Бессмертные

Гарри зашел в тот собор случайно. Поезд в Кельн прибыл ранним утром. До встречи оставалось еще два часа, а на улице лил истинно английский ливень. За воротник пальто с волос стекала холодная вода, от чего Гарри еще сильнее замерз и весь покрылся гусиной кожей. Туристов почти не было, если не считать небольшой группы зевающих иностранцев, ползавших за экскурсоводом. В другой части собора священнослужитель читал проповедь перед местными прихожанами. Гарри бесцельно бродил по храму, пока не прибился к группе туристов. — Шестьдесят лет назад Кельн лежал в руинах, и только этот собор, похожий на обугленный скелет огромного дракона, возвышался над городом. По одной из легенд, его создатель продал душу дьяволу, чтобы заполучить чертежи здания. Но жена… — заученно вещал экскурсовод. Поттер не дослушал чужой рассказ, его внимание привлек двухметровый крест с распятым на нем Христом. Гарри всматривался в лицо измученного человека, с пугающей достоверностью запечатлённого в момент смерти. Распятие производило мрачное и тяжелое впечатление. Поттер с болезненным вниманием разглядывал каждую деталь, словно пытаясь запомнить мельчайшие черты, каждую кость, мускул, сухожилие. «Блажен, кого Господь не укорит грехом, блажен тот, кто обмана не замыслит…» — слова псалмов долетали до Гарри и вводили его в состояние, близкое к трансу. Поттер потерялся во времени и при всем желании не смог бы теперь сказать, как долго он стоял на одном месте. — Крест Геро редко привлекает внимание таких молодых людей, — донесся до Гарри чужой голос. Он повернул голову и увидел священника, стоящего рядом с ним. Служитель был молод, ему нельзя было дать больше тридцати. Невзрачная внешность делала его облик почти безликим, если не считать чистых голубых глаз, оттененных черным сукном рясы. Поттер склонил голову на бок, с любопытством рассматривая мужчину. — Я не так молод, как вам кажется. — Когда люди приходят к Богу, его не волнует их возраст, сын мой, — заметил святой отец. Из-за тусклого освещения на приятное лицо молодого человека легли причудливые тени, и теперь оно казалось неестественно бледным, словно выточенным из камня. У юноши был пустой и отрешенный взгляд, напомнивший священнику ангела смерти, изображенного на одной из фресок собора. «Господь говорит нам: прости согрешения брату своему, и я прощу тебе грехи твои…». Гарри скользнул взглядом по точеным колоннам к высокому потолку и спросил, обращаясь в пространство: — Есть ли грехи, которые нельзя простить? — Господь прощает любое прегрешение своим детям, если те раскаялись в нем, — после небольшой паузы ответил священник. Теперь он тоже смотрел на распятие, гадая, что же увидел в искаженной мукой чертах Спасителя этот странный юноша. Поттер грустно усмехнулся. У него самого грехов бы набралось на все девять кругов ада, а тот единственный человек, которого бы он хотел простить, никогда бы не раскаялся в содеянном. Он бы поступил так снова. И снова. И снова. «Ты — тайный мой покров, хранишь меня от бед, и я пою о том, как спас меня Ты…» — Вы слышите, святой отец? — спросил Гарри. Священник вздрогнул. За ледяным равнодушием в голосе юноши он уловил тщательно скрываемую грусть. Поттер улыбнулся, и священнослужителю на мгновенье почудилось нечто потустороннее во всем происходящем. Неожиданно стало холодно. Гарри же тем временем продолжил: — Разве Бог не должен спасать невинных? Священник замер, не найдя в себе силы ответить. Гарри же и не ждал ответа, он собирался уходить. До встречи с герром Шмиттом осталось полчаса, а на встречи с темными магами лучше не опаздывать. — Этот мир погряз в грехе, — прошептал Поттер, проходя мимо мужчины. Священник снова посмотрел на распятие, и в это мгновение оно показалось ему уродливым и внушающим какой-то иррациональный страх. Затем он поднял глаза к потолку. Выглянувшее из-за туч утреннее солнце освещало собор сквозь цветастые витражи, расцвечивая колонны причудливыми узорами, словно акварелью. Дышать вдруг стало легче. «Скорби сердца моего умножились, выведи меня из бед моих, призри на страдание мое и на изнеможение мое и прости все грехи мои…» — донеслось до Гарри, когда он уже стоял на улице. Поттер усмехнулся и ускорил шаг. Гарри не верил в прощение, не верил в маггловского бога и его всемогущество. Он все исправит сам. Гордыня.

