Сломанная судьба.

      Разум захватывал страх, вызванный пронизывающей болью в голове. Кровь. Она была везде: на полу, на руках, в ванной и во рту. Сердце, казалось, лопнет, но холодный душ спас парня. Вова залез в ванную в одежде и, врубив ледяную воду, пытался успокоить своё тело. Сейчас ему как никогда нужна поддержка, человек, что поможет справиться с этим. Но его нет. Никого. Тишина словно душит парня, отчего хочется кричать, но только где же его голос? Он не может кричать. Страшно. Пожалуйста помогите! Кто-нибудь, я же не один! Не один!       Резко вскочив с кровати посреди ночи, Братишкин начал кашлять кровью. Весь в холодном поту он еле дошел до ванной и упал на колени перед унитазом. Голова кружилась, а тело дергалось от судорог. Хесус, вскочив с кровати, подбежал к парню и помог ему встать с полу. Истерил он больше, чем сам больной. Но вряд ли это заботило Вову сейчас. В такие моменты, когда ты не чувствуешь ничего кроме боли… Хочется только умереть… — Прости… — единственное, что смог сказать парень, но Хесус не обратил на это внимание. Вова столько раз извинялся во время припадков, что он даже привык к этому. Но с каждым разом его извинение всё больше пропитывается болью и сожалением.       Даша делала вид, что не слышит громкого грохота, когда Вова раз за разом падал, пытаясь добраться до туалета, ведь Хес уже бежал ему на помощь. В большинстве случаев она просто ночует у своей подруги, но когда остается, то плачет от разрывающих её сердце всхлипов Братишкина и его очередных слов о том как ему хуёво.       Постепенно воздух в квартире пропитался смертью. Припадки становились всё чаще, отчего Вова бешено потел, блевал, плакал, кричал. Хесус купил освежитель воздуха, но это не помогло, и он убрал его в первый же день. Он пытался как-то скрасить серые будни своего бедного парня, но всё тщетно.       Зима закончилась, и встречать лето они планировали на каких-нибудь островах. Финансы позволяли, но из-за состояния здоровья все планы ушли коту под хвост. Вова уже больше не живет, а помирает. — Мы расстаемся. Если бы я сказал тебе это в лицо, то ты ни за что бы не отпустил меня. Я слишком сильно привязался к тебе и слишком много времени провёл с тобой. Ты всегда будешь в моем, пока ещё, бьющемся сердце. Прощай, — машина подъехала к дому и отправив голосовое сообщение Вова сел в такси и уехал в аэропорт.       Даша встала пораньше и, быстро позавтракав, увидела куртку Хесуса в прихожей. В это время он должен быть на работе. Постучавшись в дверь спальни, она тихонько открыла её и увидела, как Хесус молча сидит на кровати со своим телефоном. Его губы дрожали, а глаза бегали по полу. — Лёш? Всё хорошо? — она сделала шаг вперёд, уставившись на пустую не заправленную кровать, на которой обычно валяется Братишкин. — Где Вова? — Он уехал! — наклонив голову сухо ответил Хес. — Куда? — Не знаю! — Надолго? — Навсегда! — Боже нет, — Даша из последнего надеялась, что её догадки лишь её воображение. — Бедный Лёшенька, бедный мой братик, тише, тише, дыши. Мы справимся. Вместе мы переживем это, — она крепко прижала к себе Хеса, поглаживая его по спине. — Мой Вова, он же такой один, это так жестоко лишать меня человека, ради которого я живу, — парень уткнулся в плечо Даши пытаясь не заплакать, но слёзы не слушались его. — Тише, тише… — Это так жестоко, я лишился любимой красоты, будто лишился свободы. Он тот, с кем я должен был прожить всю жизнь. Хотя бы всю его оставшуюся. Мне не нужен никто кроме него. Не нужен! — Хес вскочил с места и, быстро накинув на себя вещи, выбежал из квартиры. — Какой же ты дурак Братишкин, — Даша прослушала голосовое сообщение и на время его отправки. — Он же тебя не отпустит! — следующий рейс был далеко не скоро, о чём не подумал Вова, тем самым дал Хесусу возможность догнать его.       