Is it fake love?

Когда Юнги проснулся был почти полдень, во всяком случае об этом говорило солнце, которое настойчиво заглядывало через неплотно закрытые шторы и мешало парню спать. А еще мешал Джин, который решил, что парень это лучшая подушка из предоставленных ему и целиком навалился на Мина, к тому же он сопел тому в левую подмышку, вызывая раздражающую щекотку. И если вчера вечером тяжесть его тела только приятно возбуждала, то сейчас Юнги было банально тяжело. Брюнет слегка повозился на постели, к черту сбив всю простынь в одну нелицеприятную кучу, но сумел устроиться удобно, даже не разбудив Джина. Чувствуя его тепло под боком, Мин на некоторое время погрузился в приятную дрему и даже начал понимать, почему совместное пробуждение так идеализируют в романтических фильмах. Юнги попытался заснуть и на удивление понял, что выспался, поэтому он рассматривал такое нереально красивое, сияющее в утренних лучах, лицо хена и боролся с желание разбудить его каким-нибудь интересным способом. Но вдруг парень услышал хлопок двери и резко сел, пытаясь понять, кто может заявится к нему в квартиру. Воры отпадали, потому что у Юнги украсть можно было разве что холодильник. Но по квартире кто-то продолжал ходить, шаги были отчетливо слышны через тонкие стены спальни. Видно этот незваный гость не собирался уходить, поэтому парень нашел свои джинсы и теперь обыскивал комнату на предмет, который сгодится как оружие. Он уже думал залезть в куртку к Сокджину, чтобы достать пистолет, но услышал как нечто разбилось и тихий голос будто извиняясь выругался. — Как же ты меня напугал, — прошипел Юнги, медленно двигаясь на звук и стараясь не шуметь. — Я не хотел, — произнес Намджун не поднимая головы, потому что пытался собрать осколки единственной чашки, которую можно было найти на кухне Мина. Когда парень поднял голову, по его розовым щекам было понятно, что Юнги стоило надеть футболку, потому что все его тело было усыпано красноречивыми засосами. — Ооо, я видно не вовремя, — округляя глаза усмехнулся Джун, — а я то думал, куда это ты пропал на две недели, волновался за него, а он оказывается с какой-то красоткой развлекается, — Юнги скрестив руки на груди слушал этот монолог, раздумывая о том, действительно ли друг считает его такой скотиной, которая променяет многолетнюю дружбу на одноразовый трах. — Намджун-а, думаешь я бы забил на универ и тебя, просто потому что развлекался? — парень на эти слова только покачал головой. И открыл было рот, чтобы успокоить раздраженного Мина, но в это время на кухню, почесывая голый живот, вплыл Сокджин, заразительно зевая. — Утречко, — протянул он и чмокнул Юнги в щеку, не замечая открытого от удивления рта Намджуна, — пойду я обратно, Чиминни написал, что срочно требует меня для решения не терпящих отлагательств дел, — пробормотав это, Джин потянулся и вышел из кухни, так и не удостоив офигевшего Намджуна вниманием. — А ты не говорил, что твоя красотка это лидер революции, — озадаченно протянул парень, когда первая волна удивления бесследно исчезла. — Ты и не спрашивал, — усмехнулся Мин, пододвигая к себе табуретку и жестом приглашая Намджуна присесть на вторую. — Я бы спросил, если бы смог дозвониться, — еще раз укорил его Джун, осторожно садясь. Юнги начал отсчет, ожидая когда и каким способом парень умудрится сломать еще и табуретку. — А я бы предложил кофе, если бы кружка была цела, — Юнги, достав сигарету из лежащей на тумбе пачки, подкурил и прикрыл глаза, наслаждаясь первой затяжкой. Намджун сверлил его своим фирменным взглядом, а потом прикрыл глаза и улыбнулся, на его щеках появились ямочки. — Давно не видел тебя таким счастливым и беззаботным, — улыбаясь, произнес он. Мин хотел было возразить, что забот у него прибавилось, но потом осознал, что против счастливого у него нет аргументов. Потому что этим утром он действительно счастлив. — К слову о заботах, — прищурившись протянул Мин, а Намджун весь словно подобрался, потому что знал, что такой тон не сулит ничего хорошего. — Присоединяйся к нам. Этим утром Юнги действительно наслаждался, он уже практически забыл, какое удовольствие ему доставляли шутливые перепалки с Джуном или его высокоинтеллектуальные душеизлияния. Брюнет, пока рассказывал о штабе и революционерах, выслушал некоторое количество замечаний, что впору было бежать за блокнотом, конспектировать и отдавать полученные данные лично в руки Джину. — Юнги, вы и без меня прекрасно справляетесь, — наконец проговорил Намджун, после нескольких часов уговоров и угрозы ножом для масла, — у вас отличная, сплоченная команда, и я буду там словно третья цифра числа пи после запятой, — парень перехватил руку Мина, которая метнулась к ножу, — но если тебе нужно будет поговорить или без моей помощи вы не сможете обойтись — звони мне, в любое время дня и ночи, слышишь? — Намджун сжал ладони Юнги в своих руках.

