Meine russische Seele

      Василиса настолько крепко спала, что даже запах краски и скипидара за дверью не смогли ее разбудить, она проснулась, как и полагается, утром, тогда, когда просыпались все в доме офицера. Тело жутко ныло, каждая мышца отдавала болью. Юная особа отвыкла тяжело работать. Уход за сестрами не требовал таких усилий, да и в то время она привыкла, кожа на ее ладонях огрубела, но сейчас все было не так.. За время учебы в училище девица изнежилась, она почти не работала, за редким исключением в виде уборки собственной комнаты, всем остальным их обеспечивали. Ее ручки благодаря дорогим импортным кремам стали ухоженными, а кожа нежной. Теперь на ладонях виднелись мозоли, которые неприятно тянули при любом движении пальцами.       Вася сползла с кровати, не спеша, тихонько поскуливая, а так же сетуя на то, что уснула в платье. Теперь оно помялось и имело неаккуратный вид. Благо, девушка знала, где в доме находится гладильная доска и утюг. И все же юная особа стала до жути изнеженной девчонкой. Расскажи ей кто об этом в детстве, она бы засмеялась, продолжая бегать в потрепанном временем платьице босая по траве, не замечая, что во время работы в доме могла где-то испачкаться. Теперь ей требовалось слишком много для комфорта: чистая одежда, еще и выглаженная, ухоженный внешний вид, горячая вода и душистое мыло.       Пока мужчина завтракал, юная особа успела привести себя и свою одежду в божеский вид. С этим неплохо справилась горячая ванная, после которой на некоторое время мышечная боль отступила. Василиса чувствовала себя словно заново родившейся. Конечно, она заметила новый рисунок на двери, это трудно не заметить. Что этим хотел сказать немец? Похвала или извинение? Скорее все вместе. Странный какой мужчина.. его настроение очень изменчиво. Когда он умудрился все это нарисовать? Ночью? Значит, он не спал. Ну и дурак..       Они снова столкнулись в коридоре, когда девушка направлялась на кухню за завтраком, а мужчина наоборот шел переодеваться. Василиса остановилась, смотря в упор на офицера, беззлобно, словно это не он еще вчера заставил ее пахать, аки лошадь. –Ты создаешь прекрасные рисунки.. Но это не делает тебя хорошим человеком,– девушка обошла офицера, направляясь дальше, лишь спустя мгновение проронив,– Доброго утра, господин Беккер. — Я не пытаюсь быть хорошим в твоих глазах, Василиса, — немец пожал одним плечом и скрылся за дверью в конце коридора.       На самом деле утро было кошмарным для Беккера. Его глаза неумолимо закрывались, он постоянно зевал и хотел прилечь отдохнуть. Ноги подкашивались из-за боли в мышцах бедра. Немец еле оделся, стоя у стены, не садясь на кровать, чтобы не уснуть, а затем вышел в столовую, уже в дверях натягивая фуражку. Синяки под его глазами были такими тёмными, что офицер был похож скорее на утопленника, чем на невыспавшегося человека.       Юная особа прошла на кухню, уже скорее по привычке улыбаясь и желая доброго утра кухарке и Вивьен, которая неизменно завтракала в уголке. – Сегодня офицер не оставлял никаких заданий? Он выглядит крайне безобидно в этот раз. — Нет, дитя, он вчера был такой уставший, что засыпал на ходу, он даже не поел... — Женщина покачала головой, смотря куда-то в сторону, — Кушать будешь? Сегодня на завтрак творог с молоком и сахаром, — Яхнэ тут же принялась накладывать Васе поесть, посыпая все это дело сахаром и заливая молоком.       Василиса слушала причитания Яхнэ, недовольно хмурясь, сопоставляя все факты у себя в голове. Мужчина явно вернулся уже после того, как девушка уснула, значит, был дома поздно, а времени на рисунок тоже требуется немало. Картинка складывалась, словно пазл. – И не спал. Когда офицер вернется с работы, скажите ему отдыхать, вы можете на него повлиять, я это вижу. Вас он послушает,– не то, чтобы девушка пыталась заботиться о немце, скорее он просто заслужил отдых особенно после проделанной ночью работы. Красивая картина. Она напоминала юной особе о ее семье, все же вряд ли «гнездо» будет ассоциироваться с чем-нибудь другим. – Буду, вчера я замоталась и пропустила обед, уснула еще до ужина. Сейчас ужасно хочется есть,– Вася улыбнулась, наблюдая за тем, как пожилая кухарка методично накладывает в пиалу творог, посыпает сахаром и заливает молоком, у девушки прямо слюнки потекли от одного только вида. Юная особа забрала пиалу и села в уголке, там, где обычно завтракала Вивьен. В столовой обычно было слишком одиноко, а тут хотя бы с Яхнэ можно поговорить, она добрая, с ней приятно иметь дело. Василиса уже давно сравнивала женщину с матерью, которая заботится о своих детях. Раньше это был лишь немец, а теперь на не свалилась, как снег на голову, русская девица.       Застав девушку на самой кухне, мужчина закатил глаза и показал рукой на дверь, чтобы русская вернулась в столовую и заняла свое место. Беккер вышел за ней следом и захватил пиалку с ее завтраком. Поставив на стол творог, мужчина встал у своего стула и уставился на Васю. — Сегодня я буду рано и хочу, чтоб ты приготовила мне что-нибудь на обед, Василиса.— он поправил фуражку и распрямил плечи, становясь ещё шире и выше.       