Зеленый лед

      Когда приходит время Рагнар переносит Локи в Асгард. Тот запирается в своих чертогах и никого не подпускает к себе. Так проходится две недели, и все это время Тони в Мидгарде не знает куда себя деть. В один из дней он срывается, выходит на улицу перед домом и что есть сил зовет Тора, кричит на него, припоминая всех его родственников аж до третьего колена. Тони знает, что Тор слышит его, Тор слышит все молитвы нуждающихся, что обращены к нему, а Тони сейчас нуждается в нем сильнее чем кто-либо в этом мире. Через пятнадцать минут истерики Старка по небу разносится гром и рядом с домом открывается радужный мост. В центре печати, что сжигает траву на их газоне, стоит Тор.       — Друг мой, — начинает Тор, но Старк его перебивает.       — Ой, да замолчи — перенеси меня в Асгард.       Тор кивает и зовет Хеймдалля. Они исчезают в радужных всполохах.              Тор приказывает приготовить смертному покои, а сам ведет его в палаты Локи.       — Со мной Локи не разговаривает и к себе не пускает, — предупреждает Тор.       Тони лишь хмыкает, он бы его тоже не пустил. Если их дочь мертва, то в ее смерти виноват, как раз Тор и его буйный неконтролируемый нрав. Тони странно чувствовал себя по этому поводу. Он знал, что Тор не специально толкнул Локи, что это был несчастный случай, но с другой стороны, если бы не черная зависть Тора — этого бы не произошло.       Тони стучит в дверь и произносит:       — Локи, это я.       За дверью слышится шуршание, шлепанье босых ног по каменному полу, а потом дверь резко открывается. Локи. Его Леди Локи. Растрепанная, взъерошенная, волосы спутались, глаза красные — заплаканные. Локи молча смотрит на него словно не веря, что Тони стоит перед ней, а потом бросается ему на шею. Его смертный пролезет везде, даже когда его не зовут. Тони выпускает из костей Экстремис, подхватывает Локи на руки и закрывает за ними дверь, а Тор так и остался стоять в коридоре сжимая до крови кулаки.              В указанный срок, Локи выгоняет всех из своей комнаты. Так они и стоят в коридоре — Рагнар, Старк и Тор, который каждый день приходил обивать порог Локи. В комнате тихо, из-за двери не слышно и звука, Рагнар садится на пол, у него уже не осталось сил переживать. Через несколько часов, дверь открывается и Локи, мужчина Локи, в какой-то длинной накидке в пол, весь растрепанный и уставший, смотрит на собравшихся в коридоре:       — Старк, — зовет он, — если ты уйдешь, я пойму. Не прощу, но пойму.       Локи держится за косяк двери, но отходит немного, давая пройти. Рагнар и Тони вскакивают с пола и наперегонки вбегают в комнату. Локи опирается двумя руками о дверь, качает головой — Тора он в комнату не пропускает, тот и так уже наворотил дел. Рагнар смотрит на ребенка, который лежит на кровати и у него подкашиваются ноги, он падает на пол, облокачиваясь на кровать и смеется, облегченно, счастливо. Сестра. Его младшая сестра. Жива. Локи еле стоит, но зайти в комнату он не может — ему страшно, он не хочет видеть реакцию Старка на… это.       — Локи, — зовет Тони, — она богиня?       — Смерти, Старк, она богиня Смерти, — отзывается от двери Локи. Он закрывает глаза и весь обращается вслух. Если честно, ему никогда не было так страшно.       — Значит Хель, — говорит Тони и берет дочь на руки.       — Значит Хель, — тенью отзывается Локи.              Локи раздает слугам приказы — ему нужно, чтобы они нашли кормилицу, Рагнара он смог поднять сам, но сейчас у него просто нет сил на женское обличие. А еще ему срочно нужна ванна, ледяная ванна с большим количеством льда, определенно. Тор говорит, чтобы помимо кормилицы, слуги привели еще какую-то божественную козу, Тони не понимает ее точного названия. Локи пропускает Тора в комнату, а тот мнется на пороге и спрашивает:       — Она жива?       — Не совсем, — отвечает Локи, — можешь подойти, только… не трогай ее. Никогда не трогай.       Тор кивает и проходит в комнату. Тони встает с дочерью на руках, чтобы показать ее Тору. Зрелище и правда… странное. Тор непроизвольно морщится, а Локи лишь устало вздыхает:       — Мужлан. Она такая потому, что ты убил все ее человеческое два месяца назад.       Хель наполовину мертва, наполовину жива. Локи подходит к Старку и прижимается к его плечу, смотрит на дочь. Правая половина ее лица и тела абсолютно нормальные, кожа белая, Локи уверен, она будет похожа на него, глаз такой же изумрудный и волосы будут черные, у Старка они тоже черные — тут можно даже не сомневаться. А вот левая ее половина успела сгнить за два месяца в утробе, Хель должна была быть наполовину человеком, но из-за прикосновения неуемной силы Тора человек в ней умер. На родителей она смотрела разноцветными глазами: правый изумрудный, как у Локи, а левый карий, как у Старка, но подернут какой-то белесой дымкой. «Как стеклянный», —думает Тони, — «мертвый». Волосы на левой части головы сухие и ломкие, седые. Тони был уверен в том, что его принцесса будет комплексовать по этому поводу. Левая часть Хель — скелет, с которого уже успело слезть все мясо. Кости слегка отливают в голубой, как и руны у Локи, — думает Тони. Значит, его принцесса тоже сможет становится ледяным великаном.       — И потому что она проявление Смерти — вы назвали ее в честь Хелы? — непонимающе ворчит Тор.       — Не «Хела», — поправляет его Тони, — а «Хель».       — Она не твоя сестра, — добавляет Локи, — не путай их. Она не твоя. Она моя.       Локи похож на волчицу, которая до последнего будет защищать своих волчат, Тони нравится это. Когда кормилицы приходят, Тора выгоняют из палат Локи — слишком много народу. За все это время Хель не проронила ни звука. Она не плакала, не капризничала, а только с любопытством смотрела на мир вокруг. Локи исчез в ванной комнате и Тони ушел за ним. «Ванна» даже по меркам Тони Старка была скорее бассейном, чем ванной, асы все делали с размахом. Локи, к тому времени как подошел Тони, лежал уже в воде, все в той же длинной накидке. Сил раздеваться у него не осталось, последние несколько минут он еле стоял. Тони видел в воде огромные глыбы льда и не представлял, как Локи вообще мог залезть в это, в комнате было ужасно холодно. Но Локи — не человек и даже не ас, он ледяной великан и в холоде ему комфортно. Локи садится в воде и смотрит на Тони.       — Тебе придется уйти, Старк, — Тони лишь кивает в ответ, — Хель не сможет контролировать свою магию еще несколько лет. Она может тебя… убить.       Тони все понимает, ему уже достаточно и того, что он знает — его маленькая принцесса жива и в безопасности, а с Локи она точно будет в порядке. Хель будут бояться и обходить стороной, это принесет ей много боли, но детство ее пройдет в покое и безопасности. Всю ночь Тони слушает спокойное дыхание Локи, который прижимается к нему, тянется к его объятиям. Уходить не хочется, но Тони покидает Асгард на рассвете второго дня после рождения Хель. Последнее, что он видел, выходя из чертога Локи — как тот пел Хель на древнем языке.              Тони не видит своих детей несколько лет. Рагнар приходит к нему во снах, рассказывает новости про Хель — как Локи поставил на нее защитные печати, чтобы она не ранила себя и других. Рагнар смеется, они поменяли не одну кормилицу — те боятся Хель из-за внешности и даже угрозы Тора не останавливают их от бегства. Тони понимает их, если бы Хель не была его — он бы тоже вряд ли реагировал так спокойно. Но она его маленькая принцесса и Тони просто не имеет права ее бояться. Все это время Тони занимает себя работой, на пару месяцев даже переезжает на базу Мстителей, чтобы закончить новое исследование. Но Ванда не дает ему покоя, ей не