***

Спокойно пролетели шесть дней, которые были отведены на подготовку к операции. Юнги и Сокджин на виду у всех вели себя как просто друзья, но когда оставались наедине, их словно примагничивало друг к другу. Чимин не упускал ни единой возможности подшутить над братом по этому поводу, а в ответ получал шутки по поводу своих с Чоном отношений, потому что их не было, а томные взгляды и милое воркование было. Юнги даже начал привыкать к этой семейной идиллии, но грядущая операция черной тучей висела над всеми ними. С первым заданием Мин Юнги справился на отлично, то есть выспался. После недолгих сборов парень направился в так называемую «штаб квартиру». Атмосфера там была максимально серьезная. Все суетились, каждый был занят делом. Ни одна из предыдущих миссий не могла сравниться с масштабом этой. Малейшая погрешность могла стоить десятка жизней и полного провала. Каждый трясся за свою часть и уже сейчас был готов умереть от нервного срыва. В первой части плана Мин активного участия не принимал. Его боевые навыки оставляли желать лучшего, с командованием операции также могли возникнуть проблемы. Поэтому он собирался остаться в определенной точке и быть, так сказать, военным врачом или как это называл Сокджин — мальчиком на побегушках. План революционеров был прост. На первый взгляд. Но на самом деле это был продуманный до мелочей хитроумный маневр, который братья Чоны и Джин тщательно проработали. И вот с наступлением ночи началось самое интересное. Как и было запланировано, химики минута в минута начали прибывать на склад, перевозя огромные фуры, набитые оружием. Все находились на своих местах и ожидали команды, чтобы начать операцию. Но на самом деле всему был дан старт намного раньше. Чонгук со своей хакерской командой уже больше часа взламывал кодовые замки и пытался проникнуть в систему, чтобы появление остальных не вызвало много шума. Революционеры собирались перехватить канал связи, которым пользовались химики. Ким справедливо считал, что лишив химиков связи, они кажутся в заведомо выигрышном положении. Все шло по плану: две фуры были захвачены очень осторожно, не привлекая внимания. Как Юнги слышал по рации, которую предусмотрительно вручил ему Чимин, чтобы парень не сходил с ума от неизвестности, при захвате практически не было ни одного звука. Разве что за звук считать мат неизвестного происхождения. Дальше оставалось лишь напасть на погрузочные машины и оставшихся химиков, которые уже были на подземных уровнях здания правительства. Это нужно было для того, чтобы пустить пыль в глаза о сорвавшейся операции. Тем самым революционеры отвлекали охрану, что позволяло Чонгуку с минимальным количеством шума пробраться к главным серверам. Когда поступил сигнал о заключительном этапе, Джин отключился от общей волны. На этом моменте сердце Юнги пропустило удар, хотя парень знал, что Сокджин встретится с Гуком в условленном месте, и пока их компьютерный гений будет внедрять общих союзников в базу военного реестра государства, блондин будет охранять и защищать его. Любая радиопомеха могла выдать их местонахождение, поэтому приходилось жертвовать нервами соратников. Пока все были заняты делом, Мин тоже времени зря не терял и помогал раненым и отравленным изо всех сил, а с помощью Хосока и нескольких молодых революционеров переправлял их в штаб, благо подземными ходами были пронизаны все улицы города. Ближе к середине ночи Чимин попросил вернуться и помочь ему уже в штабе. После чего Юнги свернул свою деятельность и переместился под землю. И наступило время вязкого ожидания. Они механически выполняли свои обязанности и надеялись, что у парней все пройдет отлично. Первыми начали возвращаться те, кто отвечал за нападение на фуры. Перекинувшись парой слов со смутно знакомым парнем, Мин понял, что они выполнили свою задачу просто прекрасно и могут отдыхать до утра, чтобы с новыми силами приступить ко второй части. Далее начали прибывать небольшие группы, которые действовали в разных частях города. Из их тихих переговоров было ясно, что теперь