sodoma et gomora

Лар не скупился, устраивая праздник в «Гадючьем гнезде» — возможно, последний в его жизни, что объясняло размах. Вирену этим вечером отводилось важное место, демоны пили за его здоровье, удачу и добрый клинок, а он смущенно пытался спрятаться за кружкой и сдержанно принимал поздравления. Все вокруг напивались вдрызг, горланили песни, пытаясь друг друга перекричать, и по очереди тягали двуручник покойной Керис, который лежал на длинном столе, как какой-нибудь легендарный меч, ждущий достойного короля. Вирен наблюдал за этим, тихо посмеиваясь. Было уже глубоко за полночь, но спать ему не хотелось. Ринка с Рыжим давно ушли — в основном потому что магу нужно было отдохнуть после исчерпывающих силы заклинаний, — а Тэл сидел на высоком стуле у стойки и о чем-то уныло и долго беседовал с барменом… Ему нужно было побыть одному, и Вирен не навязывался с душеспасительными разговорами, однако краем глаза следил, чтобы Тэл не влип в никакие неприятности с пьяными наемниками. Но друг уже начинал мирно клевать носом, и бармен только понимающе усмехался. — Эй, ты вроде работу ищешь? — хмыкнул знакомый голос слишком близко к уху. — Не смешно, — проворчал Вирен, поворачиваясь и оказываясь нос к носу с Сетом. Тот широко улыбался; от него пахло крепким пойлом и чем-то сладковатым, может, пахлавой?.. Вирен нахмурился — он и не знал, что Сету сладости нравятся. — А вы случайно ничего не знаете об ограблении банков? — подыграл ему Вирен со скуки. — Случайно знаю! Вирен замер, когда Сет вдруг ловко оказался у него на коленях, довольно улыбаясь, закинул ему руки на шею, ласково впиваясь в волосы. Спустя мгновение Вирен понял, что шнурок, которым он завязывал хвостик, нахально стянули, и черные смоляные пряди неудобно разметались. Сет выглядел слишком довольным собой, перебирая его волосы. «Красивый, зараза», — лениво подумал Вирен, наблюдая за тем, как неровный свет ложится на лицо Сета. Слезать Змей не спешил, напротив, подался ближе, по-кошачьи притираясь. — Ты что делаешь? — слабо возмутился Вирен, оглядываясь по сторонам. — Они слишком пьяны, чтобы что-то запомнить, — отмахнулся Сет, обдавая его хмельным дыханием. — Можешь хоть отыметь меня на этом столе, никто не будет против. Ты герой дня, тебе все можно, — доверчиво шепнул он, наклоняясь к уху, укусил острыми клыками. Не то чтобы больно, но Вирен пронзительно вздрогнул. — Проблема в том, что я недостаточно пьян… — О, это как раз легко исправить! Вирен сдавленно усмехнулся, но приобнял Сета, потянувшись за кружкой. Всего лишь забота о друге, который мог спьяну свалиться с него, не так ли?.. Демоны вокруг и правда не обращали на них внимания, а уже хрипло горланили старую песню — родом из жестоких ангельских войн и алых песков. «Как взмывают ангелы дружно в ряд, дружно в ряд…» Вирен отпил еще медовухи, прислушиваясь к жутко непрофессиональному, но искреннему хору. Сет ластился к нему, блестя золотыми глазами, что-то мурлыкал, подпевая, жадно уткнувшись ему в шею. Было жарко и как-то душно, но сгонять Змея Вирен не хотел — его странно разморило, и он был уже не против, что Сет обжигающе впивается ему в горло, как будто сожрать хочет. — Ты выглядел таким грустным, — самозабвенно бормотал Сет. — А я завтра уезжаю. Будешь скучать, гвардеец? Вирен ничего сказать не успел — его заткнули голодным поцелуем. Так торопливо — как будто Сет вовсе не хотел знать ответ на свой вопрос. — У тебя язык от медовухи сладкий, — задумчиво заметил Сет. — Пойдем наверх? Вирен и сам не знал, почему согласился. Может, хотел уйти подальше от пьянки, от чужих любопытных глаз, — а может, золотой змейский взгляд его зачаровал. Так легко было сваливать свои слабости на неведомую магию, которая отпирала двери в самый защищенный банк Ада… Сет прихватил с собой бутылку вискаря, как в тот