***

Убить крупное животное несложно. Нужна винтовка с дальностью выстрела на пару сотен метров или дробовик, незаменимый для охоты на особо здоровых особей. У Джеймса был девятимиллиметровый Марлин 336, пара револьверов и острый нож. Он никогда не мог просто прицелиться и спустить курок. Джеймс не понимал такой охоты. Это было слишком быстро и слишком скучно, поэтому он и не убивал сразу одним выстрелом. Ведь особое удовольствие ему приносило преследование своей добычи по оставленному ею кровавому следу. Тут нельзя было обойтись без специально обученной ищейки. Его любимого веймаранера звали Джози. Особенно хорошо было охотиться зимой, тогда красные пятна крови видны на снегу, и Джеймс мог идти по следу жертвы без собаки. Иногда ему даже казалось, что он чуял терпкий медный запах крови. Добыче никогда не удавалось уйти. Потом Джеймса укусили, и он сам стал ищейкой. Будучи вампиром, охотиться, с одной стороны, становится легче. Когти не уступают по силе самому мощному ружью, а реакция опережает скорость полета пули. С другой стороны, теперь охота должна быть незаметной. Приходится тщательно избавляться от останков и постоянно менять территорию. Ни в коем случае нельзя упустить человека, позволив ему сбежать. Теперь Джеймс шел не по кровавым следам, а по неповторимому, сладкому аромату крови. Слежка превратилась в постоянное наблюдение за жертвой. Нужно было знать, во сколько она уходит из дома, куда направляется, кому сообщает о своих действиях. Особенно важно выждать момент, когда ее пропажу не сразу заметят. В начале вампирской жизни Джеймс подходил к выбору еды с неумеренной жадностью. Ему было все равно, чью кровь пить, хотелось только как можно быстрее утолить жажду. Порой для этого хватало загулявшей распутной девицы или кочующего бродяги. Главное, чтобы добычу никто не искал. Постепенно Джеймс стал различать оттенки вкуса, обоняние обострилось, а прежние легкие жертвы перестали привлекать. Он вспомнил наслаждение от самого процесса охоты. Ведь чем больше усилий он затрачивал на слежку и подготовку, на поиск самого изысканного деликатеса, тем острее было последующее удовольствие. Чревоугодие. — Я ушла, пап, — услышал Джеймс голос своего будущего ужина. Вампир посмотрел на механические часы, которые, несмотря на потрепанный внешний вид, продолжали исправно работать. В 7:45 добыча выходила из дома и отправлялась в школу. Сильный порыв ветра растрепал волосы девушки, и Джеймс почувствовал дурманящий запах, заставивший глаза мгновенно почернеть. Внезапный приступ жажды оказался настолько силен, что Джеймс только благодаря усилию воли смог остаться на месте. Он растер лицо руками и залепил себе пощёчину, возвращая ясность сознания. Ничего удивительного, ведь он постился уже очень давно, готовясь к главному блюду. В конце концов, выслеживание особенно вкусной добычи было смыслом его жизни. Джеймс был опытной ищейкой, лишь один раз упустившей жертву. Впрочем, Форкс должен стать тем городом, где он попрощается с прошлым и сполна компенсирует свою ошибку. А Белла Свон ему в этом поможет.

