Букет неприятностей

Когда уже кости, как у старушки, трещали и болели, и лежать ни на одном из боков было невозможно, я к своему собственному неудовлетворению решилась встать. Глаза были жутко уставшими, и потому я очень сомневалась в том, что хоть минуту спала это ночью. До сих пор казалось, что за мной наблюдают. Укутавшись в теплое одеяло, я подкралась к Иллидану. Он тихо посапывал, уткнувшись лицом в подушку. Несмотря на внутренние сомнения, я все же протянула к нему руку и провела пальцами по лучевой кости его крыла. Крыло мелко задрожало от моего прикосновения, и, промычав что-то нечленораздельное, его хозяин попытался вслепую отмахнуться от раздражителя. Я уж было одернула от него руку, но мимолетным движением он все-таки задел меня. Ой-ей. Я со скоростью звука прыгнула к себе в спальное место, немного позабыв о том, что это далеко не мягкий матрасик, а земля, поэтому еще не пришедшие в себя кости взбунтовались. Я услышала шуршание простыни за спиной. Проснулся. И смотрит сейчас в мою сторону. Я прикусила палец, чтоб не захихикать. Шуршание повторилось, и я осмелилась оглянуться и посмотреть на него. Повернулся ко мне спиной. Ну вот и хорошо. Достала свои банные принадлежности и на цыпочках прокралась мимо Иллидана к выходу. Светало. Небо было слегка розоватым с мазками оранжевого и редкими облаками, которые лениво проплывали надо мной. Я пальцами ног сжала мокрую от росы траву и блаженно закатила глаза. Хоть из меня и не получился друид, природа вызывала у меня почти детский восторг и восхищение. Ближайшее озеро было буквально в десятке метров от моего дома. На самом деле, наличие озера неподалеку было одним из самых важных критериев для выбора места жительства. Тянула меня к себе вода своей непорочностью и чистотой. Я присела у края и опустила в воду руку. Ледяная, зараза. Но, наверное, это даже к лучшему — поможет взбодриться с бессонной и кошмарной ночи. По спине пробежали мурашки, и отнюдь не от холода. Скинув с себя свою незамысловатую пижамку, я с головой нырнула в воду. От пробившего до позвоночника холода было чертовски сложно дышать. Это была дурацкая идея. Не хватало еще подхватить какой-нибудь грипп и слечь рядом с Иллиданом с температурой. От таких мыслей даже в такой воде стало горячо. — О чем я только думаю? — пробухтела я, плеснув себе в лицо воды и похлопав по щекам. Надо бы скорее выползать отсюда и топать домой. А домой мне не особо хотелось. В висках застучало, и последствия вчерашнего разговора отдавались эхом в полной пустоте внутри. Даже звона монет не было. Надо извиниться перед ним. Я обычно не самый приятный собеседник, и я знала это очень хорошо, и часто даже пользовалась этим. Но ему… Ему я грубить не хотела ни разу. И оскорблять его не хотела. И выставлять себя в таком свете… не хотела. Какая же я дура. Я вылезла из воды и, укутавшись в полотенце (которое не особо помогало, если честно), побежала домой. Утро хоть и было восхитительным на вид, но холодный ветерок, обдувающий мою мокрую задницу, не старался быть дружелюбным. Домой я влетела как ужаленная, спасаясь от домогательств развратного ветерка. Я показала в стену язык и на секунду зависла. У меня здесь все им пропахло. Вентиляция, конечно, работала на ура, но вот этот терпкий его аромат витал в воздухе, заставляя мои коленки нервно дрожать. Очнувшись из этого состояния транса, я на цыпочках прокралась к своей койке. Я снова укуталась в теплое одеялко, как в кокон, размышляя о том, что в объятиях Иллидана было бы гораздо теплее. И тут меня осенило. А что, черт возьми, он вообще ест? Ну, раз уж он не задвинул свои экзотические требования сразу, будет кушать, что дают. Потому что я не буду носиться в поисках демонических ног. Или рук. А их вообще едят? Я выудила из шкафа огромное яйцо. Нет, огромное яйцо. В капюшоне той бедной толстовки я не нашла, как надеялась, камня и, как ожидала, кучи. Было только ОНО. Чуть меньше моей головы, наверное, в объеме. Интересно, какая такая махина это снесла? И почему вообще в мой капюшон? Вопросов, как обычно, было больше, чем ответов. Изначально в моих планах было вырастить себе такого отпадного компаньона, но вспомнив агрессивность зверушек Нордскола, решила превратить