первый раз, и только потому по дороге Вирена ни в какой угол не утянул — боялся свою драгоценную ношу разбить. Его слегка заносило, и Вирен с улыбкой наблюдал за заплетающимися движениями его ног. В комнате Сет закурил, сел на край кровати, пошатнувшись. От сигареты его повело еще больше, но Вирен чуял только крепкий табачный запах; и хорошо, потому что — кто знает, какой кошмар явился бы Сету в наркотическом дыму. — Можно вопрос глупый? — спросил Вирен, когда его утянули на кровать. Его язык тоже заплетался, а мысли метались во вмиг опустевшей голове. Сет, расстегивавший его рубаху, запутался в пуговицах и почему-то напрягся, но молчаливо кивнул, горький дым выдохнул. — Я вот читал где-то, что у змей два члена. Ну и… Сет посмотрел на него недоверчиво и пьяно рассмеялся: — Тебе меня мало, что ли? — Придурок. Я из научного интереса спрашиваю. — Говорили, когда-то пустынники из нашего племени могли наполовину змеями оборачиваться, — вспомнил Сет, от пояса в пол показывая. — Но я колдовать не умею и в боевой транс не хожу. Не видел никогда, кто бы мог. Змейской крови меньше стало, магия слабее… Пока все не превратилось в лекцию, Вирен сам его на себя потянул, поцеловал, и Сет напрочь забыл, что он там рассказывал. Вирен довольно замурлыкал, вылизывая шею, выцеловывая чешуйчатые ключицы. Сет вздрагивал, жмурясь, когда проведешь по чешуе противоположно роста, чуть топорща. Острые, колкие золотые чешуйки. Как и хладнокровные змеи, он очень чувствительным был к теплу, чуть не обвиваясь вокруг, все время трогая, скользя по плечам, забираясь под ремень джинсов. — Меня завтра от зависти задушат, — фыркнул Сет, откинул потухшую сигарету, чтобы его ничего не отвлекало. — Пока ты сидел и печально пил, тебя чуть взглядами не выебали, можешь поверить. Девки в углу подбивали друг друга подойти первой. — Я же не настоящий герой, — Вирен неуютно повел плечами. — Да знаю я, — неожиданно согласился Сет, самозабвенно гладя его татуировку. От этих слов почему-то легче стало, и Вирен благодарно ткнулся лбом ему в грудь, приластился щекой. — Ты странный, иногда безумный, иногда — слишком рассудительный. Совершенно ебанутый. Иногда хочется встать перед тобой на колени, а в другой раз — застрелить нахер. Не помню, чтобы у героев были такие качества. — У тебя оригинальные представления о комплиментах… — Зато я честный. Он слишком опьянел, и это было заметно еще внизу. Теперь Сет отпил из горла, довольно жмурясь, потянулся. С ним было горячо и так пряно-сладко, что не хотелось отрываться от нежной смуглой кожи, на которой Вирен выцеловывал странные узоры. Темные отметины казались на нем произведением искусства, и Сету определенно нравилась грубость, он шипел и впивался в него ногтями до сладкой боли, но не отстранялся, а напротив, лез ближе, поскуливая от несдержанных укусов, украшавших его плечи кровоподтеками. — Да трахнешь ты меня уже или нет? — вспыхнул Сет. — Дай мне, что там у тебя, я сам… — Как скажешь, — терпеливо улыбнулся Вирен, передавая ему крем для рук, который таскал в сумке из-за адской пустынной жары и сухости, но которому можно было найти более интересные применения. — Люблю представления, — промурлыкал Вирен, откидываясь на локти и наблюдая за Сетом. Может, что-то смущающее в его внимательном, бархатистом взгляде и было, а может, Сет покраснел от духоты — краска очаровательно залила щеки. Смотреть ему тоже вполне нравилось — поглаживая бедра Сета, на которых рассыпались нежные песчаные чешуйки, совсем не твердые, но такие же чувствительные. От прикосновений к ним Сет весь извелся, кидая на него яростные взгляды — не сбивай, мол. Но змеиная чешуя здесь была потрясающе мягкой и беззащитной, не такой загрубевшей, и Вирен продолжал его дразнить. — Не отвлекайся, тебе же не терпелось, — хмыкнул Вирен, когда Сет снова