***

Гарри вылез из машины первым, с непривычки слишком громко хлопнув дверью Астон Мартина. Эдвард раздраженно сжал руль и приказал себе успокоиться. Волшебник явно не дружил с цивилизацией. «Мажор», — донесся до Эдварда обрывок чей-то мысли. Мимо них пронеслась девушка, успев, впрочем, посмотреть на Поттера и подумать: «Смазливый, наверняка насосал». Зависть. Каллен мстительно усмехнулся, услышав такое предположение. Они шли рядом, и случайные прохожие поднимали на них глаза, задерживая взгляд дольше допустимого нормами приличий. Поттер не то чтобы игнорировал чужую реакцию, он просто-напросто ее не замечал. Эдварду же даже не нужно было читать мысли, достаточно было взглянуть на лица людей, чтобы понять, о чем они думают. Каллен внутренне поморщился. На протяжении десятилетий некоторые вещи оставались неизменными. Алчность. Деньги. Деньги. Деньги. Они не раз выручали его в самых сложных ситуациях. Достаточно было всего нескольких купюр, чтобы офицер полиции случайно забросил дело о пропаже человека в дальний ящик стола. Вначале они вместе шагали по центральной улице города, но затем Поттер немного отстал от Каллена, слишком сильно уйдя в себя. Гарри никогда не понимал, зачем люди носят обтягивающую одежду. В последние годы он полюбил мантии, в которые можно было закутаться и спрятаться от всего мира. Черные балахоны обезличивали и помогали раствориться в толпе, среди таких же невидимок. Вот и сейчас, рассматривая темно-синюю рубашку Каллена, напоминавшую вторую кожу, Гарри резко захотел укутаться в мантию с капюшоном. Он тут же пожалел о том, что оставил свое пальто на заднем сидении машины. Гарри плелся за вампиром, не упуская того из вида, и лишь на минуту остановился напротив магазина с компьютерными играми, где его внимание привлек рекламный плакат. «Стань лучшим выпускником магической Академии — и спаси мир от сил тьмы!» — гласила пафосная надпись. — Силы тьмы, — пробормотал Гарри и, не сдержавшись, фыркнул. Ему едва исполнилось восемнадцать, и уже тогда волшебников с даром темнее его можно было пересчитать по пальцам отрубленной руки Питера Петтигрю. Эдвард сразу заметил, как затормозил Блэк, и остановился недалеко в стороне, продолжая неуловимо следить за каждым движением своего спутника. В начале их импровизированной прогулки Каллен язвительно подумал, что кое-кому следовало бы почаще выходить из дома, но тактично промолчал. Растерянность волшебника даже показалась ему в определенной степени милой. И, видимо, не только ему. Приближение высокого парня, немногим старше самого Гарри, Эдвард заметил с самого начала. На главной торговой улице практически не было людей, если не считать парочки шатающихся по магазинам домохозяек и нескольких прогуливающих школу подростков. Томас не относился ни к одной из этих категорий. Он работал барменом и в свой выходной прогуливался по единственной более-менее оживленной улице города. Парень как раз выходил из очередного магазина, когда увидел Гарри. «Какой милаха», — подумал Томас, — «разложил бы его прямо на этой витрине». Эдвард закатил глаза. За время пребывания в школе он поневоле успел наслушаться самых разных сексуальных фантазий современных подростков, некоторые из которых, к его ужасу, были с ним самим в главной роли. — Любишь RPG? — спустя пару секунд колебаний Томас все же решился испытать судьбу и заговорить с парнем, которого он никогда раньше не видел. — Что? — переспросил Гарри, не сразу поняв, что к нему обращаются. — Ну, ролевые игры. Майк, мы с ним вместе работаем, недавно купил Fallout, там такая графика… Гарри продолжал недоуменно смотреть на незнакомца и вздохнул, не зная, как прекратить диалог, в котором его ответы, похоже, даже не требовались. Американцы казались ему слишком наглыми, они грубо вторгались в личное пространство и порой задавали вопросы, за которые многие волшебники могли бы вызвать на дуэль. На фоне этих магглов молчание Эдварда заработало ему несколько баллов симпатии. «Какие длинные ресницы. Совсем как у девчонки. Хотел бы я посмотреть, как ты будешь на меня смотреть, когда я буду брать тебя…», – Эдвард резко тряхнул головой, не став дослушивать поток чужих мыслей, начавший неожиданно сильно бесить, и направился обратно к Блэку. Похоть. — Меня зовут Том, — тем временем продолжал парень. — Повезло тебе, — скривился Поттер и развернулся, чтобы уйти. Имя Том никогда не было его фаворитом. Томас, заметив это движение, автоматически схватил Гарри за локоть, пытаясь его притормозить. От неожиданного физического контакта с каким-то незнакомцем Гарри растерялся. Его первой мыслью было проклясть излишне наглого парня, но все-таки нападение было не лучшим способом решать конфликты. — Приятно познакомиться, Том, — произнес Эдвард, одним ловким движением отталкивая руку маггла. Теперь Каллен оказался прямо перед Гарри, непроизвольно отгораживая парня от нового знакомого. Том не был эмпатом, магом или вампиром, но даже он почувствовал, что знакомство совершенно точно перестало быть приятным. Каллен не выглядел злым или угрожающим, но это не помешало Томасу испытать почти животный