Букет неприятностей

— Да как так-то? — простонала я уже в восьмой раз, когда в очередной раз пересчитывала очки. Обычно в «Скопу» играют до 12 очков, но мы договорились играть до 40, чтоб поинтересней. И он набрал 41 очко, когда у меня было 39. — Да быть такого не может. Он выиграл меня. Он, блин, выиграл меня с первого же раза. Пересчитывать очки, думаю, было уже затеей глупой. Вряд ли в девятый раз там что-то изменится. — Ладно, твоя взяла. — Я была разочарована потерей любимой игрушки даже меньше, чем фактом того, что он очень хорош в карточных играх. Тем, что он обыграл меня. — Я хочу реванш, — воскликнула я, начиная тасовать колоду. — Не боишься второго поражения? — В его голосе было столько насмешки, что она едва не лезла через край. Самодовольный индюк. — Даже не надейся, — отрезала я, раскладывая перед нами карты. Моя рука — полный отстой. Началась новая партия. Я почти заучивала, какие карты каких мастей уже выходили, но, казалось, что удача показывала мне только свою аппетитную задницу. У меня на руках почти никогда не было нужной карты, в то время как Иллидан одну за другой забирал карты со стола. Взятка за взяткой, скопа за скопой и подсчет очков. Это была наихудшая игра в моей жизни. — Да как так-то? — уже просто кричала я, вырывая из своей головы волосы. 13 против 44. Почти всухую уделал. — Это просто нечестно! Я хотела рвать и метать. И в первую очередь эти гребаные карты. Под несмолкающий хохот Иллидана я билась головой о подушку. Игрушку он уже выиграл, поэтому мне было страшно от того, что он мог пожелать на этот раз, мы ведь не обговаривали ограничения. Я же была уверена в том, что уделаю его как младенца. Ага, конечно. — Ну и чего ты хочешь? — пробурчала я, выглядывая одним глазком из-под подушки. — Я пока отложу это, — лукаво улыбнулся он, и мне от его улыбки поплохело, не в самом плохом смысле, конечно. — Больше отыгрываться не хочешь? — Не хочу, — промычала я с нотками обиды в голосе. — Принимай свое поражение достойно, женщина. — Он ободряюще похлопал меня по плечу. — Может, у тебя удастся выиграть меня когда-нибудь. Сначала я посмотрю на то, что ты будешь загадывать, ирод. Если что-то относительно безобидное, то я сыграю еще с тобой, а если нет… Ну, скажем так, я получу бесценный опыт. Мне не хотелось никуда вставать. Кости, не привыкшие спать на полу, молили о том, чтобы я полежала еще на мягкой кроватке. Я со стоном вытянулась во весь мой небольшой рост, случайно влезая на чужую территорию. Если, конечно, можно называть свою кровать «чужой территорией». Все им просто пропахло насквозь. А сам он был до безумия рядом. Такой теплый, такой манящий. Пусть его желанием будут крепкие дружеские обнимашки. Пришлось отмахиваться от мысли прижаться к нему сейчас как от назойливой мухи. С очень ленивым стоном я заставила себя-таки подняться. Загладив упавшие на лицо волосы назад, я тепло ему улыбнулась. Ужасно не хотелось уходить сегодня никуда, но долг зовет, как говорится. Кое-как донеся свое тело до кухонного стола, я, вооружившись тесаком, осмотрела не ощипанную птичку, дожидавшуюся своего часа. Думаю, гуляш — это не такая уж и плохая идея. Быстро и сердито. — Не рано для обеда? — подал голос Иллидан. Такой же ленивый и расслабленный. — Рано, — согласилась с ним я. — Но мне надо будет идти скоро, поэтому я сделаю все заранее. Каражан. Я поморщилась, вспоминая это место. И не из-за отвращения, нет. Наоборот, Каражан был для меня сокровищем приятных воспоминаний, коих у меня в дефиците. Возвращаться в место, в котором я была счастлива, чтобы разочароваться — не лучшая идея. Но надо. Можно оправдать это героическим «ради него», если мне будет спокойнее. Я попросила