь как-то странно осознавать, что скучает по этой бессмысленной, но забавной болтовне. Да тупо по разговорам ни о чем, прогулкам до школы и обратно, да о чувствах старшего, в конце-то концов. Хотя он и слушает в таких случаях только вполуха. Неважно.       — Да, я хочу много что сказать, — начинает слишком эмоционально омега, но останавливается. — Например, что ты дурак и что никто, кроме малолеток не думает, что ты шлюха.       Донхёк аж прыскает со смеху.       — Тем не менее я видел в туалете сегодня парочку достаточно прелестных фраз с моим именем.       — Пусть, уборщицы все равно смоют. Но… думаешь в школе никто не знает, что мы с тобой общаемся? Каждый день же с тобой шляемся по коридорам. Ну не совсем ли?       — Ладно, сдаюсь. А то сейчас у тебя голос сорвется.       Младший сдаётся, со вздохом, но сдаётся. Да и вправду глупо всё это. Между ними воцаряется молчание, изредка прерываемое чужими шмыганиями.       — Ты заболел?       — Нет.       Молчание.       — Ну так что там с твоим Джемином? — Донхёк наконец задает волнующий старшего вопрос.       — Да из-за тебя всё! — громко в трубку, младший аж офигевает.       Ушло как минимум три часа, чтобы рассказать всё, что накопилась. Большую часть времени Донхёк молчал, изредка проваливаясь в сон и слыша тихий смех друга.       — Не спи, ещё чуть-чуть осталось обсудить. Самое важное.       Младший кивает, в темноте комнаты открывая глаза и выдыхая — скоро можно провалиться в сон. Ура.       — Кто-то завтра идёт к Минхёну, мм? — Донхёк не видит, но на сто процентов уверен, что друг гаденько улыбается.       — Блин, вот так и знал, что не надо было тебе писать.       — Ты что… — затихает парень. — Боишься?       — Как-то стремновато одному к нему тащиться. Почему ты меня кидаешь? Я ему друг настолько же, сколько и ты.       — Я там буду лишним, — по-дружески уверяет Джено. Донхёк даже как-то успокаивается — он в принципе и так особо не думал, просто кажется, что они реально стали друзьями? Вот так вот сложно, долго и необычно.       — Нет, ты просто бросаешь. Я припомню тебе это. Жди своего часа. Сладких… не снов…       И сбрасывает вызов, чтобы дать себе позлорадствовать. Вот и правильно, друзей не кидают… другим друзьям?       Пофиг. Нужно спать. +       День прошёл на удивление спокойно, лишь Минхён пару раз пытался завязать разговор в мессенджере, что безумно отвлекало (бесило) Донхёка.       «Я приду к тебе в четыре, прекрати мне писать» — не выдерживает омега в конце концов.       Под вечер холодает — скоро закончится осень, зима уже дает о себе знать. Путь до дома Минхёна оказывается слишком быстрым. Парень даже не успевает понять, как стоит перед дверями чужой квартиры и нервно ждёт, пока ему кто-нибудь откроет. Спустя две минуты громких чертыханий ручка двери опускается вниз, и омега встречает как-то слишком довольного альфу.       — Я правда думал, что ты не придёшь, — чуть сглаживая улыбку говорит старший. У него взлохмаченные волосы и зубная паста в уголке рта. Он что, целый лень проспал, а когда не спал, надоедал младшему?       — Я всё ещё могу уйти, — разворачивается парень в шутку. — Сколько можно курить?       Минхён немного опускает взгляд в пол и отодвигается, позволяя омеге протиснуться в их маленькую узенькую прихожую.       — Не могу без них, задыхаюсь, — пытается оправдаться, хотя сам понимает, что пора завязывать.       Пока Донхёк раздевается, старший принюхивается — от парня пахнет скорой течкой и ещё сильно-сильно морозной улицей. Это заставляет немного задуматься.       — Чай, кофе?       — Воду.       Альфа оставляет младшего в прихожей, а сам уходит на кухню, чувствуя спиной чужой осуждающий взгляд.       — Я не особо разбираюсь в людях, но по-моему ты не в себе. Чтобы хромые крутились на кухне?       Донхёк легонько толкает старшего в плечо, проходя мимо и останавливаясь рядом с раковиной, над которой висят кружки.       — Разрешишь? — омега поворачивается на шум. Альфа стоит в дверном проеме, спиной подпирая косяк и наблюдает за младшим, после кивая.       Парень справляется со всем сам — на удивление старшего — такое чувство, будто это его собственная кухня.       — Будь я твоей мамой, выгнал бы тебя за курение. Всю квартиру прокурил.       — Как жаль, ты не моя мама.       Альфа пожимает плечами и приглашает взглядом пройти наконец в его комнату, так как ноги почти не держат.       Донхёк тихо следует за парнем. Он хочет кричать о неловкости, о застывшем в воздухе недоразумении, но упорно молчит, пытаясь на ходу придумать дальнейшее развитие вечера. В комнате Минхёна почему-то теплее, чем в других частях квартиры. Прогретый воздух как-то ужасно действует на состояние омеги — голова потихоньку начинает кружиться. И единственное, до чего он успевает додуматься, так это сесть на чужую незаправленную кровать, всё ещё сохранившую тепло от тела.       — У тебя есть ещё планы на вечер? — альфа как-то слишком резко вырывает парня из потока собственных мыслей. Донхёку ничего не остается, кроме как помотать головой.       — Тогда я хочу предложить тебе посмотреть один очень интересный фильм, — старший грузно опускается рядом. — Давно хотел его посмотреть… С тобой всё хорошо?       