ужас, заставляющий думать только о том, чтобы убежать подальше и как можно скорее. — Какой странный парень, — вырвалось у Гарри, — что такое RGP? Эдвард задумчиво посмотрел на Поттера, не понимая, прикидывается ли тот дураком или правда не осознает происходящего. — Он хотел с тобой познакомиться, — сказал Эдвард, внимательно наблюдая за чужой реакцией. — Зачем? — спросил Поттер, сняв очки и протирая их краем футболки. Смотреть на вампира почему-то стало неловко. Гарри уже догадывался, каким будет ответ, но все равно продолжал верить в лучшее. — Если процитировать его мысли, то затем, чтобы «разложить тебя прямо на этой витрине». Поттер чуть не разбил очки, но вовремя успел их поймать. Гарри скорей удивился, чем оробел, но это не помешало ему ошарашенно посмотреть на вампира. — Это Америка, — произнес Эдвард так, будто это что-то объясняло. Гарри был настолько выбит из колеи произошедшим, что не обратил внимание на то, как аккуратно Эдвард подтолкнул его в спину, вынуждая идти вперед. Поттер прошел по инерции пару шагов перед тем, как резко остановиться. — Почему он тогда сбежал? — спросил Поттер и пробормотал: — он что, подумал, что ты мой… Гарри не нашел в себе сил закончить эту абсурдную фразу. — Кто знает, о чем он думал, — ответил Эдвард, позволив себе усмехнуться. Гарри уже не видел реакции Каллена. Теперь Поттер шагал настолько быстро, что вампиру пришлось его догонять. В магазине электроники с самого утра никого не было, поэтому скучающая продавец-консультант была рада наброситься на Гарри. Эдвард был намного красивей Поттера. Он обладал той нечеловеческой красотой, которая заставляла людей неотрывно смотреть на него, не находя сил отвернуться, но одновременно такая безупречная внешность в сочетании с холодным равнодушным взглядом пугала, часто заставляя обходить его стороной. Каллен был вынужден признать, что чертов Блэк располагал к себе людей, и даже его лицемерная вежливость их не отталкивала. — Вы подбираете телефон для себя или в подарок? — Не для себя, — ответил Гарри. — В подарок? Наверное, для девушки? — Эмм… Не совсем. — Для парня?.. — Скорее для мужчины, — произнес Поттер, не подозревая, какую бурю эмоций вызвал его ответ. Это была слегка полная молодая блондинка с жирно подведенными черным карандашом глазами и пышной грудью, которую она все время незаметно выставляла вперед, желая произвести на покупателя впечатление. Гарри, конечно, ни о чем не подозревал, он добросовестно слушал описание телефона, не замечая ни раздраженного взгляда Эдварда, ни игривых интонаций продавщицы. Эдвард, слушавший весь этот диалог, испытал непреодолимое желание побиться головой об стену. К сожалению, вряд ли он бы почувствовал хоть что-то, да и стена явно пострадала бы сильнее. Блондинка делала свою работу подозрительно медленно, и Каллен с презрением смотрел за ее нелепыми попытками завоевать чужое внимание. — Нам нужна эта модель, — наконец сказал Эдвард, ткнув в нужный гаджет рукой. Гарри посмотрел на вампира с почти благодарностью. Девушка на мгновение недовольно скривилась и ушла оформлять покупку, оставив двух необычных покупателей наедине. — У тебя нет телефона? — спросил Каллен, заранее зная ответ. Гарри покачал головой. — Ты сильно выделяешься. Поттер невольно задумался над этими словами, находя в них определенный смысл. — Я не собирался общаться c… людьми. — Но ты уже это сделал. Гарри вспомнил бурную реакцию Беллы и ее отца, узнавших о том, что у него нет телефона. Перед Эдвардом признаваться в том, что он не слишком разбирался в современной технике, было слишком стыдно. Поттер в нерешительности почесал шею, обдумывая эту идею. — Этот подойдет, — тем временем произнес Каллен и жестом позвал продавщицу. Гарри не успел ничего возразить, когда девушка уже пробивала второй гаджет, а вместе с ним и сим-карту. Он хотел было соврать, что у него не хватит денег, но ему почему-то впервые за долгое время стало неловко. Эдвард говорил так, будто его слова не предполагали отказа, при этом он всегда оставался безукоризненно вежлив, отвечая колкостью, только если на него нападали первым. Эта манера вызывала у Гарри зависть и одновременно нервировала, особенно когда он не успевал придумать достойный ответ. Поттер крутил в руке свою новую покупку, безуспешно пытаясь включить телефон. — Жми сильнее, — сказал Эдвард, и чудо произошло. Гарри решил разобраться с драккловым устройством позже и в нерешительности замер посреди улицы. Он собирался добраться обратно сам и больше не нуждался в компании Каллена. Вся ситуация вдруг показалась ему гротескной и сюрреалистичной. — Эмм… Спасибо, — выдавил из себя Гарри. Ему было легче вновь подраться с Эдвардом, чем произнести эти слова. Каллен протянул руку, забрав у Поттера новый телефон, чтобы вернуть его обратно спустя несколько секунд. — Теперь у тебя есть мой номер, — пояснил Эдвард и добавил: — хорошего дня. Гарри заторможенно смотрел, как уходит Каллен, и думал о том, что ему делать дальше. Возвращаться домой не хотелось. В итоге он зашел в первое попавшееся кафе, где собирался нормально поесть впервые за долгое время.

