Сломанная судьба.

***

      Я перетащил все вещи Хесуса в свой дом. Их оказалось намного больше, чем я предполагал. Да, мы решили пожить вместе. Сейчас ему нужно «залечь на дно», после чего мы решили, что переберёмся в Москву. — Думал, чем займешься в Москве? — По документам на меня там оформлена неплохая трёшка, так что мне есть, где жить. Я ещё позвоню знакомому по поводу работы.       От нечего делать мы то убирались дома, то смотрели фильмы. Собственно тратили деньги и своё время. — Так, я мою первый этаж, а ты второй, на мне также посуда, а на тебе все полочки, — Хесус распределил обязанности, и они с Братишкиным приступили к делу. Генеральная уборка заняла у них от силы три часа, и плюхнувшись на диван без сил Братишкин уснул, а Хесус продолжил смотреть телевизор. — Ути Боже, — словно девушка Хес начал умиляться, видя спящего Вову и, приобняв его, лёг рядом.       Прошло несколько недель, мы выставили дома на продажу и буквально за пару дней их уже купили. Были деньги, было желание и машина. Собственно вот мы и поехали в Москву. Всю дорогу Хес нёс всякую херню. Даже было хотел спеть под радио, на что я отказался. — Классная песня, чё тебе не нравится? — Ёбаная Мейби Бейби.       Одна гостиница за другой, и до Москвы осталось совсем ничего. Странные мысли посещали меня. Мне начали нравится в Хесусе различные мелочи. То он улыбнется уголком губ, то мило рожу скорчит. Он часто иронизирует поведение гея или он всё время так себя вёл? Руку положит на плечо или по волосам погладит. Может из-за того, что теперь он меня не сторонится, он и стал таким. В любом случае, меня это немного пугает. Да, у меня не часто бывали отношения, но когда они были, я чувствовал себя как в своей тарелке, не боясь того, что они могут закончиться, ведь шлюх полно, а Хес один. Я вроде и пытаюсь оказать знаки внимания, но превращаю всё в шутку. Тупую и бессмысленную шутку. Считаю правильным не говорить ему ничего, чтобы потом самому не страдать ещё больше. Ведь всё, что он не говорит или делает — всё ведь в шутку. Вроде.       Доехав до гостиницы к концу дня Хес предложил выпить, и я не мог отказаться. Теперь деньги были не только у меня, и это настораживало ещё больше. Пролежав в больнице и дома он полностью восстановился, и я даже расстроился, что больше не могу носить его на руках. Но сегодня такая возможность снова выпала. Только я отошел в толчок, как Хес успел набухаться. Мигрень снова дала о себе знать, и я проблевался в одной из кабинок. Посидев немного, Вова понял что парню уже хватит. — А что мы уже уходим? Я ни за что не выйду отсюдова! — Тогда я тебя вынесу! — что Братишкин и сделал. — Слышь, чепушила, отпусти меня ебана, — пьяные в стельку люди отвратительны. Так и Хесус. Всю дорогу до комнаты он обливал Вову говном, отчего хотелось просто бросить его и послать куда подальше. Вова пытался уложить друга, но тот раз за разом вскакивал с кровати и пытался вернуться в бар. Тогда Братишкин зажал его ногами, усевшись сверху, а ладошками прижал его руки к мягкой кровати. — Ты, блять, заебешь, скотина. Уймись! — вечер было не удался, как вдруг Хесус выдал: — Я люблю тебя, — тогда Вова опешил, но поняв, что сейчас им управляет алкоголь спустился с неба. — Дебил. Ты пьян. Спи нахуй, — что говорить, как себя вести, он не знал. Поэтому оставалось лишь отрицать. — Сам говорил, что алкоголь язык развязывает, а теперь отнекиваешься. — Ну развязался у тебя язык, и что? Ну узнаю я, и что с этого? — Вова отпустил руки и хотел было слезть с парня. — Придурок, — неожиданно для Братишкина Хесус оказался сверху и крепко держал его за руки. — А то блять! — он наклонился к губам Вовы ближе и пьяными глазами смотрел в его трезвые. — Можешь всё списать на то, что я пьян, но.       Губы были так близко отчего Братишкин буквально дышал в них. Соблазн был так велик, кто бы удержался. Волна возбуждения прошлась по всему телу, а в голове воцарил хаос. Но вот так это не должно было произойти. Признание, поцелуй. Да, Вова хочет этого, но не от пьяного Хесуса. — Прекрати, — он отвернул голову, пытаясь успокоить своё сердце. Но пока Хес сидел на нём все попытки были тщетными. — Не пущу, — он уткнулся в шею Вовы и просто наслаждался его запахом. Тогда парень не выдержал. — Тебе же хуже, — он снова повернулся к Хесусу и впился в его губы своими. Громкий стук сердца, казалось, был слышен обоим. Пальцы переплелись, как и языки. В голове не был трезв никто. Парни просто хотели друг друга, и Хесус запустил руки под майку Братишкина. Мягкие губы и запах любимого человека. Что может так сильно возбуждать, как ни это? Конечно интимная связь, но Хес был слишком пьян для этого. — Я люблю тебя, — Братишкин сделал громкий глоток и облизнул нижнюю губу. — Я правда тебя люблю. — Я тебя больше, — Хес без конца покусывал Вову то за нижнюю губу, то за шею оставляя алые засосы.       Ночь была сладкая и страстная, отчего парни крепко уснули на одной кровати. Лохматый и ещё не до конца проснувшийся Хес открыл глаза первый. Тоска напала на него, он думал, что всё произошедшее вчера было лишь сном, но почувствовав руки Братишкина на талии с облегчением выдохнул. Улыбка не хотела сползать с его лица, как и тело с кровати, поэтому он развернулся к Вове лицом и наслаждался происходящим. Зазвонил будильник напоминая о том, что пора выезжать и похмелье ударило Хесусу в виски. — Да бля-я-ять! — сонно Вова развернулся к тумбочке и, выключив будильник на телефоне, соприкоснулся с парнем носиками. — Чё за? — он нахмурил брови и попытался открыть глаза. Увидев Хесуса, сердце дрогнуло, и он вскочил с кровати. Парень продолжал делать вид, что спит и не подавал признаков жизни. — Еба-а-ать, — Вова схватился за голову, вспоминая вчерашнюю ночь. Одно событие за другим заставляло его щеки и уши краснеть. Он забежал в туалет, а Хес этим временем слегка привёл себя в порядок и засел в недавно купленном им телефоне. — Доброе утро, — сказал он Вове, когда тот вышел и пошел сам. — Как спалось? — Как убитый, — он просто растерянно наблюдал за действиями парня, не зная, чем заняться. По пути в ванную, Хес подошел к Братишкину и легко поцеловал, как ни в чём не бывало. — Соррян за шею, — он виновато поджал губы и скорее закрылся в ванной. Вова нахмурил брови и подошел к большому зеркалу в прихожей. — Ахуеть! КАКОГО ХУЯ БЛЯТЬ?! — вся, абсолютно вся шея вдоль и поперёк была в засосах и укусах. Отдёрнув майку, он понял, что это не всё. В итоге снял её полностью и, стоя только в одних штанах, крутился у зеркала. Засосы шли по телу вниз и Вова, отдёрнув штаны, увидел засос в слишком опасном месте. — Может ты мне ещё жопу укусил? — крикнул он в сторону ванной и приспустив штаны начал искать следы на пятой точке. — Что ты сказал? — губы невольно свистнули от вида неплохого ореха. — Ля какой! — Блять пиздец!