Поиски своей любви

      Ацуши несколько дней не выходил из своей квартиры, всё продолжая плакать и страдать. Он был подавлен... Надеялся на Чую, а тот его... предал. Парнишка изредка вставал, лишь чтобы покушать и хоть как-то привести себя в порядок. С Накаджимой было не связаться целую неделю. Он всё выключил, вырубил связи и двери не открывал никому, хоть многие и стучались к нему.       Но вот всё же настал день, когда пришлось ему выйти из своей квартиры. Причина — закончилась еда. Он собрался, оделся, а потом быстро обулся и вышел в магазин за продуктами. Погода ясная. Птички поют, сидя на деревьях и порой перелетая с ветки на ветку. Всё вроде как хорошо, но есть один недочёт...       Когда же вернулся домой с продуктами, его ожидал один сюрприз. Накаджима спокойно, ничего не подозревая, зашёл в квартиру и положил пакеты пока что на пол. Прошёл к футону, чтобы лечь и снова вспоминать те больные слова, которые так и вонзились в его голову и мысли, из-за чего и спать не может по ночам. И тут его глаза распахнулись, а сам он встал в ступор. Перед ним стоял никто иной, как Чуя Накахара своей персоной, который повернулся в его сторону тут же, как понял, что тот уже тут. Смотрит на него с печалью в глазах.       — П-привет, — первый начал говорить рыжик. Светловолосый всё молчит, опустив голову вниз. — Ты ведь теперь меня ненавидишь?.. — глаза у парнишки распахнулись ещё больше, потому что тот крепко обнял его, не пуская никуда. — Прости меня за всё... — говорил он жалостливо. Ацуши резко оттолкнул его от себя, оскалившись.       — Щаз! — вскрикнул он со злостью. Тот упал на футон. — Я тебе очень благодарен! — говорит с серьёзным лицом и со злостью во взгляде.       — Обратно ты в любом случае никогда уже меня не примешь... — продолжает говорить жалостливо, опустив голову, и, смотря в стену, тихонько поднялся на ноги.       — Да какой, блять, обратно, сука?! К своему, сука, любимому шагай! — он был настолько сильно зол, что аж материться начал. Его захватила злость на мафиози, ибо он сделал больно ему. Он предал его... Он предал его надежду.       — Тебя я больше трогать не буду, не переживай...       Накаджима лёг на футон, отвернулся к тому спиной и прижал колени к себе. Смотрит на пол с грустным взглядом. Пыл уже успел остыть.       — Чуя... можно тогда с тобой поговорить?       — Конечно.       — Можешь тогда... рассказать зачем тогда был со мной?       — Я искал утешение. Пытался избавиться от боли, — прямо высказал свои мысли.       — Я считаю, что тебе уж лучше быть с ним, чем со мной. И... Мм... Даже не знаю, что ещё сказать, — присел, но вновь обнял колени и уткнулся в правое колено подбородком. Смотрит на свой бардак в комнате. Повсюду раскиданы вещи.       — Позволишь ли ты остаться друзьями? Или ты меня ненавидишь?       — Может и... — вздохнул. — Не знаю. Я тогда думал, что ты мне поможешь. Но теперь я умираю. Мне с каждым днём всё хуже, — мафиози тихонечко подошёл к нему и виновато смотрит.       — Закрой глаза.       — Зачем? — снова вздохнул и смирился. — Ладно.       Паренёк закрыл глаза. Тут же почувствовалось нежное прикосновение губ Чуи к своим. Это нежное прикосновение... Оно было такое приятное. Оно было желанно. Но он всё же не ожидал этого, и глаза его распахнулись. Смотрит на него. У Чуи они прикрыты. Тихонечко потянул его на себя, взяв за запястья, а после усадил рядом с собой. Лишь чуть-чуть ответил на поцелуй, двинув губами нежно. Предательство ещё доставляло боль... Рыжик сплёл пальцы рук. Ещё несколько секунд и он отстранился, смотря уже на него.       — Ну что? — спросил мафиози.       — Можно узнать? Что это было? — смотрит с недоумением и слегка с ошарашенным видом, ибо не ждал такого, хоть и слегка ответил.       — Я хотел принести тебе хоть капельку любви, извиниться и хотя бы капельку заглушить боль.       — Ну, может и лучше стало, но ещё больно, — пробубнил, отводя взгляд.       — Если я продолжу, тебе будет легче?       — Мои осколки больше не собрать. Это осколки стекла, заменяющие моё сердце, и которые доставляют жуткую боль и оставляют шрамы внутри меня.       — Я обещаю, я соберу их и склею.       — Больше не выйдет!       — Откуда ты знаешь?!       — Я даже больше не принимаю слова, как «люблю» и прочие. Они больше не доходят до меня. Всё, стену больше не разрушить!       — А я разрушу! — выкрикнул.       — Не выйдет!       — Не спорь!       — Буду, потому что знаю! Я тебя вон свой есть! Иди к нему! Мне уже не помочь!       — Прошу, поверь мне, последний раз, — вновь начал говорить жалостливо.       — Ага, чтоб потом более мелкие осколки были и было ещё больнее, ага.       — Последний раз, — проводит пальчиками по губам парня одной рукой, а другой всё ещё держит, не расцепляя руки. — Прошу...       — Знаешь, мне вообще-то больно было! У меня теперь всё время болит сердце, и я бледен!       — Я знаю, что причинил тебе сильную боль. Я лучше пойду... Прости... — склонил голову вниз и поднялся, но тут же упал обратно, потому что его потянули к себе, и этот кто-то был сам Ацуши. — А? — распахнул глаза, не понимая.       — Не уходи, — уткнулся в его плечо и прикрыл глаза, прижимаясь.       — Почему?       — Я... Я не знаю, как это объяснить. Просто не уходи, — прижимается сильнее.       — Но... если я уйду, тебе же лучше будет.       — Нет, прошу, не уходи, — утыкается носом в грудь, обнимая и не пуская никуда. Цепляется за него.       — Неужели... ты всё ещё любишь меня? — тихонечко погладил по светлым волосам правой рукой.       — Моя любовь никогда не исчезнет, даже если она будет безответна иль занята другим, — рыжик чуть улыбнулся, услышав эти слова. — Я всё равно ощущаю привязанность к этому человеку, несмотря на боль, которую чувствую.       — Я тоже привязан к тебе, Ацуши.       — У тебя есть другой.       — Я тоже хочу быть рядом. И у него жена есть. После того, как он забрал меня от тебя, он сказал, что... Что уходит от меня.       Светловолосый фыркнул и сжался в комочек, отстранившись. Накахара аккуратно взял его на руки и понёс на кухню, с которой шёл вкусный запах. Чуть ли не промычал парнишка, смутившись, чувствуя запах и не понимая, что так вкусно пахнет. Мафиози усадил его тихонечко за стол. На столике были оладушки в виде сердечек с вареньем, которое стояло рядом.       — Вот ведь придумал. Но... прости уж, но сейчас у меня нет настроения, а когда его нет, у меня нет и аппетита. — пауза. — И... Это... Пока тебя не было... я... Кхм... Я думал о тебе, — робко произнёс себе под нос, опустив голову. На щеках появился милый румянец.       — П-правда? — ошарашенно посмотрел на него и сел рядом.       — Д-да.       — Я... Я ведь тоже всё это время о тебе думал, — судорожно выдохнул.       — Значит, как только он забрал тебя от меня, он тут же от тебя ушёл? — глянул на рыжего.       — Почти. Через пару дней. Да и я тогда ушёл.       — Ушёл?       — Ну, когда меня забрали от тебя, я очень нервничал и волновался за тебя.       — Ты сам попросил сказать, что тебя забирают, и ты был не против. Так какого чёрта?! — заорал, вновь злясь. — Ты сам от меня отказался, выбрав его! А ещё тут, видите ли, волновался он обо мне.       — Да, волновался! Если тебе что-то не нравится, я могу уйти!       — Мне просто интересно узнать, что ты думал. Просто интересно было, — согнулся в комочек и отвернул голову, обнимая коленки.       Мафиози открыл окно и уселся на подоконник, а после поместил ноги наружу.       — Ну ты чего? — спросил Чуя.       — Просто грустно и больно. Потерпеть надо. Хочешь узнать, что я представлял?       — Да.       — Я так и думал, что ты меня обнимешь. Я даже придумывал, как наорать на тебя. Это просто знаешь... Любишь человека, а к тебе потом заявляется незнакомец и говорит, что забирает тебя. Да и... твои слова... То, что я чужой, и ты меня не принял. Они въелись в мою душу и голову. Мне так и хотелось на тебя наорать! — вздохнул. — Я не ожидал такого. После этого я всё время обнимал колени и плакал, вспоминая эти твои слова. Я не знал, что ты меня... не так любишь, — мафиози молча заплакал. Смотрит на асфальт. Уже время под вечер, поэтому темнеет.       — Е-если тебе станет легче, можешь наорать на меня. Кстати... — достал их кольца из кармана. — Они всё ещё у меня.       — Орать мне уже не хочется, — вздохнул и глянул на кольца. — Их уже можешь выбросить.       — Нет, я не стану их выкидывать! Если ты хочешь, мы можем быть вместе.       — Просто уже ничего не сделаешь. Я не знаю, что делать теперь. Мне хочется снова быть с тобой. А также... что-то ещё, но что не помню. Я ведь... всё ещё... люблю тебя.       — Я тоже всё ещё люблю тебя, Ацуши.       — Я так хочу поверить тебе, но не получается, — вздохнул.       — Что ж, прощай, мой любимый Ацуши. Прости меня за всю боль, которую я причинил. Я люблю тебя, — рыдая, уронив на асфальт несколько солёных слёз, Чуя оттолкнулся от окна и полетел вниз.       Ацуши подорвался с места, увидев, что тот спрыгнул, и выпрыгнул следом. Дальше всё будто время замедлилось. Он быстро поймал и перевернул его так, что сам теперь находиться внизу, а Накахара сверху. Он хотел спасти его. Он не хотел, чтоб его любимый человек умирал.       — Ты дурак, Чуя! Ты полный дурак! — кричит.       — Идиот! — активировал способность и тихонечко поставил на землю, хоть до земли было совсем чуть-чуть, совсем маленькое расстояние. Ну что поделать? В любви много драмы, что даже падение со второго этажа уже начинает беспокоить... — Пойми, от меня нет ничего хорошего.       — Ты полный дурак! — кричит парнишка, бья того по груди и рыдая.       — Моё существование просто ошибка.       — Да нет же! — кричит, плача.       — Тише, Ацуши, — вытирает слёзы, хоть сам и плачет.       — Сам тише, дурак! — вытирает его слёзы, приложив ладони на его щеки, и смотрит в глаза со слезами. — Чуя, ты такой дурак! Не надо умирать и снова оставлять меня одного! Ты дурак! Дурак! Дурак!       — Я боюсь снова причинить тебе боль, — прижался, прикрывая глаза.       — Ты причинишь ещё больше, если умрёшь! — зарыл руки в его волосы и смотрит на него. — Чуя, прошу, не надо больше, я люблю тебя...       Мафиози уткнулся ему в плечо и тихо плачет. Парнишка прижимает его к себе за спину и тихонько гладит по голове одной рукой.       — О-отнеси меня д-домой, п-пожалуйста, — попросил Накахара.       — Как хочешь, Чуя, — аккуратно поднял его на руки и понёс домой, крепко прижимая к себе.       Паренёк принёс его в дом и уложил на постель. Сел рядом. Чуя пододвинулся и положил голову к нему на коленки. Накаджима стал тихонечко гладить по голове, от чего тот стал потихоньку успокаиваться, а после и вообще уснул через несколько минут. Ацуши аккуратно лёг и прижал его к себе, укрывая друг друга одеялом. Рыжик тихо задрожал, сжимаясь в комочек.       — Успокойся, Чуя. Я... может и прощу тебя, — прижимает к себе. Ресницы у Чуи дрожат, а он сам прижимается к груди парня покрепче. — Прости, — целует много раз в макушку.       Окошко было открыто. Мафиози вздрагивает от холода, который проходит по коже. Парнишка понял это и всё-таки тихонечко поднялся. Укутал того хорошенько в одеяло и пошёл к окну. Когда закрыл его, вспомнил, что оставил пакеты с продуктами на полу. Молча пошёл убирать их в холодильник. Рыжик спит и дальше, кутаясь в одеяло получше. Убрав через несколько минут все продукты по местам, вернулся в спальню. Подошёл к окну и сел на подоконник. Смотрит на улицу с печальным взглядом. Уже темно. Кто-то ещё ходит по тёмной улице, но многие люди сейчас явно сидят дома и отдыхают, а кто-то спит, как, к примеру, сам Чуя. Вот он сейчас и заворочался, тихо заревев. Зовёт Накаджиму во сне, что очень сильно удивило того, даже испугало слегка. Светловолосый забеспокоился и быстренько слез с подоконника. Аккуратно залез под одеяло и прижал Накахару крепко к себе.       — Ну тише, тише, всё хорошо, я здесь, — успокаивает, как ребёнка, хоть тот и старше его.       Рыжик прижался и немного успокоился, обнимая одной рукой. Ацуши вздохнул и прикрыл глаза. Через какое-то время он начал засыпать, прижимая к себе его получше. Тепло чужого тела... Это так приятно. Это счастье, когда можешь касаться и вообще находиться рядом с человеком, который тебе дорог.

