Meine russische Seele

      Утро было дождливым, офицер проснулся в чудовищном настроении. Он быстро собрался и подлетел к двери в спальню Васи. — Васи-лис-а! Васи-лис-аа!! — мужчина нетерпеливо замолотил кулаком по двери, — Вставай! У тебя есть минута, прежче чем я сломаю эту дверь! — взревел мужчина и убежал на кухню, где уже во всю шла работа.       По подоконнику барабанил дождь, а веки были такими тяжелыми, словно налились свинцом, абсолютно не желая разлипаться. Топот, крики офицера, гори оно все огнем, девушка хотела только одного – понежиться еще немного в постели, так как уснула лишь под утро. Но с такими криками особо не поспишь, пришлось Василисе волей-неволей подниматься с кровати, иначе ей бы пришлось жить в комнате с выломанной дверью, а это крайне непрактично. Пожалуй, при любом другом раскладе девушка могла бы и задуматься, а стоит ли потакать прихотям немца, мало ли что он себе там надумал..       Он хлопнул рукой по столу так, что даже Вася смогла это услышать через коридор и пару закрытых дверей. Пригвоздив лист с корявым русским, мужчина наказал Яхнэ поручить эту работу русской. — Пока она не выполнит половину поручений, за стол не сядет! Он снова подошёл к двери в ее спальню и снова застучал кулаком по дереву. — Минута закончилась! Я ломаю дверь!       Только Беккер приготовился выламывать дверь, как из-за неё показалась сонная и недовольная Василиса. Эмоции на её лице были сразу видны.       Девушка надела платье, хотя скорее просто натянула, не удосужив его закрепить даже поясом, наскоро заплела косу, завязывая на конце лентой, и поспешила выйти из комнаты, сталкиваясь у порога с мужчиной. Юная особа потирала сонно глаза, пытаясь как можно скорее проснуться. Она выглядела словно маленький взъерошенный совенок, которого ни с того, ни с сего выдернули из уютного гнездышка, выставляя на свет, Вася хмурила брови, морщила аккуратный нос, но при этом спокойно пожелала офицеру доброго утра.       Офицер раздувал ноздри в гневе, а затем резко указал рукой на кухню. — Marsh! — он проследил за удаляющейся фигурой и выдохнул.       Гнев медленно спал, когда немец увидел это прекрасное лицо. Эти тонкие черты, выразительные глаза с пышными ресницами цвета соломы... Он сжал губы и выдохнул.       Юная особа прошла на кухню, почесывая ноготками локоть, сонно зевая на ходу, даже не пытаясь это скрыть. Если вчера Василиса была полна энергии, то сегодня этого по ней не скажешь. – Доброго утра, тетушка Яхнэ.. Чего это офицер так раскричался с самого утра? Не с той ноги встал что ли?– девушка потянулась, поднимаясь на носочки, тянясь руками к потолку,– Мхх.. Хотя бы сегодня для меня найдется работенка? Я не могу сидеть без дела. Чувствую себя крайне бесполезной. — Доброго-доброго, — отчаянно выдохнула старая еврейка, — Видать, вчера ты слово поперек ему сказала, вот он и сердится. Но ты не бойся, он и пальцем не тронет, он хороший...       Женщина будто пыталась убедить пленницу в том, что Беккер белый и пушистый. Её, как и большинство женщин в возрасте, невозможно было ни в чем переубедить. Никак и ни за что. — Да уж, милчка, — Яхнэ отдалила от себя лист с каллиграфическим текстом и сощурила глаза, попутно растягивая правое веко, чтобы лучше видеть, — Тут целый список дел, но я очень плохо вижу, а Вивьен не умеет читать по-русски. Первое дело для тебя — вытряхнуть все ковры? Да он с ума сошёл, не иначе! Мы с Вивьен то не можем их вынести, куда уж тебе справиться! — возмущалась женщина, сильно надувая щёки. Они забавно тряслись, когда она оборачивалась на Виви, смиренно поедающую свои бутерброды, — Второе... Никак не могу разглядеть... — Яхнэ ещё больше прищурилась, и вместо глаз у неё были сплошные чёрные прорези, — Тут что-то с ванной, не могу разобрать. На-ка, посмотри, у тебя глаза хорошие. Женщина протянула Василисе лист и заглянула через плечо. "1 - вытряхнуть все ковры в доме. 2 - начистить ванну до блеска. 