Букет неприятностей

До резкой боли в груди знакомые, почти родные лица смотрели на меня так непринужденно и весело, что хотелось плюнуть на стекло и выбить рамку из чужих рук. А чужих ли? Иллидан молчал, все еще протягивая мне фотографию. Я слышала, как рвано и тяжело он дышал. От волнения или злобы, наверное. Я не мастер в определении чьих-либо чувств, все-таки. Я обхватила себя руками в надежде подобрать нужные слова, но в голове была такая каша из эмоций, что из моего рта выходило лишь нечленораздельное мычание. Мне важно было узнать, о чем он думает, что он чувствует, чтобы выбрать подходящую модель поведения. И как же мне все-таки это надоело. — Поздравляю с раскрытием дела, детектив-любитель, — фыркнула я с раздражением, вырывая из его рук фото и бросая в стену. Осколки, большие и маленькие, усыпали смятую простынь и подушку, а сама рамка завалилась за кровать. — Ведешь себя как ребенок, — прикрикнул на меня он, отвешивая подзатыльник. Прямо как раньше. Но если раньше Иллидан подзатыльничал больше игриво, чем серьезно, то сейчас мне прилетело так, что я чудом на ногах устояла, растерянно потирая саднящий затылок. — Ничего в моем поведении не изменилось, Иллидан, — прошипела я, разглядывая вязкую кровь, оставшуюся на пальцах. — Хотя тебе-то откуда знать? Слова, так не вовремя и некстати сорвавшиеся с уст, горчили не хуже крепкого алкоголя. Только вместо расслабления, пропорционального градусу напитка, на меня навалилась тяжкая ноша собственного слабоумия. — Ты сейчас не в том положении, чтобы разговаривать со мной таким образом, — низким голосом сказал он, угрожающе проведя когтем по моей шее, оставляя неглубокую царапину. Это не было больно, но одинокая капелька крови игриво нырнула в мое декольте. Щекотно даже. — А мне никогда ничего нельзя было, разве нет? — Настолько спокойно, насколько вообще можно было, выдохнула я, вытирая кровавую дорожку с шеи. — Но вот только времена меняются, и я не буду заглядывать тебе в рот так же, как и раньше, и буду вести себя так, как посчитаю нужным. — А я так не думаю, — также спокойно сказал Иллидан, зарываясь пальцами в мои волосы, наматывая их на кулак. — Что ты делаешь? — прошипела я в попытках вырваться из хватки, не оставшись при этом лысой. — Прекрати. Говорят, что волосы прочнее меди, свинца и платины. Я всегда скептично относилась к подобному роду фактов, но когда тебя так спокойно поднимают над землей, держа лишь за волосы, неосознанно веришь. Я беспомощно болтала ногами в воздухе, схватившись за его руку. Страшно. — Даю тебе 20 минут на сборы, — улыбнулся он, но в голосе была отчетливо слышна угроза. — Бери только самое необходимое. Он поставил меня на землю, и я, все-таки не удержавшись на собственных двоих, рухнула на колени. Прямо ему в ноги. Как символично. — Какие такие сборы? — Я схватила Иллидана за ногу, не давая ему двинуться с места. — В Черном Храме все обсудим, — бросил он, даже не поворачиваясь в мою сторону. — Собирайся. Я буду ждать тебя снаружи. — Ну уж нет, — запротестовала я, сильнее цепляясь за него. — Зачем в Черный Храм? И зачем мне нужно собирать вещи? Такому поразительному отсутствию инстинкта самосохранения могла похвастаться только я, но, к моему удивлению, Иллидан вполне спокойно отнесся к моей внезапной истерике. — Ты же хотела пойти за мной, разве нет? — насмешливо протянул он, стряхивая меня со своей ноги. — Вот и собирайся. — Я передумала. Я больше не хочу быть Иллидари, — буркнула я, потирая ушибленную ягодицу. Хватит с меня этой блядской карусели настроений. — А кто тебе сказал, что ты будешь Иллидари? — Я недоверчиво подняла на него взгляд. — Наложницей будешь. В конце концов, тебе не впервой ложиться под меня. Бам. И я уже собираю остатки гордости с пола. Неужели я так низко пала в его глазах? Ну или что там у него… — Ты уж прости меня, конечно. — Возмущение собиралось комом в горле, что после каждого сказанного слова, я срывалась на кашель. — Но ты не считаешь, что ты наглеешь? — М? Нет, — пожал плечами он. — Двадцать минут, Кокона. И ушел. Гордо удалился, наклоняя вбок голову. Потолки-то низкие, как-никак. А я все еще сидела на том же месте, задумчиво выводя на полу узоры. Мелкие голубые искры вспыхивали фейерверком и падали ко мне в ладони. Я не знаю, что мне делать. Последовать за ним, продавая себя в рабство еще раз? Обойдется. Сбежать? А куда? Да и как?.. Иллидан сейчас у входа меня караулит, стоит мне только нос высунуть, так он меня за шкирку — и в Черный Храм. Сбежать уже прямиком оттуда? Он не дурак, охрану приставит. А что, если?..

Плохой план.

Ну, а если сработает?

Нет, идиотская идея.