свое «дитя» в прекрасный завтрак. Огромный омлет для огромного мужчины. Как перестать рифмовать минет и омлет? Иллидан проснулся, когда я нарезала овощи, мыча себе под нос незамысловатую мелодию. Я заправила выпавшую из хвоста прядь за ухо и развернулась к нему. — Доброе утро, спящий красавец, — весело сказала я, откусывая верхушку от морковки. — Как спалось? — Бесподобно, — сонно протянул он. — Пахнет тоже неплохо. — Все для тебя, — улыбнулась я. — Но сначала… Я принесла ему таз с водой и предметы для его личной гигиены. — Она новая, если что, для тебя купила, — смущенно пробормотала я. — Мне уйти, пока ты тут? — Я бы не отказался, -— повел плечом он и окунул щетку в воду. Я же направилась к выходу. — Я закончу минут через двадцать, — донеслось в спину мне. Мое нутро кричало мне о том, что понаблюдать за таким, почти интимным, процессом было бы очень отрадно, но я раздраженно шикала на него. Еще не хватало для полного комплекта моих закидонов только этого. Я отпрянула от дерева, с которым в обнимку простояла минуты полторы, наверное, и лениво начала петлять вокруг нескольких деревьев, считая секунды. Хотелось уже вернуться домой, перекинуться с ним парой фраз, пошутить, может. Чертовски необходимо. И я не хочу привыкать к этому, потому что ломать будет, я знаю, как наркомана последнего. К хорошему всегда быстро привыкаешь. Небо уже такое голубое-голубое. Без единого облачка на нем. Только соколы молниеносно пролетали над кронами деревьев. Я сфокусировала взгляд на точке в небе, и пролетающий через нее сокол с криком упал к моим ногам. Да, использовать магию в охоте — кощунство, но утруждаться особо не хотелось. Когда-то Иллидану нравилась соколиная охота. Он часами мог торчать в лесу, отстреливая шугливых поганцев. Он ведь отлично из лука стрелял, как говорится, глаз-алмаз. Но он всегда отдавал предпочтения пафосному и помпезному оружию. Как, например, его клинки сейчас. Хотя я не особо далеко ушла от него с этим. Я подобрала с земли птичку и пошла домой. Будет, что приготовить на обед. И на ужин. Надеюсь, у него не такой зверский аппетит. Когда я вошла, Иллидан лениво перебирал какие-то бумаги, прерываясь на то, чтобы кивнуть мне в знак приветствия. — Чем это ты таким занимаешься? Мне было боязно, что это были или мои записи, или мои рисунки. — Перебираю свежие документы, — вздохнул он. — Работать-то надо. — Удачи, — сказала я, унося и тазик, и аккуратно свернутое в полотенце мыло рыльное. — Тут немного, — отмахнулся он. — Иллидари сейчас не ходят на задания без моих приказов, поэтому бумажек не особо много. Больше из гарема. Я на этот моменте подавилась воздухом. Вот будет попадос, если он найдет что-нибудь, где будет фигурировать мое имя. И не отмазаться ведь. Пока я перекладывала омлет в более-менее приличную посуду, успела обжечься четыре раза. Потому что я не сводила с него глаз, ожидая того самого момента. Но он не происходил, поэтому я поставила перед ним большую тарелку, доверху наполненную завтраком. Рядом уместилась небольшое блюдечко со свежими овощами. — Чай, сок, молоко? — спросила я. — Ничего покрепче нет? — улыбнулся он, подхватывая когтем колечко огурца. — С самого утра бухать собрался? — фыркнула я. — Неужели я настолько страшненькая, что трезвым ты меня никак не воспринимаешь? О, я клянусь, если бы у него были глаза, он бы их закатил. — Такое ощущение, что ты готовила на армию, — усмехнулся он, оставляя мой первый вопрос без ответа. Значит, на мой выбор. — Не знала, какие аппетиты у гостя, — сладко протянула я, наполняя высокий стакан апельсиновым соком. — Приятного, кстати. Он коротко мне кивнул, принимаясь за пищу. Готовила я, как он сказал «на армию», но он один справлялся не хуже этой же армии. И мне это нравилось. Нравилось наблюдать за тем, как он быстро орудует вилкой, попутно перебирая небольшую пачку бумаг. — Дай ручку, — не отрываясь от своего дела, попросил он. Я подошла и протянула ему свою руку. Он посмотрел на меня, как на умственно отсталую, но, заметив мою глупую улыбку, перехватил меня за запястье. Любит так делать, что ли? — Как мило, — оскалился он. До последнего буду надеяться, что он мне подыгрывает. — Я буду использовать твою кровь в качестве чернил, ты