Бессмертные

Карлайл никогда никого не выделял. Он с одинаковым терпением относился и к глупым истерикам Розали, и к вспышкам гнева Эммета, и к причудам Элис, и к срывам Джаспера. Эдвард же ничем таким не страдал. Только иногда сутками наигрывал на пианино одну и ту же мелодию или днями не выходил из собственной комнаты. Лучше бы бил посуду. Карлайл никогда не показывал, что кого-нибудь из своих детей он любит больше. И только Эсми, видевшая мужа насквозь, всегда догадывалась о том, кто занял в его сердце место долгожданного первого ребенка. Она и сама относилась к нему как к сыну. Как к сыну, который был старше ее самой и любовь к которому была такой же частью ее мужа, как сострадание или любовь к классической музыке. И пока остальные обращенные вампиры находили себе пару и пытались строить собственные семьи, Эдвард не испытывал ни к кому даже подобия романтического интереса и нечасто покидал стены их дома. Иногда он все же уходил, чтобы вернуться спустя несколько месяцев как ни в чем не бывало. Он всегда возвращался обратно после своих «путешествий», и Каллен делал вид, будто не чувствует металлического запаха и не замечает покрасневшей радужки глаз. Карлайл навсегда запомнил их первую встречу. Эдварду только недавно исполнилось семнадцать. У него было бледное выразительное лицо, на котором еще угадывались следы былой красоты. Пухлые, потрескавшиеся губы почти сливались с белой кожей, а зеленые глаза казались неестественно огромными из-за впалых щек. Каллен зашел в палату, подобрав момент, когда там никого не было. Он привык общаться с пациентами, в том числе и с детьми. Они смотрели на него с надеждой, страхом и призывом о помощи. На визит доктора Эдвард никак не отреагировал, он пустым взглядом рассматривал грязную больничную стену, возможно, некогда бывшую желтого цвета. — Ты скоро умрешь, — произнес Карлайл. Время уходило, а он все еще не принял решение. — Я знаю, — раздался тихий и хриплый голос юноши. Каллен хотел услышать крик о помощи, увидеть слезы, свидетельствующие о желании жить. Одним словом, ему необходимо было получить хотя бы малейшую подсказку, позволившую бы ему принять решение. Но Эдвард его игнорировал. Наконец-то он посмотрел на доктора, почему-то не спешившего уходить. Эдвард равнодушно рассматривал Карлайла, и когда тот уже решил, что парень так и не заговорит, он вдруг закашлял и спустя пару секунд произнес: — Моя мать мертва. — Да. — Я тоже умру, — констатировал Эдвард. Карлайл промолчал, но юноше и не требовалось его согласие, чтобы продолжить. — Вы тоже умрете. Не сейчас, немного позже. Эта стена, — он слабо постучал пальцем по стене, — тоже превратится в пыль. Поэтому, в сущности, никакой разницы нет. Очередной приступ кашля прервал Эдварда. Вначале это был обычный сухой кашель, но он все не заканчивался, пока, наконец, парень не начал кашлять кровью. Карлайл помог ему подняться и опереться на подушку, и теперь ждал конца приступа, который вполне мог совпасть с концом чужой жизни. Прошло пару минут. Эдвард вытер кровь с губ трясущейся рукой и брезгливо откинул испачканный край одеяла. — Никакой разницы. Сегодня, завтра или через двадцать лет, — медленно сказал Эдвард еще дрожащим от недавнего приступа голосом, — но вы, конечно, не это хотели от меня услышать? Эдвард смотрел на Карлайла так, как смотрит человек, уверенный в своей правоте. Казалось, верность его слов подтверждала сама смерть, уже опустившая свою костлявую руку на острое плечо и теперь активно кивавшая головой. Тогда Карлайла поразила чужая проницательность, словно его мысли, мысли вампира, прожившего не один десяток лет, прочитал какой-то мальчишка. Каллен с ужасом обнаружил, что чужой пульс сбился только во время кашля, подтверждая искренность сказанных слов. Он хотел бы услышать в