— Будь, что будет, — попыталась успокоить себя я, брезгливо отодвигая ногой дневник. Доковыляв до стола, я взяла в руки книгу Медива. Вороний глаз недобро сверкнул, словно предостерегая меня. Он рассказывал мне когда-то. Рассказывал о дочери своей. Только когда пьяный, конечно, был, с него трезвого о ней и слова вытащить нельзя было. Но все же что-то важное мне удалось вытянуть. Женщина была у Медива любимая когда-то давно. Любили они друг друга быстро и страстно, а вскоре разошлись, как в море корабли. Медив тогда должен был к обязанностям приступить, а ему пальчиком пригрозили, мол, с незаконнорожденными детьми низя. Либо женись, либо от ребенка избавляйся. А он плечами пожимает, детей не заделывал никому, может, ошибка какая-то? А ему раз — и ребенка показывают. Девочка, светловолосая. Смеялась так задорно на руках у матери. А вот и в матери узнал он ту «любовь» свою. Жениться Медив не желал, а быть детоубийцей — тем более. Вот и похитил он ребенка, да в портал нестабильный засунул. И где-то далеко-далеко, в мире другом, растет его дочка родная. «Там ни магии, ни магических следов нет», — говорил мне он, едва перебирая языком. Ни найти ее, ни отследить ее невозможно было. Медив пытался, когда совесть по макушке стукнула. А лезть в портал не решался — кто знает, вернется он или нет? А мне-то терять нечего. Я спешно перелистывала страницы в надежде, что он внес данные об этом сюда. Почти в самом конце раздела с порталами меня ждала до безобразия изуродованная страница. Даже мои хаотичные писульки в дневнике казались после увиденного просто эталоном порядка. Чернильные кляксы тут и там, красные разводы, напоминающие кровь, желтые пятна, насквозь пропитавшие лист. И, в конце концов, огромный крест, перечеркивающий описание портала. — Ну зачем же ты так со мной, Медив? — заканючила я, пытаясь разобрать текст. Мало того, что и на всеобщем языке, так еще и не видно было ни черта из-за каракуль этих. Мало-помалу я разбирала часть слов. Я не засекала время, но чувствовалось, что его осталось ничтожно мало. Будет премерзко, если Иллидан застанет меня вот так, изучающей способ свалить из этого ада подальше. Благо, для портальной магии не нужны никакие прибаутки в виде прыжков вокруг костра с бубном или жертвоприношений. Палки если только, которые гордо величают посохами. Но если сильно захотеть, то и ручками можно, хоть и сложно. Если бы я училась у магов Кирин-Тора, то, скорее всего, я бы знала, что означают эти закорючки, которые я рисовала на полу собственной кровью. Вообще подошел бы и обычный мел, но такого у меня дома не нашлось, а на поиски замены не было времени. Отлично эту роль взяла на себя кровь из пальца, как по старинке, все нормально. Встав в центр этого круга я по памяти начала читать слова, которые кое-как смогла разобрать в книге, то и дело сбиваясь и начиная сначала, подглядывая на вырванную страницу в руках. С попытки третьей, наконец, эти долбаные символы начали светиться голубым, стягиваясь лучами мне в правую руку. Назад пути нет, наверное. Зажмурившись, я бросила сгусток магии себе под ноги, и все перед глазами поплыло. Я не помню, когда я очнулась. Первое, что было, это свет. Яркий такой, белый. В глаза ударил, что пришлось обратно зажмуриться поневоле. Пустая комната. Или не комната? Пустота, короче говоря. Ни границ не было видно, ни стен, ни пола, ни потолка. Вокруг лишь этот слепящий белый свет. Я наклонилась и постучала кулаком по тому, на чем я стояла. Никаких звуков. Казалось, что я левитировала, но чувство твердого чего бы то ни было под ногами смущало. Делать нечего, придется идти. И вот сюда Медив бросил свою дочурку? Будет максимально неловко, если я найду здесь детский скелет. Даже думать об этом не хочу. Я вроде иду-иду, а так как обстановка вокруг даже и не думает меняться, казалось, что я топчусь на одном месте. Хоть маячки какие-либо ставь, чес слово. Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем что-то начало меняться. Это происходило постепенно, что сначала я даже и не придала этому значения, пока голоса в голове не вывели меня из состояния транса. Или они не в голове? Чьи-то голоса эхом раздавались над моей головой, и как бы я не старалась, разобрать ничего из этого бормотания не получалось. С каждым шагом вперед свет потихоньку угасал, погружая меня во тьму, а голоса становились громче и четче. Два совершенно разных мужских голоса, и один женский. Женщина постоянно кричала. Ей нужна помощь? А мне-то какое дело? Было уже совсем темно, когда несуществующие стены начали сдвигаться. Без звуков. Просто казалось, что пространство вокруг меня сужается. Мечта клаустрофоба прям. Двигать ногами уже не было никаких сил. Я даже и представить себе не могу, сколько времени я тут уже брожу. Наверняка Иллидан уже спалил мое отсутствие. Но я продолжала идти вперед, несмотря на резкий упадок сил. Еще немного… Свет, в который я неожиданно нырнула, нежно обнял все мое тело. Я растворялась в нем, как сахарок в горячем чаю. Сейчас бы выпить чашечку… черного, крепкого, с трюфелями. Я уже не обращала внимания на голоса. Все стало таким незначительным в один момент. Я забыла, как меня зовут. Есть лишь только свет. Теплый, манящий… Последнее, что я услышала, да так отчетливо, словно говорящий был совсем-совсем рядом со мной: — Поздравляю, у Вас девочка.