Зеленый лед

      Локи не покидает Асгард несколько лет. Рагнар растет, изучает с воинами искусство рукопашного боя и боя на мечах, учится у Локи колдовать. Тор как-то наблюдает с галерей дворца за тренировочным боем Локи и Рагнара — и, если честно, ему становится не по себе. Они то прыгают в порталы, чтобы оказаться позади врага, то из пустоты создают глыбы льда, то целые лабиринты изо льда. Тор видит и иллюзии, и то, как Рагнар поглощает весь свет вокруг, а Локи в ответ насылает на него пургу. В какой-то момент они буквально на мгновения оба обращаются в йотунов, но кажется, не замечают этого вовсе. К середине боя вокруг площадки собирается толпа асов, но Локи и Рагнар заняты друг другом. Отправляя в сына очередную зеленую молнию, Локи смеется, а Рагнар лишь уворачивается, поглощая ее точно так же как свет. Рагнар использует посох в бою, ему с ним очень комфортно, Локи не изменяет привычке не подпускать врага к себе: помимо меча, он весь напичкан кинжалами, которые — Тор до сих не понимает, как именно, — он может вытащить из самых необычных мест. Еще одно оружие Локи — острый язык, всегда при нем. Во время боя он комментирует чуть ли не каждый шаг Рагнара. Когда Рагнар выпускает в сторону Локи луч концентрированного света, Локи отталкивается от стены и перепрыгивает его. Приземляясь, Локи хохочет:       — Что, Рагнар, у отца насмотрелся?       — Да! — кричит мальчишка в ответ, разрывая с помощью острых сосулек, пол под ногами у Локи.       Локи начинает выигрывать, все-таки опыт в тысячу лет — не маленькая пропасть. Он загоняет Рагнара в угол и вот, кажется, последняя атака и все — Локи победил, но маневр Локи завершить не успевает. Тень Рагнара оживает, столбом черной материи взмывает вверх, меняет свою форму, и вот рядом с ним уже стоит три огромных черных коня с горящими глазами и гривами — его защитники. Они закрывают собой Рагнара, вьются вокруг него, не стоят на месте, всегда в движении.       Локи смеется в восторге, отбрасывает в сторону меч и аплодирует сыну. Тени еще не стабильны, возможно, никогда не обретут окончательную форму, но это и не нужно. Локи чувствует, что в этих трех эфемерных существах заложена часть силы его сына. Нет, они не как Слейпнир — они не живые существа, это именно тени, сгустки силы, которым насильно придали форму.       — Я назвал их Кошмарами, — говорит Рагнар, — я создал их из осколков своей души.       Локи кивает, Рагнар вплел в них сразу все свои божественные проявления: тьму, кошмары и страх. И поэтому Кошмары прекрасны.       — Они защитники, — продолжает Рагнар, — я хочу их разделить, каждому по одному.       — Я помогу, — говорит Локи, у Рагнара пока не хватит сил закончить заклинание, но это и не нужно. Сын он Локи или кто?       Кошмары идут рябью, меняют форму и, как огромная волна воды, разбиваются об пол, растворяясь в тени Рагнара.       Тор с галереи качает головой — это не хорошо. Локи с сыном стали слишком сильными. А их странную любовь к лошадям, Тору точно не понять.              За это время у Тора рождаются дети. Два мальчишки погодки — вылитый отец. Вот только предсказание Локи всегда верны. Младший сын у Тора от его царицы Леди Сиф, а вот старший сын от какой-то служанки, которую и не видел никто после родов. Тор приходит к Локи в сумерках, стучит в дверь и ждет, когда ему откроют. Распахнув дверь Локи говорит:       — Не здесь. Идем.       Он ведет Тора в глубь своих палат, в гостиную зону, запирая все двери в комнату и устанавливая барьер — здесь их никто не подслушает. Тор смотрит на Локи как завороженный. Локи очень красивый, когда колдует — особенно. Спустя тысячу лет Тор наконец признал хотя бы сам себе, чего он хочет от Локи. Он хочет Локи, до зубовного скрежета хочет, до крови в сжатых кулаках, до темноты в глазах. Раньше Тору казалось, что это невозможно потому что Локи — мужчина. Но для самого же Локи нет ничего невозможного. Он отдался какому- то смертному и понес от него ребенка, так чем же Тор хуже?       — Это не любовь, Тор, — вдруг говорит Локи, будто читая его мысли.       — Откуда ты знаешь, — тихо отвечает Тор.       — Потому что ты — не мой, а я — не твой. И никогда им не буду. Говори зачем пришел.       И Тор говорит, просит, на колени упасть готов. От этой служанки нужно избавиться, стереть память, отправить в Мидгард, что угодно, но в Асгарде ее быть не должно.       — Судьбу могут переписать только Норны, Тор, — говорит Локи. — И только отчаянным. Достаточно ли в тебе отчаяния, царь Асгарда?       