этой речи детскую браваду или отчаяние умирающего, но Эдвард был спокоен и не видел в смерти ничего удивительного или пугающего. Уже в тот момент Карлайл знал, что юноша перед ним — худшая кандидатура в вампиры. Человек, так относящийся к собственной жизни, едва ли сможет ценить чужую. Казалось, те слова вылетели изо рта помимо его воли. — Ты не прав, — сказал Карлайл, — я не умру. Ни сегодня, ни через двадцать лет, ни через еще сотню. И ты, если захочешь, тоже можешь стать таким. Карлайл встряхнул головой, прогоняя наплывшие воспоминания. Он еще раз посмотрел в зеркало, накинул пиджак и спустился вниз. В гостиной мальчик из его воспоминаний играл в шахматы. Каллен на минуту замер, остановившись на лестнице. — Шах, — протянул Эдвард, — сдавайся, все равно уже не сбежишь. Элис громко вздохнула, пристально вглядываясь в шахматную доску и все еще пытаясь найти выход. Теперь, спустя пару десятков лет, у Каллена хватило сил признать, что тогда он совершил ошибку. Что бы ни говорила Эсми или дети, он не был святым. Иногда Карлайл спрашивал себя, могут ли сотни спасенных им в больнице жизней искупить его грех. Наверное, нет. Ведь если бы он вновь оказался в той больнице в разгар эпидемии испанского гриппа, он бы совершил ту же ошибку. И делал так вновь и вновь. Не испытывая и тени раскаяния. Элис снова грустно и громко вздохнула. В глубине души Карлайл всегда знал, что создал монстра. — Мат, — произнес Эдвард, сталкивая с шахматной доски чужого короля. Монстра, которого он любил каждой клеткой своего бессмертного сердца.

***

— Еще партию? — предложил Эдвард. — Значит, ты дал ему свой номер, — сказала Элис, начиная расставлять фигуры. Эдвард всегда играл черными, уступая ей право первого хода. — Да. — И, конечно, теперь у тебя тоже есть его контакт? — Разумеется. — И какова вероятность того, что он тебе перезвонит? — с любопытством спросила девушка, поставив ферзя на место короля. — Стремится к нулю. — Грустно. Эдвард пожал плечами и передвинул фигуры, вернув им правильный порядок. — Грустно — это когда вы с Джаспером пытаетесь играть в шахматы. — Если бы я воспользовалась своей способностью… — То ты бы увидела, как я выигрываю очередную партию. — Я не всегда проигрываю, — возмутилась Элис. — Только последние лет пятьдесят, — согласился Эдвард. — Мы еще посмотрим, кто победит, — вдруг воскликнула Элис, подскочив с кресла. Эдвард поморщился от резкого крика и с недоумением посмотрел на девушку. Порой полет ее мысли оставался загадкой даже для него.

***

Первым, что Гарри всегда видел, когда открывал глаза, был потолок. В больничном крыле он был безжизненно серым, расчерченным паутиной из трещин гранитных камней. В спальне для мальчиков потолок заменял зеленый балдахин, при желании надежно прятавший кровать от внешнего мира. В спальне на Гриммо 12 он был темно-синим в серую полоску. Гарри, пожалуй, любил его больше всех остальных. В своем новом доме Поттер открывал глаза и натыкался на грязно-серый потолок, напоминавший вечно хмурое небо Форкса, готовое разразиться дождем в любую минуту. Гарри как обычно проснулся поздно, и стрелка на часах уже перевалила за полдень. Он подошел к окну и распахнул тяжелые портьеры. Тусклый солнечный свет вяло заполз в гостиную. Очередной день. Возможно, это был понедельник. Но может, четверг или суббота. Гарри не имел никакого понятия. Его будни в Америке сливались в один нескончаемый день, прерываемый только перерывами на сон и, как ни странно, встречи с вампирами. Он призывал заклинанием черный блокнот, который, несмотря на потертый вид, сохранял остатки былого лоска. Гарри быстро нашел нужную страницу и с удивительной для самого себя педантичностью записал дату сегодняшнего дня. Сегодня он не собирался даже выходить из дома, но все неприятности всегда