Растрёпанный, с замерзшими щеками, парень вбежал в аэропорт и, поднявшись на второй этаж, начал искать Вову. Он почти упал вместе с перегородкой, пока искал его среди толпы и всё же нашел. Спустившись он быстро протиснулся к нему через плотную толпу и схватив за руку увёл в туалет. — Хес? — всё произошло настолько быстро, что Вова даже не успел осознать, кто его ведет и, собственно, куда. Закрыв, пока ещё пустой туалет с пустыми кабинками, он облокотился на стену переводя дыхание. — Слушай я… — Я не дам тебе просто взять и уехать, — перебил его Хесус. — Поэтому я… — Бросай меня! Только смотря мне в глаза, не по телефону, — перебил он Вову дважды. — Что? — Оглох, что-ли? Говорю, если ты меня не любишь и уезжаешь от меня, то бросай меня нормально! Скажи, что не любишь меня! — Хес был настолько настойчив и уверен в себе, что это напугало Вову. Он не понимал, что тот говорит ему и что ему делать, поэтому только после лёгкого шлепка от Лёши начал вслушиваться в его слова. — Что ты, блять, творишь? — Спросил тот, который ничего не объяснив, решил уехать от своего парня! — Ты прекрасно понимаешь из-за чего. — Нет, не понимаю, просвяти меня! — Я не хочу портить тебе жизнь, мы должны расстаться, чтобы, ну, всё было хорошо, не знаю. Я буду счастлив, если с тобой всё будет хорошо. Я бросаю тебя лишь потому, что люблю тебя. Не хочу видеть как ты страдаешь из-за меня. Эту проблему я сам буду решать, не ввязывайся. — Не делай мне одолжение. Ты не сделаешь лучше тем, что улетишь от меня! — Я, правда, больше не могу. Мне ужасно больно, Хес. Я не могу больше терпеть это. Не хочу больше видеть, как ты меня жалеешь, — он без сил положил руки на талию парня и уткнулся в его ключицы. — Люблю тебя, солнышко, но, пожалуйста, отпусти меня. — Я не смогу забыть тебя. Как бы не хотел. Ты неотъемлемая часть меня и моей жизни. — Всё равно. Я уже почти сдох. — И куда ты поедешь? — пытаясь делать вид, что не слышал его слов, спросил Хес. — В Питер, думал, лягу в больницу и там же помру. — Раз ты собрался помирать, тогда может попробуешь ещё одну операцию. Так. Чисто попробовать, — Хесу было неприятно слышать такое от Вовы, но он надеется, что операция ему поможет, и он ещё больше времени проведёт с ним. — Можно, чё! — будто операция это совсем простое и не значимое для него событие. — Вот и решили. Мы едем в Питер на операцию помирать! Глупая фраза выставила Хесуса поехавшим, как и любой влюбленный он сошел с ума и, к сожалению, ему станет хуже, он уверен. На работе только и представляет жизнь без Вовы, отчего его сердце разрывается на мелкие кусочки.       В его жизни появилось маленькое счастье, заполнившее пустое место теплом и светом, как летнее солнышко Братишкин появился в Хесусе, также как и солнце он уйдет на закате и станет холодно, темно и грустно. Страх заставляет Лёшу слепо надеяться, что произойдет чудо, и они просто будут жить так, как жили в первые дни их отношений. Когда Вова просыпался посреди теплого дня, а не ночи, валялся по полчаса, а не бежал к туалету, плотно кушал, а не еле проглатывал таблетки. Разве это много? Обычного здорового парня! Таких миллиарды, но именно его Вова болен.       