Тор лишь кивает.       — Идем, — отвечает Локи и взмахом руки разрезает пространство миров в зеленой вспышке.       Они идут по тропе между мирами, спускаясь все ниже и ниже. В какой-то момент Локи останавливается, ждет, когда его догонит Тор, а потом с этой тропы прыгает вниз на параллельную. Они срезают так дорогу еще несколько раз. Локи не боится того, что Тор видит тропы, он все равно никогда не сможет попасть сюда сам. А выбраться отсюда — тем более. Они приходят к источнику Урд на рассвете, когда старые Норны уже не спят.       — Локи, хитрец Локи, — скрипит Верданди, — любишь же ты приводить к нам гостей.       Локи здоровается с ведьмами, но проходит мимо них, оставляя Тора разбираться со своей проблемой — его ждет старый друг. Мировое древо радостно шуршит листвой, когда Локи кладет руки на его кору. Тор смотрит на эту картину и не может скрыть удивление и восхищение. Норны смеются.       — Он частый гость здесь, — говорит Урд.       — Магия любит его, — вторит Скульд.       — Локи почти ничего не боится ведь безумцам не ведом страх. А тебе, царь Асгарда? — хохочет Верданди.       — Я ничего не боюсь, — больше по привычке отвечает Тор. А ведьмы смеются еще громче.       — Лжец, — говорит Урд.       — А вот Локи — никогда не лжет, — поддакивает Верданди.       — Все чего-то боятся, — скрипит Скульд, — вот только страх Локи делает его сильнее, а тебя твой — слабее. Тебе его никогда не догнать.       — Никогда.       — Никогда.       — Судьбу изменить хочешь, — говорит Урд.       — Вот только не свою, — вторит Скульд.       — Думаешь раз царь, то все тебе простить можно? — хохочет Верданди.       — Как Один поступить хочешь, — поддакивает сестре Урд.       — Вот только Один — мертв, — напоминает Верданди.       — За все надо платить. Даже царям, — вторит Скульд.       Тору с ними некомфортно. Ему не нравится, как они ведут беседу, заканчивая фразы одна за другую. Они видели эту встречу в своих снах сотни раз и прекрасно знают все ответы Тора. Вот только сказанное вслух — может стать настоящим.       — Мы сделаем как ты хочешь, — говорит Скульд.       — Вот только ты выполнишь желание одно, — кивает Урд.       — Не наше. Его, — показывая на Локи говорит Верданди.       Тор согласен. Не зная, что хочет брат — согласен. Скульд опускает руку в воду, ищет на дне что-то, а потом вытягивая золотую струну и нараспев читает древние руны. После золотой вспышки она возвращает струну обратно в воду — дело сделано. В Асгарде больше нет никого с таким именем, а где-то в Мидгарде, девушка с золотыми волосами просыпается рано утром и идет на работу в кафе, у нее сегодня дневная смена.       Локи возвращается к ним как раз вовремя — им пора уходить.       — Рагнар вырастет сильным и таким же безумным, как отец, — вдруг говорит Скульд. Как какой из отцов — Скульд не уточняет, Старк по-своему тоже безумец.       Локи лишь улыбается хитро, не отвечая им.       — Покажи, — просит Урд.       — Покажи, — вторит Верданди.       Локи смеется, раскидывает руки в стороны в театральном жесте, оборачивается вокруг себя и стучит каблуком по своей тени. Тьма столбом вьется ввысь, отрываясь от земли, меняя форму, и вот уже перед Локи стоит Кошмар с густой пламенной гривой. Устоять на месте он не может, двигается вокруг Локи, постоянно меняя форму. То перед ним, то за ним, то справа от него. Следит за ним. Защищает его. Норны хлопают в ладоши — заклинание и правда очень красивое, как и душа его создавшая. Локи стучит каблуком еще раз, и тьма волной разбиваясь о землю исчезает в его тени.       — Спасибо, — говорит Скульд.       — Ты всегда был добр к старым Норнам, — соглашается Урд.       — И за это тоже спасибо тебе, хитрец Локи, — кивает Верданди, — поэтому мы расскажем тебе то, что ты так хочешь знать, но сам не попросишь.       — Смертный твой разорвал узы со своей смертной, — говорит Урд.       — Теперь он только твой, — соглашается Скульд.       — Он всегда был моим. С самого первого дня, — самодовольно отвечает Локи.       Норны смеются им в спину. Локи — хитрый ехидный мальчишка, думают они, никогда не вырастет. Тем он им и нравится.       Они возвращаются в чертог Локи и Тор вспоминает про свое обещание Норнам.       — Локи, ведьмы сказали, что я должен исполнить одно твое желание.       