***

      Ацуши проснулся раньше. Глянул в потолок, а потом на Чую, который сейчас спит на нём. Это было настолько мило, что улыбка расплылась по лицу парнишки. Рыжие пряди слегка закрывали спящее личико, но это выглядело так мило. Он поцеловал его легонько в щёчку и обнял за талию не сильно. Уголки губ слегка поднялись у мафиози, и тот вскоре проснулся, открывая глазки и зевая. Глянул на светловолосого.       — Ой... Прости, я уснул. Прошу, прости, — виновато отвёл взгляд.       — Ничего, Чуя, — целует в щёчку и гладит по голове, из-за чего тот чуть улыбается.       — Говорить о том, что я всё ещё люблю тебя бесполезно, да?       —Может и не бесполезно, — совсем немного приподнял уголки губ.       — Тогда... Я люблю тебя, Ацуши!       Паренёк улыбается. Приподнялся и усадил его рядом, а потом тут же положил на коленки голову. Уткнулся носиком в животик и прикрыл глаза с милой улыбкой. Чуя улыбнулся и зарыл руку в его волосы, тем самым гладя его. Ацуши прижал к себе колени и прижимается с удовольствием.       — Что-то не так?       — Н-не з-знаю. Мне... хочется быть с тобой, но... Но после всего... — замолчал, не зная, что ещё сказать.       Было больно и сложно. Рыжик виновато опустил голову и отвёл взгляд, ведь знает, что поступил подло. Накаджима приподнялся и коснулся ладошкой щеки, усевшись нормально. По щеке у мафиози скатывается слеза.       — Что такое, Чуя? — вытирает слезу с щеки.       — Ничего, — тихо сказал, чуть ли не шепча.       — Скажи.       — Правда, всё хорошо.       — Скажи.       — Просто... Я приношу лишь боль всем, — поник.       — Ты можешь приносить и не боль! Мне вот было приятно с тобой, — слегка улыбнулся и гладит по щеке.       Парнишка не мог отрицать, что мафиози сделал ему больно, но всё же не всегда же он приносит боль. Рыжеволосый прижался щекой к этой руке, чуть наклонив голову в бок, и прикрыл глаза. Паренёк положил и другую ладошку к другой щеке, а потом стал гладить по голове, довольно улыбаясь. По лицу Чуи тихо текут слёзы, и он утыкается личиком в грудь парня.       — Успокойся, всё хорошо.       — Я так виноват. Какая же я сволочь. Ненавижу себя. Ненавижу!       — Чуя, успокойся и послушай меня. Я уже привык, хоть мне и становится больнее, но я привык к тому, что меня бросают. Хм... — задумался. — Кажись, я и впрямь никчёмный. Да, я такой, даже похуже никчёмности, — проговорил он, склонив голову вниз и повернув ее в правый бок. — Чуя, ты мил, ты хороший, ты красивый, с тобой очень приятно, не надо себя ненавидеть. Мне больно от твоего вида, — проговорил жалостливо. — Но и также я всё ещё вспоминаю твои слова. Неужели я и правда тебе чужой?.. Зачем тогда хотел свадьбу и отношения? Мне вот интересно, зачем? Зачем, если у тебя есть... муж? Зачем изменяешь? Если любишь кого-то, так люби его всем сердцем и не предавай. Я никогда так не поступаю. Наверно, то меня вечно и бросают. Я никогда не брошу того, кого люблю. Я люблю искренне. Если люблю, я не отпущу. Я привык к боли и страданиям, они же следуют за мной по пятам. Пойми, Чуя, я тебя всё ещё люблю. Ты мне дорог, ты мне нравишься, ты приятный, мне с тобой хорошо. Да. Хочется лишь забыть, что было. Но я теперь не могу. Я боюсь снова быть с тобой, хоть я этого очень сильно хочу. Я боюсь, что это повторится. У тебя есть муж. И он был раньше. Это я сволочь! — начал орать парнишка, уже ненавидя себя. — Я ещё большая сволочь! Лезу к тем, кто уже занят. Конечно! Чего ещё в последствиях ждать, кроме как разбитого сердца?! Я сам виноват. Ты здесь не причём! Ты совершенно не причём! Это я сволочь!       