все зависит только от Чонгука, ведь химики были изрядно потрепаны, хоть и ждали этого нападения. Завтра они будут вызывать военных, потому что не хватит человек, чтобы сопровождать всех членов правительства на заседание, а половиной этих военных будут революционеры, занесенные в базу Чоном. Сокджин и младший Чон отсутствовали до последнего. Юнги вместе с Чимином настолько перенервничали, что курили прямо под землей, при том, что раньше розоволосый не имел данной привычки. Сдерживая трясущиеся руки и прижимаясь к теплому боку парня, Мин бесился из-за своего бессилия. Он ничем не мог помочь в этой ситуации, но казалось будь он там, рядом с Джином, они бы давно сидели на диване и смеялись, слушая дедовский шутки хена. Юнги пытался успокоить Чимина, но у него ничего не выходило, потому что он сам был также напуган и дезориентирован, к тому же розоволосый переживал ещё и за Чона. Чонгук вернулся внезапно, и брюнет вскочил, пытаясь увидеть знакомую блондинистую макушку, но Чон вернулся один. И тут Юнги действительно задрожал от испуга, он не мог мыслить рационально, он даже не собирался слушать, что же ему поведает парень, он просто сразу решил, что все его опасения подтвердились. Самая худшая мысль, которая пришла в голову — Сокджин мертв. Но Мин тут же постарался отбросить её подальше. Розоволосый тут же подбежал к Чону, чтобы помочь. Видимо, парень подвернул ногу. Спустя минуту ступора Юнги тоже подбежал к парням. — Гуки, что случилось? Где Джин-хен? Вы смогли сделать то, что планировали? — наверное, подумалось Юнги, не вовремя он тут со всеми своими вопросами. — Есть как всегда хорошая новость и плохая. Хорошая — Сокджин жив, плохая — он в плену. И неизвестно сколько хорошая новость будет оставаться таковой, — немного тише произнес Чон. — Боже, что они с ним будут делать?! Его будут пытать, — воскликнул Чимин, — он же ничего не расскажет им, я знаю своего брата. Он лучше вытерпит все, пройдет через ад, но не выдаст своих, — начал тараторить в панике розоволосый. Его красивое и мягкое лицо исказилось животным ужасом, а по щекам начали течь слезы. Чонгук пальцами бережно провел по мокрым щекам вытирая прозрачные капли и поцеловал парня в лоб. Юнги лишь слегка приподнял уголки губ, надеясь, что когда все это закончится, эти двое смогут быть вместе. Парни молча дошли до комнаты Чонгука, только иногда тишину перебивали редкие и тихие всхлипывания Чимина, в ответ на которые Чон все сильнее прижимал розоволосого к себе. — Спасибо, Юнги-хен, за помощь, — искренне улыбнулся Чимин, в ответ брюнет только сжал его плечо, надеясь так передать свою поддержку и показать, что переживает за Джина не меньше. — Всегда рад, — вымученно улыбнулся Юнги, понимая, что они не затрагивают главную тему сейчас, — мы что, просто будет игнорировать слона в комнате? — Нам всем нужно сейчас отдохнуть, — устало произнес Чонгук, — хотя бы пару часов. Потом мы соберемся и обсудим дальнейший план. Может быть это и плохо, — он вздохнул, — но нам нужно записать обращение к народу, даже без нашего лидера, иначе весь наш труд пойдёт насмарку. Он бы этого не хотел. — Блять, тебе что настолько похуй на него? — закричал Юнги не своим голосом, всё напряжение, собравшееся за несколько часов, выплеснулось именно в этот момент. Он не мог понять свои чувства, ему было страшно и некомфортно. Он боялся самого себя, потому что страшился признаться, что Джин настолько прочно обосновался в его жизни, что представить как жить дальше, если с парнем что-то случиться, было просто невозможно. Тело Мина подрагивало от напряжения, а ногти, с силой впившиеся в нежную кожу ладоней, оставили ровные полумесяцы. Он еще несколько секунд сверлил напряженным взглядом Чонгука, который отвечал не с меньшей экспрессией, а потом Юнги будто сдулся. Его озарило, что приоритет Чона в данной ситуации — успешность общего дела. А вот приоритетом самого Мина был блондинистый дурак. И раз уж он любил своего хена, то Юнги собирался сделать все, чтобы дело всей жизни Сокджина оказалось в высшей степени успешным.