Локи смотрит на Тора внимательно, с хитрым прищуром. Он может попросить у Тора все что угодно, вот только ему от него ни-че-го не нужно. И все-таки Локи молвит:       — Один, Тор, не будь как Один. Будь лучше, чем он. Скажи этому ребенку правду — кто он и что он никогда не займет золотой трон. Этому миру не нужен второй бог лжи и обмана, Тор. И, о Хельхейм, не жди после этого, что ребенок будет тебя любить.              Тони и Пеппер и правда развелись, Натали тогда было пятнадцать лет. Пеппер попросила сама. О разводе знал только их личный адвокат, даже Роуди оставался не в курсе. Фамилию Пеппер не меняла — слишком много мороки, жить она так же осталась у Тони в особняке, вот только переехала в комнату на втором этаже, Старк все равно оставался ее работодателем. Как и со свадьбой, после развода их жизнь практически не изменилась. Они не видели Локи с Рагнаром уже четыре года, но Натали говорит, что у них все хорошо — она общается с братом во снах. Как-то Пеппер зашла в комнату к дочери, Натали сидела на кровати, спиной к двери. Она смеялась и с кем-то разговаривала при том, что в комнате была одна. Пеппер лишь качает головой, она не хочет знать, как проходит общение Натали с братом — это… жутко. Как-то Натали заявила, что на свадьбе к алтарю ее поведет старший брат. На что Тони возмутился, а Пеппер — рассмеялась. Это был бы настоящий фурор, как для карьеры Тони, вы только вслушайтесь в эту сенсацию «внебрачный сын Тони Старка», таблоиды просто разорвет от восторга, так и для психики Мстителей — сын от Локи, да, да, того самого Локи. Вестей от этих двоих тоже не было, но как-то Тор в очередное пребывание в Мидгарде заявил, что Локи сейчас с сыном в Асгарде. Спокойно живет и, вот это Пеппер понравилось особенно, «не шалит». Мы точно об одном и том же Локи говорим?              Порой Тони кажется, что Локи и Рагнар — это все сон. Прекрасный, светлый сон, но Тони скоро проснется: женат на Пеппер, красавица Натали уже поступила в MIT. Но никаких богов рядом нет. В обычной жизни Тони ничего не напоминало о их существовании. Даже руны, что нанес четыре года назад Локи — казались просто бессмысленным рисунком. Тогда-то Рагнар и пришел к нему во сне в первый раз. Он стоял на поляне перед Иггдрасилем, держась одной рукой за ствол мирового древа. Рагнар вытянулся — думает Тони — стал выше, шире в плечах, не такой угловатый, как Локи, но ростом точно пойдет в него. Волосы отросли, с одной стороны выбритый висок, с другой косы — ну и мода у этих викингов. Одет Рагнар в черный асгардийский камзол со вставками легкого доспеха золотого цвета. Черный с золотым — это его сочетание. Для аса Рагнар растет слишком быстро, он полукровка и растет сейчас больше как человек. Ему шестнадцать лет, в этом возрасте асгардские дети еще играют в прятки в материнских покоях. Поэтому у Рагнара нет друзей, думает Тони, единственные с кем он может общаться вживую — это Локи и Слейпнир. Но в Мидгарде лучше бы не было, Рагнар перестал бы меняться лет через пять, а все вокруг старели бы и умирали. Возможно, Рагнар и не проживет всю долгую жизнь асов, но его жизнь все равно будет исчисляться тысячелетиями. Они сидят у корней Иггдрасиля, прислонившись спиной к его стволу и разговаривают несколько часов. Ощущения… странные. Тони кажется, что от древа через него проходят все знания этого мира. Рагнар говорит, что если Тони дотронется до него по-настоящему, не во сне, то скорее всего, сойдет с ума. В одну из таких встреч, Рагнар рассказывает о Локи. Он видел, как они с Тором недавно уходили через тропы миров к Норнам и Рагнару это не нравится. Будем честными, Рагнару не нравится Тор в принципе, благодаря своей силе он видит, что именно Тору нужно от Локи и для Рагнара это мерзко и отвратительно. Тони говорит, что по сути, ему от Локи нужно тоже самое, но Рагнар лишь качает головой.       — Вы тянетесь друг к другу душами — это другое.       Тони кажется, что он никогда не поймет эти тонкости божественного воспитания. Как-то Рагнар говорит, что видел Тони раньше, чем появился на базе Мстителей. Тони удивлен, а Рагнар по старой детской привычке сидит, подтянув колени к груди, говорит, что слышал, как Локи поет на английском, когда был в его утробе. Это был единственный раз, когда Локи при нем пел на английском. После песни, вспоминает Рагнар, Локи кто-то обнял — случайно положив руки на живот. Семь лет назад, когда Тони впервые пришел в квартиру на четвертом этаже, Рагнар понял чьи это были руки. Сердце Тони пропускает удар.              