Мафиози ошарашенно смотрит на Накаджиму, слушая его всё это время и даже не перебивая, что было хорошо для паренька. Дрожащей рукой погладил по правой щеке и осторожно, со всей любовью и нежностью поцеловал дрожащими губами. Парниша прикрыл глаза и нежно ответил, поглаживая и того тоже по щеке. С дрожащих ресниц рыжего сорвалось несколько слёз. Парень почувствовал их рукой и вытирает с милого и любимого лица. Рыжик продолжает нежно целовать, тихо плача, а потом всё же отстранился и уткнулся снова в грудь, пряча лицо.       — П-п-прости м-меня з-за в-в-всё, — попытался выговорить он.       — Чуя, — вздохнул и с трудом пытается принять его слова. — Может и... прощу, — целует в макушку.       — Я... Я ушёл от него теперь. Ацуши, примешь ли ты меня? Позволишь ли вернуться? — поднял голову и смотрит с надеждой.       — Ох, Чуя. И зачем ты это сделал? Разве не лучше ли тебе быть с ним, чем с такой сволочью, как я?       — Ты не сволочь. И ты лучше.       — И чем же, если не секрет? — вскинул левую бровь вверх.       — Ты не изменишь, ты любишь, ты действительно любишь.       — Да, я никогда не изменюсь, — усмехнулся. — Уж такой я человек. Если любить, то отдавать себя всего.       — Ты заботишься, переживаешь. Просто, Ацуши, ты не знаешь всей ситуации.       — Вот и хочу узнать.       — К нему я возвращался миллионы раз. Испытал столько боли, столько слёз пролил. И даже сейчас, когда у него был кто-то, я опять совершил ошибку, вернувшись к нему. Я жалел его. Я возвращался, но понимал, что снова принимаю боль и измены. Знал, что снова буду страдать, и всё равно совершал эту ошибку. Я просто очень привязался к нему. Но я давно знал, что я его уже не люблю. Он перевернул во мне всё. Мне было плевать на всё: на себя, своё здоровье и многое другое. Единственное, что наполняло меня тогда... Это была боль. Я ничего больше не ощущал. Также он постоянно истерил, жаловался мне, ныл. Ему давно на меня плевать. Он давно считает меня, так сказать, шлюхой, хотя сам изменял мне не раз, даже с моими друзьями. Но я, как дурак, всё прощал. Я думал, что люблю его. Я думал, что он меня любит, но ему давно плевать. Он столько всего мне сделал, что я перестал что-либо чувствовать, кроме боли. Но когда появился ты... Ты почти меня вернул в прежнее состояние. Но... я снова совершил ошибку, я снова вернулся к нему. Я помнил о тебе всё это время, я всё это время только и думал о тебе. То... как ты там, как я мог так поступить... Я очень о тебе волновался. И... я понял, ты действительно меня любил. Я просто осознал это. Прошу, прости меня, такого идиота. Я знаю, что причиняю лишь боль, но надеюсь, что ты поймёшь меня и простишь. Я очень люблю тебя, Ацуши, — разрыдался, отстранившись и наклонившись к полу, будто поклонился так низко перед ним. Уткнулся лбом в пол и закрыл лицо руками.       — Вот это да, — шокирован. — Я тоже тебя люблю. И... Я тоже вечно о тебе только и думал. Я так хотел тебя вновь увидеть и обнять, почувствовать тепло твоего тела в своих объятьях. Я так скучал по тебе, — поднял с пола и вновь прижал к себе.       Гладит тихонечко руками по спинке и прижимает к груди. Тот продолжает рыдать сколько-то минут и успокаивается потихоньку, чувствуя тепло паренька. Отстранился и глянул в красивые глазки.       — Я завтра приду. Мне надо домой, прости, — поднялся и направился к выходу. — Спасибо тебе, — слабо улыбнулся.       — Да ничего. Я буду ждать, — улыбается, смотря на уходящего Чую.