***

Юнги честно пытался заснуть, крутясь на узком диване, но сон никак не шел. Все мысли крутились вокруг дальнейшей судьбы Джина. Парень думал о том, что сейчас действительно важнее закончить начатое, ведь вызволить Сокджина можно и позже, с ним ничего не сделают пока будет длиться заседание, а в случае победы революционеров они смогут выдвинуть свои условия и забрать блондина живым и относительно здоровым. Мин не взял плед, чтобы накрыться, и его начинало знобить, поэтому парень поджал колени практически к подбородку, будто сжимаясь в одну точку. На душе было неспокойно, Юнги мутило от плохого предчувствия и казалось, что сами стены давят, медленно сдвигаются уменьшая комнату, еще секунда и они раздавят его. Парень зажмурил глаза и запахло железом, а мир вокруг начал кружиться, было ощущение будто он барахтается в зыбучем песке, медленно затягивающим на дно. На секунду легкие заполнила вода и их обожгло болью, а Мин вынырнул из липкого кошмара, дезориентировано оглядевшись вокруг и с трудом начал осознавать, что весь этот бред был сном. Часы показывали практически семь утра, Мин провалялся в тяжелом беспамятстве не больше двух часов и теперь чувствовал себя совершенно разбитым и не готовым хоть на какие-то свершения. Лучше бы вообще не пытался заснуть. Вокруг раздавались голоса революционеров, которые уже проснулись и вовсю готовились к заключительной части плана, к девяти часам они должны быть на позициях, ожидая команд. Юнги на пошатывающихся ногах встал и поплелся заварить себе крепкого кофе, чтобы хоть как-то прийти в себя. Когда он выскользнул из переговорной, парня с ног чуть не снес Хосок, который на ходу разъяснял линию поведения тем людям, которые были вызваны на поддержку химиков. Едва проснувшийся минов мозг даже сумел сообразить, что им досталась буквально самая ответственная часть плана. Кое-как дойдя до кухни Юнги, не замечая никого вокруг, налил воды в чайник и поставил его кипятиться, но видно выпить кофе не хотело входить в его планы. Всё вокруг подозрительно затихло и до парня доносился лишь голос ведущей новостей, Мин плохо слышал что именно там сообщали. Словно в замедленной съемке он двинулся на звук и через мгновение, оказавшееся для брюнета вечностью, Юнги увидел революционеров столпившихся в переговорной, они все с отвращением и недоверием смотрели на экран. Он тоже поднял взгляд. На экране Сокджин, в какой-то зеркальной комнате, прикованный наручниками к столу, целовал мужчину, пока тот нежно поглаживал его щеку. Молодой светловолосый парень оторвался от Джина, но они не перестали проникновенно смотреть друг другу в глаза. В этот момент внутри Юнги что-то оборвалось и стало пусто. Брюнет безэмоционально смотрел на экран, на котором его, как он думал, любимый Ким Сокджин посылал нахер всех своих соратников и самого брюнета в том числе. Мин не двинулся с места, когда все начали кричать, после слов диктора о том, что лидер революционеров предатель и все его последователи ничего не стоят. Парень словно со стороны наблюдал за безумием творящимся вокруг и за тем, как на экране высветилась фотография мужчины, целовавшего Джина — Ким Тэхен, один из глав правительства. Юнги было знакомо это имя. Из своеобразного транса брюнета вывел голос Чимина, который кричал: — Это не может быть правдой! Как вы