У Тора и Леди Сиф рождается сын, будущий царь Асгарда. У асов праздник, они будут праздновать рождения царевича целый год, благополучно забыв, что у Тора — двое детей. Тор зовет друзей в Асгард — этот великий праздник он хочет разделить со всеми мирами. Локи смеется, почему-то первому сыну Тор пиры не устраивал. Мстители соглашаются с большой неохотой. Их встречают служанки, провожают до гостевых покоев. Каждого из Мстителей ждет наряд классических асгардийских одежд. У Тони камзол благородного бордового цвета, цвета царей, расшитый золотой нитью. Старк признает, что этот наряд ему идет. Когда они заходят в зал для пиршеств — асы уже во всю гуляют, радостно распевая какие-то песни и топая ногами. Тор громогласно приветствует своих смертных друзей, а слуги показывают их места — теперь намного ближе к пьедесталу царей. Тони замечает, что Локи уже сидит по правую руку от Тора, на своем законном месте. Асы очень душевные боги, они шумно приветствуют друзей своего царя, громко стуча кубками и разливая выпивку друзьям Тора. А потом в банкетную залу вошел Рагнар. Он идет вдоль столов, словно поглощая свет вокруг себя, с высоко поднятой головой и прямой спиной — очень самоуверенный, асы перешептываются и речи их словно волны, затухают там, где проходит Рагнар. Он в черно-золотом парадном камзоле и, надо признать, ему это очень идет. Рагнар поднимается к пьедесталу царей, кивает, приветствуя Локи, и садится на свое место у края стола. Тони слышит, как асы за общим столом произносят проклятья — Рагнар для них чужой, другой, противоестественный, он не должен находиться в Асгарде вообще, а он — восседает среди царей. Он выше их всех.              Более низкие по происхождению асы празднуют прямо на улице, под окнами дворца, крича и восхваляя будущего царя: бога воинской ярости — Моди. Под окнами бьют салюты, а на царском пиру мед и эль льются рекой. От пира трясется пол и ходуном ходят стены, асы то выкрикивают хвалебные оды, то топают ногами, бьют посуду, стучат кружками, проливая мед на себя, своих соседей и столы, кто-то уже успел подраться и на пол пролилась первая кровь, кто-то смеялся, обнимая своего соседа, кто-то спорил с асом за другим столом, выкрикивая через пол зала ругательства. Все это сопровождалось громкой музыкой и пением какой-то девы. Локи встает со своего места, обходит Тора и протягивает Леди Сиф руку. Она принимает его предложение неохотно. Асы восторженно кричат, ликуют и топают. Кто-то отодвинул несколько столов, освобождая своей царице место в центре чертога. Локи высоко держа руку Сиф, помог ей спуститься с возвышения. Тор громко ударив кружкой об стол, прокричал:       — Музыканты! Играйте! Ваша царица будет танцевать!       Тони повернулся лицом к центру комнаты, Локи стоял буквально в четырех метрах от них. Слева от себя Тони уловил зеленую вспышку телепортации — Рагнар пересел поближе и сейчас как ни в чем не бывало сидел между Старком и Стивом Роджерсом. Может Мстители и хотели что-то высказать по этому поводу, но по зале прогремел одинокий рог. Локи встал в нужную позицию: убрал за спину левую руку, а правую раскрыл ладонью вперед на уровне лица. Асы застучали ногами. Сиф отразила стойку Локи и положила свою ладонь на его. Локи и Сиф ладонь к ладони, глядя друг другу в глаза, медленно пошли по кругу. Когда Локи сменил направление, все также медленно двигаясь с Сиф по кругу, асы громко выкликнули — «Эей ох!». Локи и Сиф резко подпрыгнули и ударили каблуками об пол. К топоту асов прибавился какой-то странный музыкальный инструмент. Последовало новое «Эей ох!» от собравшихся асов, Локи и Сиф опять подпрыгнули, сменили в воздухе направление и ударили каблуками об пол. Вступила флейта. К ней присоединились барабаны. Локи и Сиф стали отбивать каблуками об пол чаще, чем до этого, не забывая двигаться по кругу. И тут асы крикнули «Хэй!» — и это как стало сигналом к действию. Заиграли разом все инструменты, певица начала выдавать протяжные и низкие ноты. А Локи и Сиф отбивали ногами так, что Старк не успевал за ними следить. «Эей ох!». Сиф подпрыгивает, Локи ловит ее правой рукой в воздухе, не убирая левую со спины, Сиф поджимает под себя ноги и обнимает его за шею, запутываясь руками в волосах Локи. Глаза в глаза, не разрывая контакта и на секунду. В голове у Тони мелькает мысль, что Сиф богиня плодородия и с Локи они выглядят так, словно Локи сейчас разложит ее при всех на ближайшем столе. А они, вращаясь вокруг своей оси, делают несколько кругов пока асы снова не кричат «Эей ох!». Сиф опять на ногах и, как и в начале танца, кладет свою ладонь на ладонь Локи. «Хэй!». И они снова начинают