Иллидана рассказать мне что-нибудь. Что угодно. И он начал мне рассказывать о миссиях в мирах Легиона, о подготовке Иллидари — о своей «работе», короче. И меня отпустило. Временно, конечно, но так я хотя бы не рискую лишиться пары-тройки пальцев. Мы болтали о всяком. Почти обо всем. О цвете штор в его кабинете, о моих любимых цветах. Но не трогали прошлое. Такое негласное табу. Один уже такой разговор провалился, и мне не хотелось больше таких прецедентов. — Мне пора, — опустила глаза в пол я. Ноги были ватные, возвращаться не хотелось сильно. Я поправила лямки рюкзака и накинула тапки. Иллидан снова закопался в свои бумажки и не заметил, как я помахала ему на прощание. Надеюсь, все закончится быстро. Раз-два — и я пчелка. Я пять раз успела передумать. Пять. Но каждый раз давала себе мысленный пендель и продолжала путь. Да, было жутко, но я через столько в своей жизни прошла, а теперь буду бояться какой-то башни заброшенной? Отнюдь. — Я дома, — по неизвестной какой причине крикнула я куда-то вглубь коридора, стоило мне только войти. Я сжала лямку рюкзака и, зажмурив глаза, пошла вперед. Эхо моих шагов — единственный звук, который нарушал здешнюю мертвую тишину. Открывать глаза было необязательно, в общем-то, я и так неплохо ориентировалась здесь по памяти. Вот в этой, например, комнате я построила шалаш из книжек, за что получила нагоняй от Мороуза и воспитательную беседу в духе: «тебе уже не две тысячи лет, чтобы вести себя так по-детски». О, а здесь я пролила на Кадгара зелье чистой магии. Он тогда славно ругался на меня за испорченный плащ. Эти осколки воспоминаний заставляли меня улыбаться, несмотря на общую атмосферу уныния и отчаяния. Библиотека встретила меня пыльными стеллажами и длинной противной паутиной, свисающей прямо на голову. Это было мое любимое место во всем Каражане. Тысячи древних свитков и фолиантов, тексты, наполненные тайнами и магией, — это место вызывало восторг и интерес у всех магов мира. Эта библиотека хранила в себе знания обо всем на свете. И именно поэтому я пришла сюда. Медив никогда не отличался любовью к порядку. Он утверждал, что все гениальные идеи приходят к нему в голову в абсолютном хаосе. У него не было никакой системы хранения книг, никакой структуры, все лежало где попало и как попало. Это знатно бесило Кадгара, который не мог найти что-либо в этих лабиринтах, и Мороуза, который был абсолютным фанатиком своей работы. Но это и не значит, что не было ряда строгих правил. Если эта книга стояла между женским романом и пособию по зельеварению, то она должна была быть убрана туда же. К этому несложно привыкнуть, на самом деле. И я помнила, где лежала необходимая мне книга. Если бы не помнила, то не пошла бы сюда, в конце концов. Бродить здесь несколько дней никак мне не улыбалось. — А вот и ты, — я потянула за корешок книгу к себе. Она стояла между книгой рецептов и сборником эльфийских сказок. Ох уж этот Медив. Я стерла рукавом слой пыли на обложке, и рубиновый глаз выгравированного ворона дружелюбно сверкнул. Я тоже по тебе скучала. Привычку вести дневник я переняла как раз-таки у Медива. Только если у него все было строго и по пунктам, то у меня были записи о моей жизни вперемешку с рисунками и какими-либо заклинаниями выведенными на поля. Я осторожно открыла книгу в самом начале на оглавлении. Страницы засветились фиолетовым, и с легкой вспышкой во все стороны разлетелись такого же цвета искры. Мило. Я чуть в штаны не наложила, конечно, но мило. О, Элуна, я так давно не видела его почерк. И эта очаровательная привычка рисовать профиль ворона в уголке каждой страницы. — И что теперь? — вздохнула я. В книге более шестисот страниц заклинаний, зелий, порталов, умений — всего. Мне и за неделю это все не изучить. Откуда-то слева подул ветер, и страницы начали быстро переворачиваться. Я попыталась придержать их, но от этого, казалось, дуть начинало сильнее. Так, стоп. Я стою между двух стеллажей в библиотеке с закрытыми окнами. Откуда здесь ветер? — Медив? — растерянно позвала я. Может, это глюки? Ну, пыли там надышалась или еще чего? Я опустила взгляд на книгу. Она была открыта почти в конце на странице с какой-то мазью. Мазью? Я быстро пробежалась глазами по эффектам этой чудо-мази. Это то, что я искала. Да быть такого не может. — Даже после своей смерти ты все равно помогаешь мне. — Я грустно улыбнулась и откинула голову назад в попытках сдержать слезы. Но на этом сюрпризы не заканчивались. Те самые искры, которые как конфетти лежали у меня в ногах, закружились в вихре и приняли форму птицы. Ворона. Любит же он подобные выкрутасы. Ворон подлетел ко мне и, клюнув в щеку, полетел вперед, огибая стеллаж. Я побежала за ним. Ну и куда же ты приведешь меня теперь, Медив? Твой кабинет? Ворон спокойно пролетел сквозь дверь, а я осталась стоять снаружи. Мне, конечно, всегда разрешалось бродить, где вздумается, но в кабинете Медива я бывала редко и только по делу. Положено так было, что ли. Я медленно подошла к двери и толкнула ее вперед. Не поддается. Ну здорово, блин. Я еще немного постояла и потупила у двери, даже дернув пару раз ручку на себя на всякий случай. — Ахалай-махалай, блин. — Я даже ногой от досады топнула. — Сезам, откройся? И дверь медленно и с выносящим мозг скрипом открылась. Вот это поворот. Я, наверное, никогда не перестану удивляться закидонам этого мужика. Я прошла внутрь, прижимая книгу к своей груди. Все было таким… родным? И до боли знакомым. Эти резные деревянные вставки в стенах, массивный дубовый стол с трещиной сбоку — моя работа, то красное кресло в углу, на которое капнул расплавленный воск, и теперь на правой ручке прожжена небольшая дырочка. Для этого кабинета словно остановилось время. Даже пыли было в разы меньше, чем в остальной башне. Дверь справа от стола с таким же ужасным скрипом открылась. Тут была его лаборатория. Ну конечно же, лаборатория! — Медив в кустах, честное слово, — усмехнулась я и зашла в лабораторию. Многие баночки-скляночки уже полопались и потрескались, но все же мне удалось найти более менее целую посуду. В ящичках, как и ожидалось, я нашла ингредиенты. Я очень сомневалась в том, можно ли их использовать. Хотя вряд ли у когтей дракона или алмазной крошки есть срок годности. Синяя густая субстанция кипела и оттого нещадно воняла. Осталось добавить только один ингредиент — мою кровь, но с этим проблем особых нет. Укол, и пара капель упала в эту жижу. Жиже такой расклад не очень понравился, и она развонялась еще сильнее и еще токсичнее. — Гагой гошмар, — возмутилась я, зажимая нос. Жижа покипела-покипела и, перекрасившись в мой обожаемый желтый цвет, застыла. Я разжала нос и принюхалась. Пахло ничем. Оно всосало свою вонь обратно? Вот и отлично. Я открыла стеклянную баночку и положила две щедрые ложки мази внутрь, но, вспомнив ноги Иллидана, наполнила ее полностью. Лишним не будет. И книга, и мазь были убраны в рюкзак. Я покинула лабораторию и прикрыла за собой дверь. Чтоб все было так, будто меня здесь и не было. Я окинула взглядом кабинет, понадеявшись, что я больше не вернусь сюда никогда. Я подошла к двери и огладила металлическую ручку. За моей спиной что-то грохнуло. Я обернулась. Около стола что-то лежало. Это… рамка? Я подобрала ее с пола. Миленькая золотая рамочка с узорами солнышек по периметру. Фотографии не было видно из-за пыли. Снова моему рукаву страдать. Это… я? Точнее, мы. Я