3 - протереть люстры и рамки. 4 - подмести пыль у ворот. 5 - сжечь сухие листья. "       И лучше бы она не заикалась об этом, так как сегодня ее ожидал целый список работы, но это не значило, что юная особа огорчилась, наоборот, работать она любила и так могла доказать свою полезность в этом доме, что она не просто так ест и спит тут. А еще стимулом было доказать Беккеру, что она не белоручка и со всем может запросто справиться, какого бы мнения мужчина о ней не был. – Пускай сердится сколько хочет, нечего свои руки распускать и врываться в комнаты ночью. Ну, ничего, я еще поквитаюсь с ним. И никакой он не хороший. Не оправдывайте его. Напыщенный индюк!– девушка недовольно хмурилась, ее настроение объяснялось явным недосыпом и откровенно детской обидой на офицера, которая все еще гложила девчонку.       Эта работа была рассчитана на два дня, но Василисе ужасно повезло. Она должна была управиться с этим в одиночку за сутки. Помогать ей было запрещено, разве что только двери открыть можно было, когда она потащит тяжеленные ковры. А их ещё из под ножек диванов достать надо.       Беккер уехал даже не позавтракав. В лагере всё было так же мерзко. Везде запах пота и копоти. Складывалось впечатление, что он работает на угольной фабрике, где постоянно таскали и жгли бревна, чтобы сделать уголь. Почти каждые два часа привозили женщин, и не было среди них ни одной хоть немного похожую на русскую красавицу, что томится в его доме. Их отправили на лёгкое но изматывающее задание за город.       Для юной особы все эти задания от офицера стали самым настоящим вызовом. Думает, что не справится? Как бы ни так! Не зря говорят, что русская баба и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет, а уж с какими-то коврами и подавно справится! Василиса перехватила лист, внимательно вчитываясь в задания, пытаясь разобрать слова на русском. А он явно постарался, даже заморочился, написал все задания, то ли чтоб самому не забыть, то ли чтоб служили напоминанием для юной особы. И никакого тебе завтрака.. Вот и откуда тогда силы на работу брать?       Собрав всю свою гордость в кулак, Василиса приступила к работе. Решила начать с простого – с ванной, выведала у Яхнэ где все чистящие средства, вооружилась ими и тряпками, проводя около часа за этим занятием. Но по итогу вышло отлично – ванна блестела, на ее поверхности, если постараться, то можно было разглядеть собственное отражение. Следующим стали люстры и рамки. С ними пришлось заморочиться. Девица таскала по всему дому за собой стул и ведро с водой, в котором мыла тряпку. Приходилось по нескольку раз залезать на стул и слезать с него, от этого кружилась голова, Васе приходилось прерываться, чтоб перевести дух. И какого лешего в этом доме так много картин? Мог бы и поменьше нарисовать, это ведь так тяжело содержать в чистоте!       Еще минус пара часов времени и девушка с чистой совестью приступила к коврам. Тут еще сопровождала целая куча неудач. Мебель в доме была добротная, тяжелая, не всегда поддавалась с первого раза, приходилось прилагать много усилий, но девушку подстрекало желание отомстить немцу, доказать ему, что девушка способна на многое и без чужой помощи. С тем же рвением Василиса выносила до жути тяжелые ковры на улицу.. Как выносила, скорее вытаскивала по полу, так как это было легче сделать. И выбивать их было тоже не так уж просто, приходилось прилагать силу. Радовало только то, что Яхнэ пообещала накормить девушку после того, как та осилит половину работы. Вот она и осилила, почти под вечер. А там уже было не до еды, ведь осталось совсем немного до возвращения мужчины домой. Оставались сущие пустяки.       