отбивать ритм каблуками. Это напоминает Тони смесь польки и ирландских танцев, но он более чем уверен, что в Мидгарде такого танца не существует. «Хэй!». И музыка замолкает, остается только стук каблуков танцующих. В полной тишине асы смотрят за парой — как у Сиф подскакивают ее темные кудри от каждого движения, как Локи не отводит от нее взгляда, а она — от него. Они танцуют так словно вся жизнь зависит от этого танца. Они завораживают. Глядя на них хочется топать ногами, кричать эти странные «Хэй!» и «Эей ох!», и никогда не прекращать. Асы выкрикивают «Хэй!», и по зале снова расплывается музыка и топот. С каждым аккордом звуки, крики, музыка, топот — все становится громче, а вместе с этим — быстрее Локи и Сиф. Когда кажется, что от этой какофонии звуков сейчас посыплется фреска с потолка, асы кричат последнее «Хэй!» и замолкают вместе с музыкой. Локи и Сиф отпрыгиваю друг от друга, но взглядов так и не отрывают. Несколько долгих секунд в зале царит абсолютная тишина, а потом асы взрываются аплодисментами и хвалебными возгласами. Локи чуть кланяется Сиф одной головой, берет ее за руку и разворачивается вместе с ней лицом к пирующим. Локи смотрит на Тони в упор, взгляд хитрющий, манящий — это маленькое представление было только для него, чтобы Старк мог насладиться его красотой. Локи отводит Сиф на ее место, но сам не садится, отступает за спиной Тора в темноту и исчезает.       Старк чувствует себя крайне… неудобно. От этого, однозначно восхитительного зрелища, все его мысли о Локи сконцентрировались в одном месте. Тони возвращается лицом к столу и залпом допивает свой бокал. Мстители активно обсуждают увиденное, а Рагнар, который так и не ушел на свое место, рассказывает, что это за танец такой. Рагнар вписывается в компанию моментально и уже никого не смущает, что он сидит за их столом. Стив активно что-то расспрашивает у Рагнара о традициях и особенностях асов. За этой шумной болтовней проходит несколько минут, а потом Рагнар наклоняется к Тони и шепчет на ухо:       — Так и будешь терять здесь время?       Тони чувствует, как сын сжимает его руку под столом придавая храбрости. Уходит Старк ничего не объясняя, но друзья, по ходу, и не заметили, что он ушел — Рагнар к ним не просто так подсел, трикстер с первых же минут начал плести свою сеть заклинаний. До выхода из залы Тони доходит спокойным шагом, до следующего поворота — быстрым, стоило ему завернуть на галерею где никого не было — он бросился бежать. Где Локи ждет его, Тони даже не сомневался. Вся эта затея казалась плохой идеей. А если Хеймдалль вдруг обратит на Тони свой взор? Будет сложно объяснить почему смертный обжимается с принцем асгардским. Локи стоит на балконе, том самом, где он когда-то гадал Сиф.       — Опаздываешь, — тянет Локи, только завидев Тони на другом конце коридора.       Локи на балконе открывает завесу миров, отодвигает ее и пропадает в пустоте. Тони, не тормозя, на бегу входит в портал. Локи бежит перед ним по тропе, счастливо смеясь.       — Ну неееет, — тянет Тони, пытаясь отдышаться.       Локи не слушает и бежит дальше, он знает, что Тони последует за ним. Так они и играют в кошки-мышки, то Тони ускоряется, то Локи замедляется, но поймать его у Старка не получается, хитрая лиса всегда на шаг впереди. А потом Локи спрыгивает с тропы на другую, ту, что идет внизу параллельно этой. Тони не успевает замедлиться, перелетает нужный спуск, но все равно спрыгивает вниз. Они стоят на соседних, параллельных друг другу тропах, которые идут также куда-то вниз. Из Мидгарда они в основном поднимались, а из Асгарда — спускаются. Тони перепрыгивает на тропу, где стоит Локи, но тот смеясь перепрыгивает на ту, где был до этого Старк. Локи бежит вниз, постоянно подшучивая над Старком, то теряясь впереди, то оказываясь чуть ли не сзади Тони. Локи опять оказывается с ним на одной тропе и бежит спиной вперед. Старку это надоедает, и он прыгает прямо на Локи, не рассчитав силы. Они вылетают за пределы этой тропы и летят куда-то вниз. Локи прижимается к Тони и смеется заразительно, счастливо. Они влетают в какой-то портал и падают на землю. Локи больно ударяется спиной, но даже не замечает этого, Тони прижимает его своим весом не давая встать, да и не хочет Локи вставать.       — Это Льюсальвхейм, — смеется Локи, — земли вечного лета, вечного дня, земли светлых альвов и фей. Альвы на ваш язык это… эльфы, кажется. — Локи прижимает Тони к себе крепче, не давая встать. — Они ненавидят асов. Как хорошо, что мы с тобой — не асы.       