уставился на него — он хищно трепетал, как изготовившаяся к броску кобра. — Самоуверенная ты сволочь, твое высочество. — Для тебя — просто Вирен. Сет сбился, тихо застонал, закрывая глаза. Неразборчиво матерясь, теряясь, он подался навстречу Вирену, опять обнял его за шею, как чуть раньше, среди шумной разгулявшейся толпы, но на этот раз — гораздо ближе. Горячее. И вновь распахнутые глаза огненно горели потрясающе, красивее всего золота во всех банках. — Ты очень красивый, — повинуясь этому чувству, признался Вирен. — Денница, у меня от тебя глаза болят. Вирен все глаз от него оторвать не мог, смотрел и смотрел, словно взглядом пожирал, обкусывал, пробовал. Если бы солнце сияло, было бы еще пронзительнее — лучи, играющие на блестящей золотой чешуе. Сет уже поборол смущение, нарочно красуясь, по-змеиному выгибаясь к рукам, гладящим его спине с острыми выступающими позвонками, как гребень ящерицы, плавится прямо. От этого сочетания привычной выебистости и неожиданной покорности Вирена вело больше всего. — Ты тоже ничего, — нагло оскалился Сет. — Ты про то, как я выгляжу или как тебя трахаю? Заклокотав рычанием, Сет предпочел не отвечать. Руки Вирена крепко держали его за бедра, направляя и не позволяя свалиться, Сет запрокинул голову, со свистом выдыхая сквозь зубы, насаживаясь еще больше и быстрее, к чертям ломая четкость ритма, но ухватывая эти блаженные судороги, пробивающие все тело. Вирен взвыл в унисон. Отчаянно, хрипло. И потянул его к себе, еще пытаясь целовать, но от резких движений Сет дернулся и неаккуратно вгрызся ему в губы острыми клыками, пачкаясь в черной крови. — Блядь, блядь, прости, я случайно, — пробормотал он, торопливо зализывая рассеченную губу. — А-а! — Сет не успел прикрыть рот, когда Вирен вбивался в него, впиваясь ногтями в крепкую спину. — Да-а, охуенно! Его глаза блестели, на кровавых губах горел безумный, торжествующий оскал, но Вирен сейчас небывало остро чувствовал власть Змея над ним, умоляющего двигаться резче, забывая о всякой нежности — может, ему это и нужно было. Может, ему хотелось забыть обо всем, стереть из памяти и Красные горы, и шаманку, и распахнутую страшную пасть. Чтобы остались только жгучие искры наслаждения пополам с болью… — Ты, — в ухо его, удерживая Сета за волосы, сбито прошептал Вирен, — невыносимый!.. Я с тобой с ума сойду! Сет упал на Вирена без сил, хватая воздух жадными вдохами, он чувствовал, как бьется сердце Змея. Вирен все еще вплетал пальцы ему в вихры, но уже нежнее, ласково почесывая рога, тоже изукрашенные золотом. Пульс у Вирена в ушах бешено отстукивал, ребра часто вздымались. Как же хорошо… Сет вздохнул, переполз к нему в объятия, пригревшись к груди. Зрачки в золотых глазах были расширенными, почти круглыми, совсем шальными. — Выглядишь как бешеный вампир, — поделился Вирен, осторожно вытирая его лицо своей смятой рубахой. Губы еще саднило, и он тоже отпил виски, заставляя утихший пожар внутри снова вспыхнуть. — Надеюсь, вампир — это что-нибудь соблазнительное, — устало отмахнулся от него Сет. — Очень. Давай расскажу? — Я же говорю — ты странный, — рассмеялся Сет, снова целуя его, но уже мягче, спокойнее. Так, как Вирен хотел бы, чтобы его целовали после долгого дня, положив пальцы на щеку и бережно поглаживая. Сет вдруг стал слишком уютным, слишком своим — из наглого разбойника, одурманенного и безумного. Он отстранился, довольно облизываясь. — Мед и кровь, — вздохнул Сет и печально добавил: — Что ж ты делаешь, я ведь никогда это не забуду… Уже никогда. — Прости, я… — Нет! — рявкнул на него Сет и снова вздохнул. Добавил тише: — Тебе извиняться не за что, ты меня спас. Это я не из благодарности, я… А, ладно, не важно. Просто ничего не говори, блядь, пожалуйста. Завтра поболтаем. И Вирен медленно кивнул, позволяя накинуться на себя снова.