Букет неприятностей

Я сжимала его лицо в руках, не контролируя свою силу. Это, может, и не было больно, но наверняка приносило ему неудобства. Но я просто не могла сосредоточиться на чем-то другом, кроме его губ. Не сказать, конечно, что я прям мастер поцелуя, но определенный опыт (ввиду некоторых обстоятельств) у меня все же был. И сейчас я чувствовала себя абсолютным новичком в таком нехитром деле, ибо алкоголь дал мне смелости только на соприкосновение губами, а если еще и жамкать ими — ой, да бросьте, я скорее в лаву прыгну. Иллидан отстранил меня, придерживая за плечо. Я мельком глянула на то, как он поджал губы, и опустила взгляд. Мне теперь до конца моих дней будет стыдно на него смотреть после этого. Я уже хотела пролепетать какие-то неуместные извинения и свалить подальше, желательно на другую планету, как он усмехнулся и положил руку мне на колено. Я не успела ни пискнуть, ни смутиться, как он потянул меня на себя. — Что ты такое делаешь? — прошипела я, падая в омут его крепких объятий. Поза, в которую он меня усадил не вызывала у меня восторга хотя бы потому, что если я хоть немного приспущу свои бедра, то фактически оседлаю его. Приходилось оттопыривать задницу, чтоб ненароком не случилось казуса. Хотя я, наверное, единственная в этой комнате, кто будет считать подобное «казусом». — А разве ты сама этого не хочешь? — как заправский соблазнитель, прошептал мне он куда-то в шею, и я даже почувствовала его горячее тяжелое дыхание. Мне хотел ответить ему колкостью в духе: «от пары дней воздержания уже рассудок теряешь и на «гномов» вешаешься?» или «ты совсем недавно сомневался в том, что я совершеннолетняя, а сейчас тебя даже этот факт не беспокоит, извращенец?» Но почему-то я смогла лишь пролепетать: — Я всего лишь поцеловать тебя хотела. Иллидан придерживал меня за талию и в таком положении здраво думать (а еще и шутить) было очень проблематично, ибо всю мою голову занимали мысли о том, какой же он, блять, все-таки горячий. — Так целуй. — Он выдохнул мне это прямо в губы и приглашающе улыбнулся. Теперь он оставляет выбор за мной. Своеобразная точка невозврата. Поцелую — поставлю свою подпись напротив «позволяю делать со мной все, что пожелаешь». А сам Иллидан терпеливо ждал действий с моей стороны. И дураку понятно, что он получает своеобразное удовольствие от наблюдения за тем, как я пытаюсь принять решение, как я ломаюсь и крошусь в его руках, которые он не мог держать без дела и царапал мою спину через жилет. Только за это можно было бы отклонить его «предложение». Тогда почему я подаюсь вперед и мягко касаюсь его губ? Почему зарываюсь пальцами в его волосы? Почему с приглушенным стоном усаживаюсь на его бедра, чувствуя его жар? На эти вопросы я не смогу найти ответы, даже будучи трезвой. Если жизнь дает тебе лимоны — делай лимонад. Если жизнь дает тебе Иллидана в твоей кровати — спи с ним, даже если приходится бороться с чувством, что ты — лишь очередная подстилка. Утверждение, конечно, спорное, если опираться на то, что сейчас он подо мной, а не наоборот. Я сминала его губы и таяла от прикосновений к своей коже. Вся моральная составляющая вопроса и то, что я считала наши «отношения» сугубо платоническими, — все ушло на второй, нет, даже десятый план. Даже то, как он стягивал с меня мои бедные штаны, что в этой позе было достаточно неудобно, а разрывать поцелуй из-за такой мелочи мне не хотелось — пусть рвет, если понадобится, — даже это казалось мне абсолютно правильным, будто так изначально и должно было быть. Когда штаны полетели прочь, я вновь устроилась на его бедрах. Это не должно было стать для меня открытием, мы ведь не в карты здесь собираемся играть, но, когда его твердый член уперся мне между ног, я сдавленно ахнула. «У него стоит на тебя». Это убивает во мне остатки здравого смысла. Я жмусь к нему все ближе и ближе, стараясь максимально сократить расстояние. Совершенно безрассудно