В этом мире все как-то слишком. Слишком яркое, слишком сочное, слишком зеленое. Кажется, что художник просто пролил на холст упаковку свежих акриловых красок.       — Этот мир находится слева от источника Урд, мы с тобой немного промахнулись, — продолжает Локи, — а может и к лучшему, что промахнулись.       Локи путается в волосах Старка, прижимает его к себе, тянется за поцелуем. Локи как пьян, но не от меда, а от танцев, от жарких взглядов, от близости, от самого Тони.       — Этот камзол тебе идет. Цвет выбирал я — Сиф предложила ярко-красный, но это так пошло. А в таком и жениться не стыдно, — хохочет Локи.       — У вас что-то было… с Сиф? — спрашивает Тони то, что так волновала его после этих танцев. Локи смеется кристально чисто.       — Она когда-то давно пыталась. Думала, что так заставит Тора ревновать. Глу-па-я, — тянет Локи прямо Тони на ухо, — вот только я сразу же почуял ее ложь, ты же знаешь, я чувствую когда мне врут.       — И что ты сделал бедной Сиф? — Тони не сомневается, тот ей точно отомстил.       — Волосы, — довольно тянет Локи, — у нее раньше были прекрасные золотые волосы. Я их проклял.       Тони не дает ему продолжить, затыкает поцелуем. Он скучал, боже, как он по нему скучал. Локи отдается ему прямо на траве, не заботясь об одежде, удобстве или волшебных существах, что могли выйти на поляну в любой момент. В себя они приходят через несколько часов. Локи взмахом руки приводит в порядок их одежду и снова открывает портал. На этот раз они идут куда-то за руки, практически прямо лишь изредка куда-то сворачивая. Локи выводит их на поляну перед Иггдрасилем, где они когда-то провели несколько дней. Прижавшись спиной к древу, Локи начинает петь. Локи сейчас абсолютно безумен, Тони видит это, но сегодня его это не пугает. Локи поет на английском и Тони не хочет упустить и слова. Он кладет руки на бедра Локи, так, чтобы не дотрагиваться до Иггдрасиля. Как завороженный смотрит на его лицо, его губы, в его бездонные глаза. Сейчас Тони кажется, что он готов исполнить любое желание Локи ведь именно об этом он и просит. Никогда — вслух, ведь песня не считается просьбой, но Старк совсем не глупый.       — Что ты от меня хочешь, бог хитрости и коварства? — шепчет Тони в губы Локи, когда тот заканчивает петь. У Тони ощущение, что он продает душу дьяволу, но его это не пугает.       — Тебя. Я хочу тебя, — отвечает Локи.       — Но я и так твой, — они как в прошлое вернулись, в далекий две тысячи одиннадцатый год, вот только местами поменялись.       — Не так, — качает Локи головой, — не до конца. Ты все еще можешь сбежать. Даже сейчас. Даже здесь.       Тони целует его, прижимает к себе, зарывается носом куда-то в ключицы. Согласиться сейчас — и дороги назад уже не будет. А нужно ли ему это? Возвращаться назад? Тони не отвечает, молчит, думает. Локи зло отталкивает его от себя, прижимаясь к Иггдрасилю.       — Какие еще руны ты хочешь на меня нанести? — устало спрашивает Тони.       — Древние, как сам мир, — шипит Локи злясь. У Старка больше нет времени на раздумья.       Тони лишь раскидывает руки в стороны, сдаваясь:       — Начинай.       Локи бросается к нему на шею, целует жадно, кусает за нижнюю губу. А потом берет за руку и ведет куда-то. Они идут по залитой солнцем поляне, обходя Иггдрасиль с левой стороны. У Тони ощущение, что Локи все подстроил. Бросил ему, как собаке кость, свой прекрасный образ — чтобы в глазах помутнело, разум заволокло и собственных мыслей не осталось. Заворожил. Заколдовал. Приворожил. А сам давно решил, как это будет — начиная от времени суток заканчивая одеждой. Тони хмыкает, одет он сейчас и правда, как хотел того Локи — багряный с золотым, в парадном камзоле, который выгодно оттеняет его внешность. «В таком и жениться не стыдно», — вспоминает Старк, а ведь по сути, его жениться и ведут. Когда они выходят к источнику Урд, Тони вздыхает — и правда, спланировал. На парапете от древнего колодца сидит Натали, в каком-то темно-красном платье асгардийского покроя. Рядом с ней — Слейпнир в своем человеческом обличии и Рагнар — все как при параде. Они подходят к детям, но руки Тони Локи не отпускает. «Боится, что сбегу», — думает Старк и мыслям его отвечает скрипучий женский голос:       — Не сбежишь, смертный, — Верданди появляется за спиной Тони из пустоты.       — Локи, хитрец Локи, — качает головой Скульд.       — Любишь же ты приводить к нам гостей, — соглашается с сестрами Урд.       — У меня к вам просьба, великие Норны, — Локи наконец отпускает руку Тони, выходит вперед и склоняет перед древними голову.       — У Локи хитреца, — смеется Скульд.       — У Локи безумца, — кивает Верданди.       — У Локи вершителя судеб, — напоминает Урд.       — К нам просьба, сестры, — удивляется Верданди.       — Зачем тебе мы, Локи, когда ты сам так легко играешь чужими жизнями? — добавляет Урд.       — Это не игра, — качает Локи головой, — на этот раз — не игра.       Норны смеются, скрипуче, так остро, что режет слух. Они напоминают Тони стервятников, хоть за широкими накидками и не видно не их лиц, не их рук, Тони не сомневается, старые ведьмы настоящие падальщики. Старку неприятно, что Локи договаривается с ними один, ведь то, что он хочет — нужно им двоим. Тони тянет Локи за руку на себя, а тот от неожиданности спиной врезается в грудь Старка. Тони лишь по-хозяйски обнимает его одной рукой.       — Нам не нужны твои мольбы, — говорит Урд.       — Мы не выполним никакую «просьбу», — по голосу Верданди слышно, что она морщится.       — Ведь это честь для нас, — молвит Скульд и ударяет посохом о землю. Магическая волна, что поднимается от удара, сбрасывает с Норн накидки, которые скрывали их лица. Урд лучше всех, даже лучше тебя, знает твое прошлое — выглядит как женщина лет семидесяти, а ее пышные седые волосы свободно спадают, обрамляя красивое лицо. Верданди знает, что делает каждое живое существо во всех Девяти мирах в данный момент — от силы лет сорок, а то и тридцать семь. Волосы отливают золотом и по красоте своей могут поспорить с самим металлом. Скульд видит, как ты закончишь свой путь — юная дева шестнадцати лет, которая словно только начала свой путь. Черные прямые волосы, которые уступают в цвете разве что крылу ворона, стянуты лентой в высокий хвост. Сестры настолько красивы, что кажется все картины в мире написаны именно с них.       Верданди вскидывает руки вверх, нараспев читает заклинание, и вода поднимается из родника, кольцом опоясывает поляну, отражая от себя солнечный свет. Чистейшая вода, что питает корни Иггдрасиля, сияет и переливается, расписывая поляну в самые невероятные цвета. Урд подходит к Тони и тянет его за руку к центру сферы. Она закатывает его левый рукав, оголяя кожу до локтя. Проделывает с Локи тоже самое, но закатывает правый рукав. Скульд вкладывает руку Локи в руку смертного, перевязывает их лентой, что раньше держала ее волосы. Сестры отходят чуть в сторону, становятся перед своими гостями и начинают петь. Тони видит, как на их руках, от пения древних Норн, одна за другой появляются руны. Кожа горит, руны как пылают, дымятся. Когда руна только начинает проявляется она переливается всеми цветами красного, как огонь, но стоит руне обрести свою конечную форму — она чернеет. Тони уже видел эти руны на свадьбе Тора, точно такие же он наносил своей жене, а она — ему, во время обряда. Вот только Тор и Сиф рисовали их чернилами и руны смылись на следующий день. Эти не смоются, Тони в этом уверен, их наносит сама судьба не на тело твое, а точно в душу. Руна любви Ингуз плавно переходит в руну Вуньо и вместе они создают крепкий и прочный союз. Руна же союза Гебо замыкает узор. Но боль в руке не проходит и Тони видит, как с Гебо появляется еще одна руна — руна уз Беркана, что они значат вместе, Тони не знает. Руны теряются в скандинавском узоре из линий и спиралей, которые завершают рисунок. Руны вспыхивают в последний раз и затухают, приобретая мягкий золотой цвет, который теряется на фоне кожи. Не знаешь куда смотреть — не заметишь. Норны прекращают петь, а лента Скульд соскальзывает на землю.              Они возвращаются в Асгард, идут несколько часов и все это время Локи что-то говорит. Слейпнир, обратившись снова в коня, растворился в облаке пыли — Локи говорит, что тот предпочитает жить в Льюсальвхейме среди таких же как он волшебных существ. Локи смеется:       — Не волнуйся, Рагнар отведет Натали обратно в Мидгард, он знает дорогу.       Сжав крепче руку Тони, он лишь продолжает о том, как Старкам идут одежды Асгарда — и Тони, и Натали в них выглядят очень величественно, даже как-то по-царски. Тони молчит, не прерывая этот странный монолог. У Локи дрожат руки, а вокруг него летают снежинки. Прикосновение Локи изменилось, Тони чувствует это. От холодной руки Локи по душе Старка разливается тепло, оно сжимает сердце, не давая нормально дышать. «Трепет», — думает Тони, он чувствует трепет. Словно держишь в руках самое дорогое в своей жизни.       