случались тогда, когда их можно было меньше всего ожидать. И хотя Поттер ожидал их всегда, некоторые события все равно умудрялись оказываться неожиданными. Уже собираясь выходить из спальни, Гарри случайно посмотрел на себя в пыльное зеркало. Он смог разглядеть только сутулый силуэт, в котором не сразу узнал самого себя. Поттер пробормотал очищающее заклинание, вспомнив нужное лишь с третьей попытки, и теперь впервые за долгое время придирчиво разглядывал свое отражение. В последние годы внешний вид был последним, что его интересовало. Синяки под глазами и острые скулы явно об этом свидетельствовали. В памяти невольно всплыло до безобразия красивое лицо Каллена, на которого порой Гарри было неловко смотреть. Чертов вампир, в отличие от него самого, взгляд никогда не прятал и смотрел так, будто… Гарри побился головой об стекло, не дав себе закончить мысль. Унылое утро, начавшееся в обед, порождало глупые мысли. Поттер взлохматил грязные волосы, вьющиеся уже почти кольцами, и направился в ванну. Спустя полчаса он надел на себя одну из десятка белых рубашек, в которых он в свое время посещал светские мероприятия. Его любимая и единственная дожившая до этого дня футболка погибла прошлым вечером, не выдержав очередного очищающего заклятия. Гарри сидел на неудобном кухонном стуле, положив ноги на край стола, и чувствовал всю абсурдность ситуации. Весь его гардероб, выбранный под тщательным руководством Нотта и Нарциссы, стоил почти столько же, сколько и этот дом. Было что-то неправильное в том, чтобы носить его в этой американской глуши. Нужно было пройтись по магазинам. Поттер сразу вспомнил прошлый выход в город вместе с Калленом, и ему почему-то стало неловко. Наверное, чертов вампир думает, что он урод или неряха. Гарри рассматривал грязный потолок кухни и впервые по-настоящему задумался о ремонте. Он тут же усмехнулся. Стоило напялить на себя рубашку, и сразу же в голове всплыла лекция Нарциссы о том, как нужно сидеть за столом. Он зажег сигарету и выдохнул в воздух клубок дыма. Нарцисса исчезла, но воспоминания никуда не делись. Гарри как наяву слышал мужской язвительный голос: «Поттер, перестаньте сутулиться». Не хватало только боли от шлепка по спине. Стук в дверь вернул Гарри в реальность. Какое-то время он не двигался с места, надеясь, что это все галлюцинации, но звук не прекращался. Спустя минуту Поттер распахнул дверь, не ожидая, впрочем, ничего хорошего. — Добрый день, — улыбнулась девушка, — меня зовут Элис. Розали молчала и лишь снисходительно смотрела на него, будучи уверенной, что её визит — для любого небывалая радость. — Так и будешь держать нас на пороге? — наконец-то подала голос Розали и прошла в дом, легко отодвинув Поттера плечом. Гарри второй раз за день захотел посильнее удариться об дверной косяк. Видимо, врываться к нему домой без приглашения было у Калленов чем-то вроде семейной традиции. В руке Элис был пакет. Гарри не представлял, зачем вампирам нужны пакеты. Возможно, они собирались оторвать ему голову и забрать ее на память, добавив в свою коллекцию. — Мы бы не стали ломиться к тебе с пустыми руками, — тем временем произнесла Элис, и Гарри, увидев ее широкую искреннюю улыбку, не смог привычно съязвить в ответ и даже оставил при себе свои догадки. — Какой ужас, — протянула Розали, сев на диван в гостиной, — тебе явно нужно обновить мебель. Гарри подумал, что ему нужно познакомить девушку с Ноттом, может, оказавшись в одной комнате, они бы нейтрализовали уровень снобизма друг друга. Или слились в одно невероятно высокомерное существо. — Карлайл сказал, у тебя проблемы с электричеством, — подключилась Элис, — как ты вообще справляешься? Гарри щелкнул пальцами, и воздухе появился небольшой огонек, освещавший пространство вокруг себя синим пламенем. Раздался