же не возражаешь? Какая-то часть меня возражала, а вторая часть предательски сжимала кулачки в предвкушении. Ему ведь придется прокусить мой палец, чтобы добыть «чернил». Я бы посмотрела на это… …или нет. Потому как только он, не сводя с меня пристального взгляда, поднес мой палец к своим губам, я с диким внутренним криком выдернула из его хватки руку и подала обычную ручку. — Так-то лучше, — ехидно усмехнулся он, оставляя размашистую подпись на одном из листов. Говорят, что подпись может многое рассказать о личности подписавшего, но разглядеть, что он там намалевал, было крайне проблематично. Поэтому я просто забила. Хотя любопытство грызло меня за пятки. Может, как-нибудь в другой раз? Я мельком глянула на свой письменный стол, который казался мне жутко голым из-за отсутствия на нем моего любимого срача. Я тяжело приземлилась на небольшой стульчик и придвинула к себе толстенькую книжку в кожаном переплете. По памяти отыскав последнюю заполненную страницу, я макнула перо в чернильницу. С чего бы начать? — Перо и чернила, серьезно? — насмешливо отозвался Иллидан. — Я из «старого поколения», мне можно, — поморщилась я, пытаясь вернуться к первоначальной мысли. — А «старое поколение» — это…? — Он поймал мой удивленный взгляд. — Я не разбираюсь в эльфийской терминологии, чтоб ты знала. — «Старым поколением» называют эльфов, родившихся до Раскола. — Я откинулась на спинку стула. — После, кхм, некоторых манипуляций с Источником Вечности, — многозначительно посмотрела на Иллидана, на что он показал мне средний палец, — у эльфов немного подсократился период взросления. Если раньше нам нужно было три тысячи лет, чтобы считаться взрослыми и совершеннолетними, то «новым» нужно всего двадцать один год. Он даже закашлялся от такого. Неужели не знал? Хотя, с другой стороны, кто бы ему такие вещи рассказывал? Я вернулась к записям, воспользовавшись его замешательством. Но, видимо, ненадолго. Стоило мне только записать дату, как он снова привлек мое внимание. — Ведешь дневник? — спросил он, наклоняя голову набок. — Да, — коротко кивнула я. — Знаешь, я ведь уже женщина в возрасте, забывается многое, поэтому записываю все. Хоть я и старалась шутить, мне было ужасно стыдно делать записи в дневнике. Почему-то казалось, что это прерогатива совсем юных, влюбленных девушек. Конечно, меня глупо называть старой, но, я думаю, я должна была вырасти из этого возраста двенадцать тысяч лет назад. — И что, помогает? — Он словно не придавал значения моим глупым шуткам, будто видел и меня, и истинные причины насквозь. — Практически, — отмахнулась я. — Разговоры с моим «закадычным другом» помогают куда больше. — Я кивнула на полочку, на которой сидел мини-Иллидан в обнимку с баночкой. — Я все еще жду объяснений, кстати, — строго посмотрел на меня он, но было слишком заметно, что он сдерживал смех. — А простое «захотелось» для тебя уже не аргумент? — парировала я. Но, судя по всему, действительно, не аргумент. — Вдохновилась одним красавчиком и захотела себе такого же. Пойдет? — Тогда подари мне его, — воодушевился «красавчик». — Чет не вижу связи. — Мне не хотелось отдавать моего малыша. — Ну как же? У тебя сейчас есть дома этот красавчик, поэтому маленькая его копия не особо тебе нужна, улавливаешь? — Абсолютно очаровательная улыбка. Стоп, я что, записала это? — Да сдался он тебе? — Я растерялась от его напора. — Он очарователен. — Я пропустила момент, когда игрушка оказалась у него в руках. — Попахивает нарциссизмом, — ухмыльнулась я. — Но, увы, я все равно не могу тебе его отдать, — я перешла на шепот, — он слишком многое знает. — Тогда я хочу его выиграть. — Тон, который не терпит возражений. Хорошо, будет по-твоему. — Ладно, — пожала плечами я. — Сыграем в «Скопу». Ставка — желание. Я достала еще не распакованную колоду и присела на край кровати, расправляя простынь. — Что за игра? — увлеченно подключился он. — Меня научили ей, когда еще в служанках ходила. Правила несложные, но есть несколько нюансов. Пробной игры не будет — не хочу терять возможность получить халявное желание. Я была чертовски самоуверенна в этот момент и уже прикидывала, что я могу ему загадать. — Не струсил? — Еще чего, — фыркнул он. — Раздавай.