и ужасно постыдно — я потерлась об него. В ответ на это Иллидан прикусил мою нижнюю губу и, немного оттягивая ее, отстранился, натягивая между нами тонкую и вязкую нить слюны. — Кому-то не терпится, я смотрю? — промурлыкал он и игриво толкнулся в мои бедра. Я заскулила, а Иллидан, удовлетворенный моей реакцией, повторил свои действия. Как же, блять, хорошо. Я извивалась в его руках, тянулась за поцелуями. Мне просто сносило крышу от него, и я начала понимать, почему он так любит секс. Я была готова растечься в лужу, умереть и заново воскреснуть, лишь бы когда-нибудь повторить это. И ведь мы даже еще не разделись. И именно это Иллидан и решил исправить. Он дернул на себя тонкие завязки на жилете, и шнуровка моментально лопнула от напора, и жилетка соскользнула с плеч. Дальнейшая ее судьба меня не особо интересовала. Я потянулась расстегивать пуговицы на рубашке, за что получила легкий шлепок по рукам. — Найди им более интересное занятие, — проурчал он и с мастерством профессионала начал расстегивать пуговицы. Интересно, почему он и рубашку не порвал? Мне хотелось потрогать. Непреодолимое желание прикоснуться. Я уже давно об этом думала, но все стеснялась попросить, да и повода не было. А сейчас… Я скользнула кончиками пальцев по всей длине. Шершавый и даже немного острый. Очень непривычное ощущение. — Рога, бесспорно, очень интересное место для исследования со своими секретами, но ты действительно не нашла ничего полюбопытней? Он насмешливо приподнял бровь и стянул с меня рубашку. Оказавшись под таким изучающим взглядом, я немного занервничала. Я обычно не думала о том, что у меня неправильное тело. Свою «неполноценность» я считала фишкой, которой даже немного гордилась, но сейчас… сейчас мне хотелось впечатлить его, чтобы он посчитал меня красивой. Но вспомнив типажи девушек из его гарема, я могла лишь надеяться на титул «Самые маленькие сиськи Азерота и Запределья». — Когда девушка надевает комплект, она рассчитывает на секс, — усмехнулся он, поддевая когтем лямку. — Интересно-интересно. — Это просто совпадение, — выпалила я, закрывая лицо руками. Ну ладно, не совпадение, но расчета на соитие у меня даже в мыслях не было. Просто вдруг что случится, а я в трусах с мурлоками, играющими в волейбол. А еще красивое белье придает уверенности. — Да-да-да, — протянул он и завел руки мне за спину. Он потянул за пояс лифчика, но ничего не произошло. — А где застежка? — Она, это, спереди, — промямлила я. Вот же черт, и как я могла забыть про это? Сгорать от возбуждения или от стыда? Пожалуй, выберу второе. Его короткое «вот как», его руки на моих ребрах, его дыхание на моей груди — мне нужна помощь, скорая, сердечная. Щелчок языком, и он уже спускает лямки с моих плеч. Комплекс давил на меня, и я, поддавшись ему, прикрыла грудь руками. — Не думаешь, что уже слишком поздно думать о стеснении? — С этими словами он убрал мои руки и сдержанно хохотнул. — Да и было бы у тебя, что закрывать. Нет, ну серьезно, ну тут же совсем ничего нет. — Не нравится — не смотри, — распсиховалась я. — Да и есть тут… немножко. — Будто насекомое укусило, и укус припух слегка, — уже открыто смеялся он. А мне хотелось просто провалиться сквозь землю. — У тебя там тоже, небось, комариный укусик, — обиженно пробормотала я. — Так проверь. — Он хищно улыбнулся, и я действительно, кхм, проверила. Когда я сидела на нем, он казался мне, ну, поменьше. А на ощупь… — А он у тебя такой был и до демонизации? Или после, кхм, подрос? — Я предпочту сохранить это в тайне, — ухмыльнулся он. — Нравится? — Он в меня не поместится, Иллидан, — ошарашенно пролепетала я. — Проверим? — сладко-сладко протянул он и приподнял меня за бедра. Стянуть с меня трусы оказалось задачей попроще, чем стянуть с меня штаны, однако. Иллидан перехватил мои ягодицы поудобнее, а я уткнулась носом в его шею. Он входил медленно, миллиметр за миллиметром, и горячее возбуждение