Вася вышла в столовую, присаживаясь за стол, а после придвигая к себе пиалу с завтраком, которую вынес мужчина. Девушка взяла в руку ложку, но пока Беккер столь прямо смотрел на нее, не притронулась к еде, отделываясь его же фразой. – Kann ich ruhig Essen?– юная особа продолжила завтракать только тогда, когда немец вышел из столовой. Мужчина вышел в сад и полил те цветы, до которых дождь не достал под козырьком. А когда пришло время, отправился на службу. Поела девушка быстро, сама отнесла пиалу и ложку на кухню, помогая кухарке помыть посуду, а заодно заводя с ней ненавязчивую беседу. – Тетушка Яхнэ, вы ведь давно служите у офицера? Вы его хорошо знаете. Знаете его вкусы. Что он любит есть на обед? Я бы могла и сама приготовить. Но не факт, что ему это будет по вкусу. — Да, милчка, а что? — она повернулась к девушке лицом и обняла себя за плечи. — Самая вкусная еда — это еда, приготовленная с любовью, в которую ты душу вкладываешь, — упоенно проворковала старуха, — Он никогда ещё не ел русской кухни, но очень хотел. Думаю, ты могла бы ему сварить на обед щи или борщ, если умеешь. Он любит мясо.       Женщина сложила руки на груди, как бы ожидая от девушки ответа, чтобы показать ей, где находится всё необходимое. Девица остановила свой выбор на борще, наваристом таком, со сметанкой.. Ммм. Помощь ей не потребовалась, разве что столько вначале, дабы понять, где что лежит: где спрятаны овощи, в каких ящиках лежат ножи, в каких шкафах стоят специи. Дальше юная особа делала все сама. Позволяя старой еврейке передохнуть. Девушка услышала рев мотора и скрежет мелких камушков под колесами при торможении машины, тогда она начала неспешно накрывать на стол. Она запомнила, как это делает обычно Яхнэ, расставила тарелки так же, поставила стакан для воды, разложила столовые приборы и салфетки.       Домой офицер вернулся ещё страшнее. Любой утопленник выглядел симпатичнее Беккера. Он пришёл в столовую по манящему аромату, который ударил в нос, как только тот зашел в прихожую. Но, увидев на столе большую тарелку с едой, мужчина сильно нахмурился и ушёл обратно, игнорируя присутствие Васи. Василиса абсолютно не поняла этого жеста, ему не понравилось? Она сделала что-то не так? В чем причина? Девушка явно нервничала, иначе не стала бы так себя накручивать, относясь к подобному, как обычно, с полным равнодушием. Конечно, немец будет впервые пробовать русскую кухню, это шанс доказать, что ее народ тоже может создавать что-нибудь хорошее, возможность создать хорошее впечатление, желание и дальше познавать, не только одни рецепты, больше углубляться в культуру.       Вид еды офицеру был тошнотворен, так что мужчина поскорее избавился от военной формы и облачился в домашние штаны и свободную рубашку, которую он обычно не застёгивал, начиная уже с третьей пуговицы снизу. Он плёлся по коридору целую вечность. В столовой он нехотя взял в кулак ложку и подпёр голову рукой. Он засыпал на ходу. Вася налила ему в тарелку борща, отходя, как обычно, к окну, отворачиваясь, чтоб не злить мужчину. — Очень вкусно пахнет... Но я не могу съесть это все сейчас, — объяснился офицер, постепенно отодвигая тарелку локтем и укладываясь на стол. Рука с ложкой в кулаке так и продолжила стоять на локте. Он уснул.       Получив похвалу, девушка обернулась, замечая, что офицер отодвигает от себя тарелку, а спустя пару минут и вовсе засыпая. Юная особа шумно выдохнула, проходя к немцу, отодвигая от него все, в том числе и извлекая из руки аккуратно ложку. Василиса вернула все на кухню и уже намеревалась уйти обратно в спальню, оставив офицера вот так, спать на столе, однако сейчас он выглядел столь мило, вот такой вот уставший, без всей той привычной спесивости. Девушка вышла, а вернулась уже с пледом и небольшой подушкой в руках. – Как ребенок.. кошмар какой-то,– бурчала пленница, подпихивая под щеку мужчины мягкую подушку, накидывая на его плечи плед,– Отдыхайте, господин Беккер.       Юная особа прошла в кухню, прикасаясь к плечу кухарки, дабы ее разбудить. – Тетушка Яхнэ, там в кухне спит офицер. Пускай отдохнет, не будем шуметь сильно. Выглядит он ужасно. Не болен ли случаем? – Неужели? - женщина встрепенулась и выбежала из кухни, - и правда спит...       Ее лицо приобрело заботливое выражение. Женщина посмотрела на Васю и погладила ее по плечу. - Это ведь ты его накрыла? А могла не делать этого.       Яхнэ ушла в кухню, подмигнув девушке и оставив ее наедине со спящим. Василиса лишь неоднозначно пожала плечами на вопрос кухарки, мол, может и она, а может и нет, хотя кто бы еще это сделал? Верно, могла и не делать. Но не стала. Все же немец забрал ее из лагеря и пускай характер у него был не из легких, человеком он был неплохим, хотя бы когда спал. Это и подкупило русскую. – На твердом неудобно спать. Проснулся бы в плохом настроении, снова обозлился и ходил, бубнил бы до вечера, как старик,– юная особа отшутилась от кухарки, и уже собиралась уходить. Но все же замялась. Она не так много времени проводит с немцем, они лишь обмениваются колкостями и расходятся по углам. Василиса села на стул, стоящий за столом напротив, подпирая щеки ладонями, упираясь локтями в стол.