и Медив. Он приобнимал меня за плечи, и мы широко улыбались. Он хранил ее? Мне было так непривычно видеть себя такой… …такой другой. И я здесь такая счастливая. Рядом с ним я была такой настоящей. Он хранил ее. Она стояла на его столе все это время. В не протертом от пыли уголке вырисовывалось маленькое солнышко. Он когда-то называл меня так. Наверное, я должна улыбаться. Почему тогда в глазах так колет, словно я сейчас расплачусь? Я вернулась домой позже, чем ожидала. Во-первых, потому что забегала в ближайший городок в таверну. И во-вторых, потому что пьяной очень сложно перебирать ногами. Ну, а еще мне было стыдно возвращаться домой в таком состоянии. — Привет. — Я облокотилась на стену в попытке удержаться на ногах. — Я скучала. — Долго ты, — проворчал он. — Думал, копыта откинула в своем великом походе. — Из нас двоих копыта есть только у тебя, — заторможено ответила я и плюхнулась на стул. Выудив из рюкзака недопитую бутылку, я сделала большой глоток. — И даже не поделишься? — лукаво спросил он. Я лишь кинула ему бутылку. Мне было плохо. И не из-за выпитого алкоголя. Я держалась, честно, но фотография была для меня последней каплей. Да, я сорвалась. Да, я слабая. Но теперь уже ничего не изменить. — Ну и что у тебя случилось? — вздохнул Иллидан, отставляя бутылку в сторону. Он даже глотка не сделал. — Будто тебе есть дело до этого, — пробурчала я, пряча лицо в ладонях. Еще не хватало разревется перед ним. — Мне не в кайф наблюдать твою кислую мину, поэтому выговорись, может легче станет. А заодно расскажи об успехе миссии. — Миссия завершена, мессир. Книга у меня, даже чудо-лекарство смогла добыть. А еще я добыла приятные воспоминания, из-за которых мне сейчас очень хуево. За мат извини. — Где ж ты там копалось-то? — Каражан, — ответила я. — Медив был мне… как отец, я думаю. Даже несмотря на то, что я намнооого старше него была. А тут такое место. Воспоминания. Больно это все, Иллидан. Очень. Я достала банку с мазью из рюкзака и подошла к Иллидану. — Позволишь? — Я сняла крышку и двумя пальцами взяла немного мази. Он утвердительно кивнул, и я села у его ног. У него очень густая и жесткая шерсть. Я методичными движениями размазывала желтую субстанцию по его ногам, молча восхищаясь им. То ли мне было настолько легко рядом с ним, то ли алкоголь так дурманил меня, но я позволяла себе маленькие шалости в духе почесать его за коленкой. Иллидан ворчал, но не запрещал мне это делать. Он такой хороший. Мне так хочется его тепла. Хоть на секунду, хоть на мгновение. В конце концов, я пьяная и смелая, мне можно. А все последствия оставлю завтрашней трезвой себе. — Иллидан, — позвала его я, закрывая банку. С процедурой было покончено, буду надеяться, ему поможет. — А у тебя есть какие-нибудь желания? — Я пока ничего тебе не придумал, — пожал плечами он. — Но не думай, что я оставлю это так просто. — Я не про это, — я едва перебирала языком. — А вообще, типа поменять цвет стен в кабинете или попробовать ногу ягненка? — Есть, но тебе я о них не скажу. — Он игриво щелкнул меня по носу. — Жаль, — пробормотала я. — А если я сделаю то, чего хочу я, ты не будешь на меня злиться? Я же пьяная все-таки, можно простить. Я смотрела прямо в упор на него. Щеки горели от стыда, и сердце в груди колотилось как бешеное. Иллидан сложил руки на груди и прищурился. — Что ты такое задумала? — в его голосе прослеживались нотки напряжения. Не доверяет? — Прости меня. — Я на четвереньках поползла к нему ближе, не сводя с него глаз. — Но мне правда очень-очень это нужно. Я впервые была так близка к нему. Я даже чувствовала его теплое дыхание. Я взялась за его лицо двумя руками… — Прости меня. …и прижалась к его губам.