нравится, что Локи жив, здоров и, кажется, даже счастлив. Ванда находит в какой-то книге, что у скандинавского бога страха была великая битва с каким-то монстром с земель ванов, где он победил дикого зверя голыми руками. Тони лишь отмахивается от нее, у скандинавов не один бог, отвечающий за страх — это не может быть его Рагнар, для асов и ванов его Рагнар еще ребенок. Ванда не отставала от Старка со своими подколками. Ванда где-то начиталась всякого бреда, то она говорит, что Хель должна быть исполинского роста, то, что Хель наполовину синяя и наполовину мертвенно-бледная. Как-то Ванда упоминает, что Хель наполовину черная и наполовину красная. В одной из ее теорий — верхняя половина Хель жива, но ноги и бедра ее покрыты трупными пятнами и всю ее жизнь будут разлагаться. Старк только отшучивается, что Ванда верит в детские сказки. Она даже не представляет, насколько близка к истине.              Натали начинает работать с Мстителями как технический консультант. Она уже несколько лет возглавляет Старк Индастриз помогая матери в управлении компанией, но найти место где она будет «своей» она пока не смогла. В тот день она уехала со Стивом Роджерсом на одну из засекреченных баз Щ.И.Т.а. Вот только как оказалось — засекреченной она не была. Как на них напали и кто именно, Натали не поняла. Все что она помнила это вспышку от световой гранаты, стрельбу и какой-то газ. Падая на колени в лаборатории, единственное, о чем она могла думать, — это брат. О ее замечательном, добром старшем брате, который пообещал ей еще столько лет назад защищать ее. Всегда. Рагнар обещал, что найдет ее в любом из Девяти миров стоит Натали только позвать его. И он пришел. Зеленая вспышка разрезала лабораторию пополам, Рагнар вышел из расщелины между мирами в полном боевом обличии. А потом забрал весь свет от световой гранаты на себя, поглощая ее тьмой. Натали никогда не видела брата таким рассерженным. Он стоял над ней, держа посох в вытянутой руке и смотрел на нее прямо и жестко.       — Залезай. В. Броню. — первое что услышала Натали от своего брата.       — Нет, — Натали отрицательно качает головой. Ни за что. Она не хочет пользоваться этим.       — Живо в броню! — уже кричит на нее Рагнар.       Так их и застает Роджерс, препирающихся в полуразрушенной лаборатории, в которую уже начинали прорываться враги. На них еще не напали только потому, что страх при виде Рагнара, при виде бога, парализовал их.       — Я не хочу быть чудовищем, — шепчет Натали куда-то в пол, боясь посмотреть на брата. Рагнар поднимает ее на ноги одним быстрым движением, но Натали зажмурилась и отвернулась.       — Посмотри на меня, — она все-таки открывает глаза и видит настоящего Рагнара: с синей кожей, выпуклыми татуировками и такими же как у нее карими глазами. — Все мы чудовища. Отбрось свой страх и примирись с монстром внутри себя. Если это поможет спасти твою жизнь — это того стоит. Однажды, я могу не успеть.       И именно в этот момент один из нападавших приходит в себя и атакует Рагнара со спины, но Рагнар даже не оборачивает, смотрит все также прямо на свою сестру. Рагнар заводит руку с посохом назад, одним резким движением пробивая нападавшему грудь. Роджерс видит, как посох проходит насквозь, а кровь густыми каплями падает на пол. Рагнар даже не напрягся, не поморщился, ему было все равно до только что убитого человека и это жутко, это самое жуткое, что есть в Рагнаре. Ему абсолютно все равно.       