только можете допустить мысль о том, что хен предаст всех нас и наше дело? Мы так долго к этому шли и столько сил вложили, он не мог вот так просто все растоптать. — Да ты все видел и слышал сам, — кричали ему в ответ. — Да Ким точно не из этих, это чистой воды подстава, — раздавалось с другой стороны. Однако выстрел, прогремевший в закрытом пространстве, заставил всех замолчать. — Мы все это видели и не можем отрицать произошедшего, — твердо произнёс Чонгук, пряча пистолет в куртку, — но это только часть целой картины. И прежде, чем делать поспешные выводы, мы должны закончить то, что начали. С Джином или без него. Ведь наша правда не заканчивается с уходом нашего лидера или на этом репортаже, в котором революционеров выставили в самом невыгодном свете. Именно поэтому мы должны продолжить бороться ради нас и наших идей, и мы сможем многое рассказать людям. Следовательно, готовимся выступать, осталось лишь жалких полтора часа. После слов Чона младшего мертвая тишина сменилась привычным гулом и все занялись своими делами, хоть и выглядели сбитыми с толку. Юнги же протиснулся к розоволосому, который держался правой рукой за стол, а левую ошарашено прижимал ко рту. Ни говоря ни слова, брюнет обнял Чимина и прижал крепче. — Чиминни, это ведь какой-то хитрый план, так? Вы ведь все спланировали заранее и не посвятили меня, потому что ещё не до конца доверяете, — всхлипнул брюнет, поражаясь собственной реакции. — Это ведь не может быть правдой? Да, точно, это ты, Джин, Хосок и Чонгук придумали этот план, ведь так? — как в бреду продолжал повторять парень, пытаясь успокоить океан эмоций, разбушевавшийся внутри. — Я не знаю, — Чимин еще крепче прижался к Юнги, пытаясь поддержать того в этой непонятной ситуации, — ты же знаешь, что хён любил его. Из-за Тэхена мой брат начал революцию, — розоволосый отодвинулся и взглянул на брюнета, щеки парня были мокрыми от слёз, а в глазах застыла обреченность. — Послушай, — Чимин с неведомой силой встряхнул брюнета, видя его стеклянные глаза, — я впервые за долгое время видел Сокджина таким счастливым, то как он смотрел на тебя и как вел себя, ты ему действительно важен и он дорожит тобой, он любит тебя, Юнги-хен, — парень крепче обнял Мина и уткнулся ему в плечо, а после этих слов на душе стало немного легче, как будто все грубые вещи, сказанные в адрес Сокджина, перешли на задний план и появился маленький луч надежды, что все это лишь хорошо разыгранная постановка. Но одновременно с этим мнительность брюнета не давала ему покоя. Ведь такое случается каждый день, люди влюбляются с первого взгляда или же наоборот расходятся, поборов вместе немалое количество преград. Случается и такое, что старые чувства могут воспылать вновь, этого то Юнги и боялся больше всего. Сколько бы раз Джин не говорил, как счастлив с брюнетом, никто не знал, что действительно творится у того в голове и сердце. Джин всегда стремился к чему-то особенному, к чему-то будоражащему кровь в жилах, к чему-то заставляющему рисковать и жертвовать. Приходящие волны мыслей забирали вновь приобретённое спокойствие Юнги. Эти взгляд, поцелуй, то как они касались друг друга, въелось брюнету под кожу. Казалось, что Сокджин никогда так не смотрел на него, Мина. Все было слишком естественно и искренне, парень уже не знал чему верить