восхищенный вздох девушек. Поттер усмехнулся, он почувствовал себя фокусником, достающим из шляпы кролика перед пятилетними детьми. Или скорее клоуном на арене цирка. — Покажи что-нибудь еще, — восторженно произнесла Розали, скорее приказывая, чем прося. Ее огромные красивые глаза искрились от почти детского восторга, что несколько скрашивало грубые манеры девушки. Теперь она скорее напоминала заигравшегося подростка, а не ожившую пафосную фарфоровую куклу. — Авис, — после небольшой паузы произнес Гарри. На ум почему-то приходили только темные или боевые заклинания. Хотя при должном желании эти птички тоже могли атаковать. Стайка маленьких желтых канареек, кружась, сделала небольшой круг по комнате и взлетела к потолку. Поттер незаметно взмахнул палочкой, и канарейки исчезли, превратившись в падающие лепестки цветов. Это было настолько же пошло, насколько эффектно. В свое время этому приему его научил Нотт, знавший сотню способов произвести впечатление на девушку и затащить ее в постель после пары дешевых фокусов. Гарри с интересом наблюдал за лицами девушек. Элис и Розали с восторгом смотрели на падающие лепестки, которые исчезали сразу же, стоило им только коснуться пола. Поттер быстро трансфигурировал розу, тут же протянув ее Элис. Девушка захихикала и приняла цветок, ловко отломив половину стебля и вколов бутон в свои волосы. — Жаль, Джаспер этого не увидел, — улыбнулась Элис. Гарри в ответ растянул губы в вежливой улыбке. Затем он не спеша подошел к Розали, которая уже успела подарить ему недовольный взгляд. Ей тоже хотелось иметь волшебную розу, возникшую из воздуха. Поттер достал из-за спины руку с зажатой там белой камелией. — Мне показалось слишком банальным дарить тебе розы, — прокомментировал свой выбор Гарри. Розали в ответ довольно рассмеялась и взяла цветок. — Бедный. Бедный Эдвард, — вдруг произнесла Розали, закончив смеяться. Элис в ответ захихикала, и только Гарри пропустил упоминание чужого имени мимо ушей. Причем тут Каллен, он не имел никакого понятия. Они сидели в гостиной, и Гарри ел вкусные шоколадные печеньки, приготовленные Элис. Именно они были в том несчастном пакете, который Гарри незаслуженно оклеветал меньше часа назад. — Вы же не едите, — удивился Гарри. — Нет. Но я люблю готовить. Поттер не нашел в себе силы возразить или объяснить самому себе такой выверт логики. Возможно, его пытались отравить. В основном говорила Элис, она задавала сотни вопросов про магический мир. Ее интересовали тысячи вещей, начиная модой волшебников и заканчивая основными принципами трансфигурации. Розали лишь изредка вставляла остроумные замечания, в основном она молчала и смотрела на волшебника с тем любопытством, с каким дети рассматривают зверюшек за стеклом зоопарка. Гарри не возражал, он был готов притвориться белым и пушистым кроликом, пока его не пытались потрогать. Поттер весело болтал с девушками, попутно узнавая нечто новое о вампирах, в особенности то, о чем не пишут в книгах. Поттер и сам не заметил, как легко поборол свою неприязнь. Логика подсказывала, что женщины-вампиры не менее опасны и непредсказуемы, но в реальности он видел лишь двух красивых девушек, которым не терпелось узнать о магическом мире. В реальности Гарри незаметно выпытывал давно интересовавшие его сведения. — Ваши друзья не возражали против вашего визита? — Мы их не спрашивали, — усмехнулась Розали, лучась самодовольством. — А у вас тоже есть суперспобности? — На самом деле, такие способности очень редки, — уклончиво ответила Элис. — Что не мешает тебе видеть будущее, — заметила Розали — Ты можешь видеть будущее? — недоверчиво переспросил Гарри. — Возможное будущее. Оно может меняться в зависимости от принятого человеком решения. — Проверим? — Не думаю, что это хорошая идея, — возразила