***

Комната Эдварда мало напоминала жилое помещение. Почти полное отсутствие мебели, если не считать узкой кровати, стула и книжного шкафа, делало ее похожей на гостиничный номер. Хотя Карлайлу она больше напоминала больничную палату. Три четверти пространства пустовало. Даже брошенный Эсми на пол пушистый ковер, который, по ее мнению, должен был придать комнате хоть кроху уюта, не улучшал ситуацию и выглядел инородным предметом. Каллен сидел перед мольбертом, рисуя абстрактные узоры и вспоминая события прошедшего дня. Чем дольше Эдвард наблюдал за Гарри, тем лучше он начинал понимать очарованных им людей. Даже в чертовых черных джинсах, купить которые можно было практически в любом масс маркете за двадцать долларов, Гарри не напоминал бедного студента. Он смотрел рассеянно, вежливо улыбался и всем видом показывал, что ему плевать на свой внешний вид и на мнение окружающих. Самое раздражающее заключалось в том, что и для Каллена Поттер не делал исключения. За сто лет немногие могли пройти мимо Эдварда, особенно если он того хотел. Вампирское обаяние помогало ему очаровывать людей, которые, как пчелы, заметившие слишком яркий цветок, теряли голову, а затем и пару литров крови. Когда тот парень подошел к Гарри, Эдвард с трудом поборол порыв ударить его головой об стекло магазина, чтобы стереть с лица мерзкую улыбку. Хотелось размазать его смазливую физиономию по плитке пола так, чтобы даже родственники не смогли опознать. На десерт можно было бы вырвать ему хребет. И, конечно, гребаный Блэк должен был бы на это смотреть, не отрываясь, не смея моргнуть. Тогда уж, наверное, он точно привлек бы его внимание. Эдвард отвлекся от своих мыслей, когда от слишком сильного давления на бумагу карандаш в его руке сломался. Гнев.

***

От холода кожа Гарри покрылась мурашками, а руки заледенели и с трудом сгибались. Поттер ничего не чувствовал. Он разглядывал узоры инея на стекле, медленно проводя по ним пальцем, будто надеясь, что с той стороны стекла ему сможет кто-то ответить. — Дорогой Гарри, — вслух произнес Поттер и замолчал, тепло улыбнувшись и становясь неотличимым от семнадцатилетнего подростка. — Сегодня утром был чудесный рассвет. Смотрела на него и вдруг подумала, может, ты тоже в этот момент его видишь. Потом, конечно, вспомнила, во сколько ты обычно просыпаешься. Как ты там говорил? «Хедвиг нервно курит в сторонке». Я скучаю по твоим смешным фразам… Листок бумаги упал на бетонный пол. — Я тоже скучаю, — сказал Гарри и уткнулся носом в стекло, отчаянно пытаясь увидеть то, чего никак не могло там оказаться. Искры веселья понемногу затухали в глазах Поттера, пока полностью не исчезли. Уныние.