сменилось легким дискомфортом. Он ведь не знает, я же ему не сказала. — На меня смотри, — прохрипел он, останавливаясь. Я не хотела, чтобы он видел меня, во время этого, но… Я подняла на него совершенно затуманенный взгляд. Не медли, о, Элуна. Одним рывком он надел меня на себя. Я вскрикнула от раздирающей нутро боли и вонзила в его плечи короткие ногти. Я шипела, неосознанно метаясь в его руках, миллион раз пожалев о том, что не провела эту «операцию» намного раньше. Однако я хранила его для себя. Две дерьмовые стороны дерьмовой медали. — Занимательное открытие, — присвистнул он, когда я более менее успокоилась. — А сразу ты не сказала почему? — Забыла, — повела плечом я. — Да и постеснялась немножко. — Это не то, что стоит скрывать от своего партнера, знаешь ли, — прошипел на меня он, а меня же зачаровало слово «партнер». — Ну извини, — скуксилась я. — Разве теперь это уже имеет значение? Он одарил меня взглядом а-ля «ты что, идиотка?». Я двинула бедрами, самостоятельно насаживаясь ниже. — Я не неженка, Иллидан, — покраснев от собственной раскованности, прошептала я. — Продолжай, пожалуйста. — Не называй меня по имени, — предупредил он и обхватил меня за талию. Все возвращаясь к дамским романам. Они делились на два типа: первый, где женщина получала крышесносные оргазмы от первого раза, и второй, где ей было дико больно от любого движения внутри нее. Я больше никогда не буду читать подобное. Ни о каком райском удовольствии и речи не шло, конечно, но и боль очень быстро отступила. Было… хорошо. Даже очень. Я уже и не вспомню, когда произошел тот момент, когда я начала выстанывать его имя с каждой фрикцией, путаться пальцами в его волосах, подаваться навстречу. Он шлепал меня по заднице с каждым «Иллидан», что вырывалось у меня, но мне уже чисто из принципа хотелось называть его так. Он такой горячий, когда злится. Я тянулась к нему. Целовала его губы, щеки, нос, вкладывая все накопившиеся к нему за десяток тысяч лет чувства. Он целовал меня в ответ, иногда прикусывая тонкую кожу на шее. Наши волосы смешивались в каком-то безумном коктейле из его темных, почти черных, и моих белых волос. Я была близка к пику. Иллидан оторвался от моей шеи и… остановился? — Что… ты…? — У меня никак не удавалось составить осмысленное предложение. — А теперь, — он хитро улыбнулся, — попроси меня. Правильно. Говнюк. Я посмотрела на него злобно, надув щеки. Наверняка я была похожа на разъяренного хомячка. Он ведь шутит, я надеюсь? Нет, не шутит. Смотрит на меня выжидающе, а лицо такое расслабленное и умиротворенное. — П-по-пожалуйста? — Он коротко кивнул, но выражения лица не сменил. — Иллидан? — Еще попытка. — Он продолжал хитро улыбаться. — В-владыка Иллидан? — Я продолжала тихо всхлипывать. Тело срочно требовало разрядки, а он еще мучил меня, оглаживая колени, щипая за чувствительные соски. — Пожалуйста, возьмите меня. И он взял. Натянул так, что спина дугой выгнулась. До конца. Я в беспамятстве выдавала какие-то нечленораздельные бульканья, что-то среднее между «пожалуйста» и «еще». И он брал. Еще и еще. Пошлые, влажные шлепки, мои громкие стоны, его плохо сдерживаемый рык — это те звуки, которые я бы хотела слышать каждый день. — Люблю тебя, — шептала я в бреду, прижимаясь к его губам. Оргазм накрыл неожиданно. Я кусала его губы, обжигаясь от вкуса его зараженной крови. Я помню тихий стон, когда он кончил, все еще насаживая меня на себя. Я не помню, в какой момент я начала лежать на его груди, обводя пальцем контуры его татуировок. Иллидан гладил меня по напрочь спутанным волосам, а я тихо мурчала, утыкаясь носом ему в шею, вдыхая его демонический божественный запах. Я кое-как открыла заспанные глаза. Голова жутко гудела от выпитого алкоголя, а все конечности казались мне такими тяжелыми, что я едва смогла натянуть повыше одеяло. — И приснится же такое, — пробормотала я, вспоминая во всех деталях очень пикантный и сочный сон.