Букет неприятностей

Первое время я была обычным ребенком, которого часто мучили ночные кошмары. Крики, взрывы, реки крови — все то, что обычный ребенок в повседневности увидеть мог мало где. С этой проблемой меня постоянно таскали по врачам, где я спокойно описывала ужасы войны, которые видела в своих снах. Доктора качали головой и выписывали большие желтые таблетки, от которых меня по какой-то причине воротило как от нашатырного спирта. Но делать нечего, приходилось пить перед сном, но не помогало абсолютно никак, если честно. Приходилось натужно улыбаться и говорить родителям, что спалось хорошо и ничего плохого не снилось. Радость и облегчение в их глазах читались мгновенно. Но мне кажется, они знали, что я лгала. Мои крики по ночам вряд ли оставили хоть кого-то в нашем районе неравнодушным. Но утром все дружно не подавали виду. Еще одной фишкой в копилку головной боли моей семьи стали постоянные проблемы со зрением. В частности, с самими глазами. Так что параллельно с психологами и психотерапевтами, меня под ручку уводили к окулистам. Те лишь растерянно пожимали плечами и отправляли в другие клиники, в которых происходило ровно то же самое, пока колесо Сансары не давало очередной оборот. В конце концов, мне выписали какие-то капли, которые на время устраняли зуд и жжение. Лучше, чем ничего. Первые тревожные звоночки появились, когда я читала «Волшебника Изумрудного города» и почему-то триггерилась на имя главной героини. Каждый раз, когда оно бросалось мне в глаза, кошмары возвращались в голову и приходилось откладывать книгу, пока разум не прояснялся. С тремя последними книгами серии такого не было. Я все вспомнила, когда мне было десять. Просто в какой-то момент воспоминания нахлынули волной, словно прорвалась плотина какая-то, снося всю мою детскую наивность прочь. Дурные ночные кошмары стали призраками прошлого, а зуд в глазах — напоминанием о моих обязанностях, от которых я успешно свалила и теперь расплачиваюсь. Это казалось абсурдом. Просто психика из-за ночных приключений полетела к чертям. Но стоило мне закрыться в комнате и долго-долго смотреть на собственные ладони, как покалывание на кончиках пальцев, с которых срывались разноцветные искры, доказывали то, что я не спятила. Так не умеют здесь. Магия в этом мире существовала только на страницах фэнтезийных книг и детских сказок. Скажу по своему опыту: быть взрослым, запертым в теле ребенка, отстой. Родители сразу заметили изменения в моем поведении. Когда-то открытый и светлый ребенок просто закрылся в себе и в разговорах начал рассуждать о странных для его возраста вещах. Пытаясь выйти со мной на контакт, я только больше отдалялась от них. Даже пытались снова отвести к «доброму дяде в белом халатике, который тебе поможет». Отказы, как ожидаемо, не помогали, и я едва сдерживалась, чтобы не наслать на них огненный шар. Вроде и забота, а вроде и нет. Годы текли, многое менялось. Я отказалась от приема этих ужасных желтых таблеток — кошмары больше не преследовали меня — они стали, собственно, явью, но меня это не так сильно беспокоило. А вот капли оказались штукой полезной, так как об Иллидане я вспоминала все чаще и чаще, оттого зуд становился просто невыносимым. Сверстники же собирались в группы, общались, гуляли вместе, начинали свои первые отношения. Было ли мне одиноко? Относительно. Привыкшая к своему внутреннему одиночеству, я не особо переживала по поводу общения со сверстниками, которые теперь казались мне полными идиотами. Была лишь одна проблема, которая меня беспокоила. Я жутко скучала по Иллидану. Да до такой степени, что снова решилась взяться за карандаш. В какой-то момент все блокноты/тетради/случайно попавшие в мои руки листочки — все превращалось в портреты Сами-Знаете-Кого. Он был для меня, словно безносый дядька из книжек про очкастого волшебника. Только если не брать в расчет то, что в безносого дядьку я влюблена не была. И мне хотелось отпустить его. Закончить ту главу моей жизни, выкинуть его из головы. Я сжигала все рисунки с ним, как только очередной блокнот или скетчбук переполнялся. Но ничего не помогало. В шестнадцать мои «родители», которые старались не трогать меня без лишней причины, начали задаваться вполне нормальными для них вопросами касательно мальчиков. Я отшучивалась, мол, не нашла еще того самого, с которым бы ускакала на радужном пони в мир семейной жизни и рутины. Правду, конечно же, я им не говорила и не собиралась. Семейные традиции подразумевали раннюю свадьбу. И через два года как бы наступал дедлайн, после которого ну-я-прям-обязана-быть-окольцованной. Меня конкретно не устраивали эти правила, и разговоры с семьей сводились