Локи рассказывает, что у Тора есть еще один сын — Магни, сын служанки, он на год старше законного наследника, и у него до сих пор нет проявлений божественной силы.       — Я раскидывал руны на его судьбу — он ас, но он не бог — такое бывает крайне редко. Магни будет сильнее Тора, вот только Тор — бог, а он нет. Превратности судьбы.       Моди месяц от роду, но и про него Локи есть что рассказать:       — Старк, ты только представь, Моди тоже может управлять страхом. Норны явно посмеялись над Тором, когда даровали ему божественные силы. Такой же дар как у ненавистного Тором Рагнара Локинсона. Вот только наш сын все равно сильнее.       Локи смеется, объясняя разницу между силой их детей. Рагнар бог первобытного страха, который рождается раньше, чем сознание. Он может заставить бояться, что угодно и когда угодно, а еще он видит причину того чего именно ты боишься. Саму суть страха, а их великое множество. Моди же в первую очередь бог воинской ярости и его страх проступает только во время сражений и действует только на его врагов. Тони не слушает все это потому что сказанное Локи «наш сын» отражается в душе Старка, звенит в ушах, Тони не может выкинуть эту фразу из головы.       Рука у Локи холодная и не такая как всегда — еще холоднее. Он чего-то боится в эту минуту, у него так трясутся руки, а снежинки уже практически превратились в пургу. Локи боится, что, привязав к себе Старка почти насильно, совершил большую ошибку. И Тони совсем не помогает, молчит с самого окончания церемонии нанесения рун, что безумный страх Локи только увеличивает с каждым шагом, приближающим их к Асгарду. Когда они вернутся в золотой город, в царство вечности, они уже не смогут поговорить. Они доходят до тропы, на которую спрыгнули, чтобы срезать. Локи поворачивается к Старку, чтобы перенести их с помощью магии на нужную тропу. Тони видит у того на щеках замерзшие слезы, Локи никогда не признает, что они вообще были. Локи прижимается к нему, обнимает за шею и переносит их на тропу выше.       — Тора ты так же обнимал? — Локи удивленно вскидывает брови. — Рагнар рассказал, что вы куда-то ходили.       — К Норнам, избавиться от служанки, с которой он возлежал, — Локи смотрит немного хитро и мурлыкая, тянет, — ревнуешь?       — Да, — честно отвечает Старк, утягивая Локи в поцелуй. Сама мысль о том, что Локи оставался с Тором наедине заставляет ярость подниматься где-то в груди Старка. Температура вокруг наконец повышается.       — На обратной дороге мы шли длинным путем, вдоль земель Муспельхейма. Мне там не нравится, — честно отвечает Локи и морщится, — там жарко. Земли демонов всегда пылают.       Уже у Асгарда, когда Локи готов открыть портал и отпустить Тони, Старк останавливает его. Закатывает рукав:       — Я знаю, что значит Ингуз, что значит Вуньо, что они значат вместе. Я видел Гебо на свадебной татуировке у Тора, но что значит последняя руна — я не понимаю.       — Татуировка Тора — дань традиции. У каждого второго женатого аса есть такая, — отмахивается Локи.       — Говори, — твердо, Тони нужны ответы.       — У нас с тобой была не свадьба, Старк. У нас с тобой еще одно взаимное проклятье — это… другое. Норны не выбирали руны, которые напеть. Магия сама их нанесла.       — Локи.       — Беркан, — вздыхает Локи, — руна плодородия. В сцепке с Ингуз значит, что у этого союза есть дети.       Тони кивает. Локи, его Локи — всегда остается собой. Богом хитрости и коварства.       — Договаривай, — настаивает Тони.       — Вместе с Вуньо она показывает, что мы хорошо понимает друг друга и наши желания.       Из Локи приходится вытягивать слова поэтому Старк идет на подлый ход. Он притягивает Локи к себе, крепко обнимает за талию:       — А с Гебо? Не ври мне Локи, никогда не врал и сейчас не начинай.       — С Гебо… — Локи отворачивается, прячет лицо на плече у Старка, — это союз лишенный всяких… пошлостей, недомолвок и измен. Истинный. Союз настолько чистый, что позавидовали бы сами боги.              Наутро Тони просит Хеймдалля перенести его в Нью-Йорк, желательно сразу на газон перед его особняком. Страж не задает вопросов и выполняет просьбу смертного. Тони просто не может находиться больше в Асгарде, зная, что Локи тоже здесь. Не хватало наброситься на него при всех. Где-то в своих покоях, Локи лежит на своей огромной кровати и смотрит на руку, на то, как солнце играет своим светом отражаясь от древних рун. Должно же у бога обмана быть хоть что-то настоящее?