Омега недолго молчит, потом поднимает взгляд на Минхёна. Тот выглядит слишком расплывчато в его глазах.       — Мне нужно подышать, — младший аккуратно встаёт, приближаясь к окну и открывая одну половину. Свежий воздух не особо помогает — из-за холода в носу сильно щиплет, а морозный ветер лишь заставляет задыхаться. — У тебя очень душно.       Минхён слышит, как дрожит чужой голос, и кое-как встаёт с кровати.       — Давай откроем на проветривание, тебя ведь продует, — он немного наваливается сзади, и лишь когда справляется с окном, несильно затягивается. Определенно, скоро течка.       — Если тебе нехорошо, не нужно было приходить.       Старший соврет, если скажет, что от запаха омеги у него кружится голова или ему сносит крышу. Нет, такие истории выдумки в большинстве случаев. У Минхёна лишь перехватывает дыхание и щекочет в носу, запах пробивается как будто в легкие, заменяет дым от сигарет. Всего-то.       — Я в порядке, просто не обедал в школе. У тебя есть что перекусить? — Донхёк разворачивается лицом к альфе, выглядит немного бледным, но вполне здоровым.       — Бутерброды подойдут? — ему в ответ кивают.       Минхён ещё несколько долгих секунд смотрит в чужие глаза, пытаясь разглядеть там что-то, и уходит на кухню, если ковыляние можно назвать ходьбой.       Омега, оставшись в комнате один, неспеша выдыхает. Спину неприятно обдувает холодный ветер от окна, и парень быстро перемещается снова на кровать. Следуя каким-то инстинктам, он наклоняется к чужой подушке, валяющейся прямо по середине кровати, и падает на нее лицом, вдыхая запах.       «Да что со мной не так?» — спрашивает он у себя, а сам раскладывает по полочкам каждый аромат, что он чувствует. Ненавязчиво пахнет сигаретами, затем стиральный порошок, чужой шампунь и. наконец сам запах старшего. Да откуда ему знать наверняка, что это его запах?.. Что за бред он несет? Конечно его, чей же ещё.       — Я поставил чай, — кричат с кухни. Донхёк резко поднимает голову, пока сердце заходится в бешеном ритме.       «Что сейчас было? Что я сделал?» — он хватается за волосы, проклиная себя за потерю контроля над собой. Что он там говорил недавно? Быть омегой не так уж плохо? Бред, полнейший бред. Быть омегой невыносимо трудно.       Донхёк нервно встаёт с кровати, оголяет предплечье и пытается перебить чужой запах в голове своим собственным. На удивление, это срабатывает.       — Ты как? — Минхён, увидев плетущегося на кухню омегу, отрывается от телефона. Его глаза сканируют каждое чужое движение и эмоции. Вроде выглядит получше, но всё ещё разбито. Старший никак не может понять — как он не заметил сразу, что парню плохо?       — Лучше, — улыбается омега, и у парня немного стихает волнение. — Не парься ты так, я сам не знал, что мне станет плохо.       Альфа не выглядит впечатленным, наоборот, его взгляд становится чуть жестче.       — Ты же понимаешь, что это из-за течки?       Донхёк опускает голову, подбородком касаясь груди. Это так очевидно, зачем он спрашивает тогда?       — Будь аккуратнее, — в чайнике слишком громко начинает закипать вода. — В прошлый раз ты упал в обморок. Не допускай этого снова.       «Как будто это легко сделать».       — Ты… — раздаётся щелчок, вода закипела. Альфа закрывает рот — чуть не взболтнул лишнего. Лишь тот факт, что младший ничего не ответил, немного успокаивает его — значит к нему всё же пытаются прислушаться?       Омега сидит в тишине, пока старший спокойно разливает в кружки кипяток и ставит их на стол. Сказать нечего, но от этого чувства дискомфорта не возникает. Скорее наоборот, так даже лучше.       — Я не знаю, как тебе помочь, но ты всегда можешь обратиться ко мне. Просто знай об этом.       Альфа достаёт из шкафа чайные пакетики и неловко бросает их на стол. Донхёк на автомате их ловит и заваривает чай. Минхён садится напротив и пытается вырвать свою кружку из омежьего плена.       — Донхёк… Я не смогу выпить такой крепкий чай, — омега радостно смеется, вытаскивает из своей кружки пакетик и прежде, чем отдать вторую кружку альфе, кидает его к нему в чай. Минхён очевидно хмурится, но после того, как замечает гаденькую довольную улыбку, расслабляется, позволяя себе снова улыбнуться.       — Ты не против если мы на кухне посмотрим фильм? — старший очевидно читает чужие мысли, потому что возвращаться в комнату у омеги нет ни малейшего желания.       — Конечно, — кивает младший, наворачивая бутерброды. Альфа возвращается с ноутбуком, ставит его на подоконник и немного разворачивается, чтобы парню тоже было видно. Тянется к своей кружке, попутно включая фильм.       — Он идет всего лишь семьдесят минут, — говорит он младшему. — Ты же никуда не торопишься?       Донхёк улыбается, мотает головой и слишком очевидно пытается не рассмеяться.       — В чем дело? — Минхён не очень понимает. От неловкости хватает кружку и делает глоток, напрочь забывая о крепкости своего чая. — Фу бля.       Пока на заднем фоне играет музыка из фильма, старший пытается своим взглядом убить младшего. Чужой смех еле-еле прорывается через плотно сжатые губы.       — Какого хера, — вынимает из своего чая три пакетика заварки альфа. Сейчас кому-то будет плохо.