к скандалам, интригам и расследованиям. И когда они поняли, что сама я мужика себе не найду, ко мне потянулись бесконечные потоки из подосланных мальчиков, парней, мужчин и даже стариков. Это раздражало, да. Особенно, если вспоминать тщетные попытки моей «хозяйки» обвенчать меня. Ну и сорванную свадьбу, да. Но я вполне могла понять их. Понять их мотивы, их желания. Но они не смогли бы понять меня, даже если бы захотели. — Кристина, — кричала мне в спину «мать», когда я уже натягивала сапоги. — Куда ты собралась? Мы еще недоговорили. — Куда подальше из этого дурдома, — оскалилась я, бросая нервный взгляд на нее. — И это — не мое имя. Я не возвращалась домой с тех пор. Мы вполне хорошо общались по телефону или перекидывались сообщениями, но видеть никого из них мне не хотелось. Моталась по съемным комнаткам, зарабатывая какие-то деньги на проживание и пыталась закончить школу. Жизнь здесь не сияла красками, конечно, если сравнивать с тем же Азеротом. Но в этом и была вся изюминка. Жить, подчиняясь правилам этого мира. Словно играя в «Симс», зная, что ты можешь считерить, но упорно продолжаешь ходить на работу за копейки. Мне это нравилось. Наверное, так и должна была выглядеть нормальная жизнь. Самым большим моим открытием был призыв. Обычная магия призыва, которая использовалась на Азероте каждой мухой для упрощения собственной жизни. Но я не знала, что я могу призывать что-то с другой, черт возьми, планеты. Мой дневник. Сотни исписанных на таком красивом языке страниц. Сохранилась даже языковая память — я с легкостью смогла вспомнить, что означают те или иные символы. Еще когда я училась в школе, я везде таскала ее с собой. Чиркануть какую-нибудь заметку, зарисовать в уголке понравившийся образ, рассказать об интересным событии. Книга была моим единственным другом на протяжении долгого времени. Пока я все же не решилась контактировать с другими людьми. Они забавные. Их жизнь так коротка, так хрупка и оттого бесполезна. Но меня искренне удивляло их желание все успеть, все посмотреть, все перепробовать. Они живут лет семьдесят, но за это время успевают сделать то, что я не успела за свои пятнадцать тысяч: влюбиться, жениться, нарожать детей, вырастить детей, увидеть внуков, кто-то доживает и до правнуков. Они торопятся, торопятся жить. Словно мураши в муравейнике суетятся, беспокоясь о незначительных вещах, не обращая внимания на то, что происходит вокруг них. Это умиляет. — Ты как хочешь, но мы пошли спать. — Мари облокотилась на балконную дверь, непринужденно зевая. Мне нравилась эта девчонка. Она поправила заколку, из которой опять вывалилась прядь челки. Ее светлые кудряшки напоминали мне о моей прическе в детстве. Она хоть и была капризным холериком, но в душе была добрая и сочувствующая. Именно поэтому я решила общаться с ней — она не лезла не в свое дело и всегда с понимаем относилась к моим странностям. — Идите, я скоро приду, — ответила я ей, рассматривая кончики собственных волос. М-да уж, от моих белоснежных локонов остались лишь воспоминания. Жесткий черный волос был ужасно непослушным, а подстригать волосы, как того советовали парикмахеры, не решалась. Слишком уж яркие следы оставили на мне годы в рабстве, пусть и не в самых плохих руках. — Про капли не забудь. — Она вложила мне в руку полупустой флакон с каплями. Раньше мне хватало по одной капле в каждый глаз на час или даже два. Сегодня же я капала глаза каждый минут десять, но боль все никак не отступала. Интересно, почему? — И не свались с перил, я тебя умоляю. — Постараюсь, — засмеялась я, убирая флакон в карман. — И спасибо. Мари кивнула и скрылась за дверью. Я осталась одна со своими мыслями. Родители Мари владеют этим отелем и в честь их семейного праздника были приглашены все ее друзья. Даже я. Наши номера были на самом верху, а вид из окна, и уж тем более из балкона, был просто невообразимый. Будто летишь над городом, и весь мир кажется таким маленьким. Я зацепилась ногами за перегородку и потянулась вперед, расставляя руки в стороны. Ощущение свободы пьянило, дурманило. Ветер на такой высоте был просто отпадный. Глаза сильно защипало, но я лишь прикрыла их, наслаждаясь атмосферой ночи и большого города подо мной. Потом закапаю, подождет. Меня настойчиво дернули за косу, затягивая обратно. — Да нормально все, я не упаду. — Я смеялась, выплевывая попавшие в рот волосы. — Игры в прятки окончены, — раздался где-то высоко над моей головой низкий мужской голос. Если бы меня не держали за волосы, я бы просто упала вниз. От шока или от осознания чего-то такого невозможного и запретного. Конечно, я узнала этот голос. И, конечно, ничем хорошим это не кончится.