Август в этом году не такой холодный как прошлый. Солнце жарко светит каждый день, но стоит ему спрятаться за облака, и холодный ветер залезает под куртку пробирая до дрожи, противно дуя в лицо, вызывая слёзы и розовый румянец на щеках. Бывали дни, когда небо было чистое, без единого облачка, тогда хотелось холодного мороженого и мягкого кресла. Хесус больше любит осень. Когда можно легко одеться, сесть у окна во время дождя, попивая зеленый чай, включить любимую музыку и наблюдать за серым городом. Изредка проходящие люди под окном становятся более интересными, некоторые бегут как можно быстрее ведь они на улице без зонта, некоторые совсем не торопливо добираются до своей квартиры, ведь они позаботились и прихватили с собой зонтик. Блаженство. Вова больше любит посидеть дома. Он из тех людей, что не прочь сходить на какой-либо движ, но только если он будет интересным. Ему тяжело угодить, если это не касается просиживанием пятой точки на стуле за тремя экранами. Ну, каждому своё. Хотя он тоже не против просто посидеть и поговорить по душам в обнимку с Хесусом. Ему хотелось бы как настоящая пара посмотреть вместе с ним какой-нибудь сериал или хотя бы фильм на выходных. — Ты всё ещё надеешься, что операция мне поможет? — два парня сидели в самолёте у окна, и Вова, обратившись к Хесу, положил ему голову на плечо. — А с каких это пор ты так наплевательски начал относиться к своей жизни? Я думал, ради меня ты будешь бороться! — вместо того, чтобы наклонить голову, он отвернулся. — Я эгоист, — сонно прошептал Вова на ухо парню. — Но ради тебя я и лечу в Питер. — Если операция тебе поможет, и ты будешь жить дальше, я тебя брошу. — Не понял! — нахмурив брови, Вова посмотрел на Хесуса, который с серьезным лицом любовался видом из окна. — - В смысле? Ты серьезно? — Да, серьезно! Эгоисты любят только себя, делаем вывод, ты меня если и любишь, то бросишь, поэтому я должен сделать это первым! — посмотрев на реакцию Вовы, Лёша закрыл рот ладошками и мило улыбнулся. — Такой доверчивый, а сам крутого строит. — Э-эй, — растерянно сказал Братишкин, понимая, что его наебали, а он всерьёз поверил. — Не говори так. — А ты не пытайся смириться со смертью. Меня это задевает. — Ну прости, солнышко, — Вова мигом глянул в проход и, убедившись, что никто на них не смотрит, чмокнул парня в щечку. Тот, в свою очередь, заулыбался, а девушка сзади глухо завизжала в ладошки. Как понял Братишкин, она заметила его действия, и ей понравилось. Ещё пару минут она успокаивала себя, после чего тихо выдала: — Святой самолёт… — Так, мы всё с собой взяли? — опомнился Хес и начал хлопать по карманам. — Чей ты мальчик? — Твой! — Вова снова чмокнул Хесуса, но уже в губы, краем глаза он видел, как девушка сзади перешла на ультразвук. Кажется, ей плохо. — Кстати, а что с Дашей? — Она и раньше одна жила, так что о ней можно не волноваться! Взрослая уже. — Нам надо больше общаться, чтобы надоесть друг другу и поскорей наскучить. Тогда не так больно будет расставаться. — Но время наших отношений ограничено, поэтому вряд ли это получится. — Я всё же попробую. — Ты принял сегодня таблетки? — Блять опять? Ладно, ты выиграл! — Чего? Ты принимал или нет?       Самолёт, казалось, летел целую вечность. Каждые минуты три Братишкин звал Хесуса в туалет самолета, но тот наотрез отказывался. Так продолжалось весь полёт. Он брал его за руку, клал свою ему на колено, всё это сопровождалось поцелуями и засосами на шее. Женщина сзади не раз захлебывалась водой и воздухом. Стюардессе даже показалось, что ей плохо, и она предложила ей помощь, но та ответила, что ей очень хорошо. — Да что на тебя нашло? — возмущённо крикнул Хесус в туалете аэропорта Питера, увидев в зеркале шею полную алых засосов. — Если на обратном пути не дашь мне в самолёте, я тебя изнасилую! — быстро прошептал Вова ему на ухо, так как в общественный туалет зашли посторонние уши и отошел отлить. — Капец, — мягко выразился Хес.