Девушка подмела дорожку, заодно сметая пыль и с нее, а не только у ворот, после чего настал черед кучи с сухими листьями. Горели они не охотно, приходилось постоянно следить за огнем, к тому моменту юная особа просто сидела на траве, буквально засыпая в таком положении.       После выполнения всех заданий не хотелось ничего, кроме как лечь спать, чем юная особа и занялась. Она бухнулась на постель прямо так, в одежде, единственное – скинула балетки, даже не умылась, не распустила волосы. Василиса уснула быстро и довольно крепко, она не слышала возвращения хозяина дома, казалось, ее сейчас и пушечный залп не разбудит.       Рядом со всеми заданиями на листике стояла аккуратная галочка, свидетельствующая об их выполнении, вот только какой ценой.. Вася даже крошки в рот не взяла за день, настолько замотавшись со всем.       Вернулся Рихард так же поздно, видно, уставший. Мужчина даже не посмотрел на место, где лежали сухие листья и дорожку. Он попросту забыл об этом. Зайдя в столовую, он, кажется, еле дошёл до стола и плюхнулся в первый попавшийся стул. Беккер лёг на стол головой и закрыл её руками, постепенно проваливаясь в сон. — Что с тобой, дитя, — Яхнэ потрепала мужчину за плечо и слегка нагнулась. Мужчина что-то пробормотал в полудрёме и повернул голову в другую сторону. — Кушать? — Нет, налейте мне молока, мама.       Женщина сняла с офицера фуражку и погладила по светлым волосам. Она принесла ему стакан молока и уселась сбоку, явно чем-то обеспокоенная. Она вмиг помрачнела и начала рьяно отчитывать блондина, сопровождая возмущения потряхиванием указательного пальца. — Да как так можно? Заставить молодую девушку выбивать ковры! Совести нету в Вас! Я недовольна!       Отношения между этими двумя были гораздо ближе, чем просто прислуга и офицер. После смерти обоих родителей, она заменяла в доме хозяйку и переросла из няньки-кухарки в кого-то более близкого и любимого. Беккер никогда в жизни не поднимал руку на женщину и впредь не собирался. Он относился к Яхнэ как к матери. Любил её по-своему, но она всё равно оставалась служанкой в его доме. — Она сама виновата, — он сделал последние несколько глотков и вытер молочные усы тыльной стороной ладони. — Она сделала все, что я просил? Вы помогали ей? — он нацепил фуражку и поднялся с места. — Она сделала всё и даже не поела. Мы не помогали, честно признаюсь, я предлагала девочке помощь, но она наотрез отказалась. — Хорошо.       Беккер как обычно остановился у белой двери и нахмурился. Он сделал пару шагов назад, а затем, вздернув бровями, быстрым шагом направился к себе, чтобы переодеться в удобную одежду. Он зашёл в левую от камина в столовой дверь и вынес оттуда банку с водой, кисти, палитру с красками, скипидар, тряпку и ещё кое-какие вещи для творчества. Он сел на пол перед дверью и принялся раскладывать вокруг себя свои сокровища. Несмотря на сильную усталость, мужчина всю ночь потратил на роспись её двери. Он пытался уложиться до утра, постоянно поддувая на пахучую краску, чтобы та поскорее высохла, хотя бы немного, чтобы он мог нанести следующий слой. Как Беккер и ожидал, к утру было всё готово. Он облился ледяной водой из бочки на улице и пошлёпал в мокрой одежде в свою спальню, чтобы переодеться. Проходя мимо комнаты Василисы, немец услышал шорохи, девушка одевалась. Он спокойно позавтракал творогом с молоком и сахаром и пошёл переодеваться. — Чудесное утро, — зевнул офицер, глядя на выходящую из двери светловолосую девушку.