Элис, — может, я просто-напросто увижу, как ты прольешь кофе, но есть такие вещи, которые лучше не знать заранее. — Это нечестно, — сказал Гарри, — я же продемонстрировал вам свои способности. Тем более, ты сама сказала, что видишь лишь гипотетическое будущее. Оно еще может измениться двести раз. Элис некоторое время сомневалась, но все-таки сдалась под уговорами Поттера и Розали, которой не терпелось доказать, что вампиры ничуть не хуже волшебников. — Тогда давай руку, — произнесла Элис, вставая с места, — возможно, ничего и не получится. Например, я не могу видеть будущее оборотней. Гарри встал с дивана и в два шага преодолел расстояние, отделявшее его от девушки. Элис аккуратно дотронулась до протянутой ладони, которая неожиданно оказалась такой же холодной, как и её собственная. Кадры быстро сменяли друг друга, не давая ничего разглядеть. Вместо привычной четкости видения смазывались, все время перетекая друг в друга, чтобы внезапно прерваться в самый важный момент. Наконец она различила Гарри, стоящего где-то на улице все в той же рубашке, что была надета на нем сегодня. Элис опустила взгляд вниз и увидела, как на белоснежной ткани стремительно расплывается багряно-красное пятно. Гарри вдруг резко схватился за сердце. Его пальцы быстро испачкались густой кровью. Наконец Поттер посмотрел вниз на собственную грудь и скривил губы в подобии улыбки. Он судорожно вздохнул несколько раз, вместо воздуха давясь собственной кровью. Тело волшебника еще не успело упасть на землю, когда раздался чудовищный крик, вырвавший Элис из видения. — Ну что там? — нетерпеливо спросила Розали, стоило только Элис прийти в себя. Вместо ответа она резко всхлипнула, отчаянно посмотрев на Гарри. — Элис, если ты не озвучишь будущее, то его будет сложнее изменить, — предположил Поттер, в нетерпении покусывая нижнюю губу. Он уже примерно представлял, что могла увидеть девушка. — Я видела… Гарри… Я видела, как ты умираешь, — прошептала Элис и упала на диван, закрыв лицо руками. Розали ахнула, тут же прикрыв рот ладонью. Поттер подошел к Элис и потрепал ее по голове. Девушка удивленно посмотрела на Гарри. Вдруг он весело рассмеялся. Гарри все еще улыбался, и Розали с ужасом подумала, что этот смех не напоминал ни начало истерики, ни защитную реакцию, скорее так смеются дети, открывая долгожданный рождественский подарок. — Не расстраивайся, Элис, — произнес Гарри, в глазах которого еще не успели потухнуть огоньки веселья, — это ведь только одна из вероятностей. Гарри снова неловко улыбнулся, ощущая чужое напряжение. Тогда он добавил: — В конце концов, смерть — это всего лишь новое приключение, не так ли?

***

— Вы ничего не купили? — удивленно спросил Эммет, когда девушки вернулись домой. — По-твоему, мы ходим только по магазинам? — спросила Розали. Эммет прекрасно знал это выражение лица — и еще лучше то, что за ним последует. — Хочешь сказать, это не так? — усмехнулся парень, вставая, чтобы поцеловать девушку. — Не так, — вместо Розали ответила Элис, — сегодня, например, мы нанесли светский визит. Спустя пару секунд из соседней комнаты раздался голос Джаспера: — Куда? Элис облокотилась на дверной косяк и теперь лукаво смотрела на играющих в шахматы парней. Эдвард лишь на мгновенье отвлекся от игры, обратив внимание на чужой взгляд, говорящий об очередной совершенной шалости, и мысленно посочувствовал Джасперу. Каллен поднял руку, сжимая в ней шахматную фигуру, чтобы совершить последний ход и завершить очередную победную партию. — К мистеру Блэку, — наконец произнесла Элис. Мраморная ладья выпала из руки Эдварда, так не приземлившись на нужную клетку, и с грохотом ударилась об пол. Элис не выдержала и захихикала. Из соседней комнаты раздался звонкий и веселый голос Розали:  — Шах и мат, Эдвард. Шах и мат.