Рагнар заправляет сестре за ухо рыжую прядку волос, а она в этот момент выпускает Экстремис из костей. Рагнар удовлетворенно кивает и поворачивает к сестре спиной. На развороте он кидает посох в одного из врагов, тут же притягивая его к себе с помощью магии обратно. Экстремис — внутренняя броня, она улучшает синхронизацию и проводимость нервных импульсов, это не полноценная броня Железного человека, в ней нет репульсоров, нет оружия, она не может летать, но даже она может остановить шальную пулю. Натали стоит в золотой броне, которая переливается в сполохах от магии Рагнара тусклым мерцанием. Роджерс не успевает его остановить, буквально за минуту Рагнар убивает всех врагов в этой комнате. Стив сразу вспоминает слова Локи — «Скандинавские боги — суровые боги». Когда все заканчивается и Роджерсу приходит донесении о том, что база зачищена, Натали втягивает броню обратно в кости и суставы, как и не было ничего. Стив отчитывает Рагнара, но тот как-то по-детски наивно отвечает:       — Они угрожали моей сестре. Почему они должны жить? — он действительно не понимает зачем оставлять врагов в живых.       Они едут в Нью-Йорк втроем, в полной тишине. Натали прижимается к брату, тянется к нему, она его совсем не боится. Ей все равно, что он только что жестоко убил пятнадцать человек, он — ее замечательный старший брат. Рагнар обнимает сестру одной рукой, даруя ей чувство защищенности.       Спустя полчаса тряски по пригородным дорогам вблизи Нью-Йорка Роджерс не выдерживает:       — Так ты тоже вживила в себя эту штуку? — спрашивает Стив у Натали, но отвечает ему Рагнар.       — Она родилась такой, — он очень спокоен, он всегда знал, что у Натали есть эта сила, что внутри ее костей живет нановирус Экстремис.       — Старк в курсе?       — Ему не нужно это знать, — Рагнар качает головой, — если он поймет, что все его дети — монстры, это сломает его.       Роджерс никогда не признается, что согласен с этим. Он еще не видел Хель, никто из них не видел дочь Старка, но что-то ему подсказывало, что дети от Локи не могут быть обычными.       Они ехали в тишине, казалось Натали уснула, но потом она заговорила, не открывая глаз:       — Как Хель? — тихо спрашивает она, а Рагнар лишь сильнее прижимает к себе сестру, зарывается носом в ее рыжие волосы.       — Она не понимает почему ее все боятся. Даже Магни и Моди сторонятся ее, — Натали стирает из уголков глаз непрошенные слезы, а Рагнар продолжает, — ей снятся кошмары о том дне. Она тогда все чувствовала, все понимала. Ей каждый день снится как Тор убивает ее в утробе. Локи не разрешает забирать эти сны, — Натали кивает, она бы тоже не разрешила, — он думает, что я сойду с ума, если заберу их на себя. Ему не нужны безумные дети.       Натали прижимается к брату еще сильнее, обнимая его за талию двумя руками, и больше не задает вопросов. Роджерсу кажется, что он слышал сейчас что-то настолько личное, что слышать не должен был. Он не хочет жить с этим знанием, но ему придется.              Тони похож на призрака в собственном доме. Он только и делает, что проводит время в мастерской, то придумывая новое оружие, то улучшая броню, хоть и не пользуется ей почти. Новости о нападении на базу Щ.И.Т.а приводят его в чувства. Появление Рагнара словно будит его от долгого сна. Рагнар решает остаться в Мидгарде на несколько недель, шутит, что приехал на каникулы. Про Хель Тони не спрашивает, но Рагнар рассказывает сам:       — Она уже такая большая, — говорит он, тепло улыбаясь, — смешная, бегает и не слушается Локи. Намучается он с ней.       Про кошмары Рагнар не говорит, не хочет расстраивать отца. Стив понимает почему, стоит взглянуть на Тони и так понятно, он готов сорваться в Асгард прямо сейчас, он и так держится из последних сил, а стоит ему узнать, что его принцесса, он называет ее только так, плачет по ночам — он тут же прыгнет в портал. В том, что Старк лично построит этот портал — Роджерс даже не сомневается.       Они едут на базу Мстителей все вместе. Тони проводит несколько дней в поисках и изучении информации пока они со Стрэнджем не находят их новых врагов — очередная группка безумцев, которая думает, что может перекроить мир под себя. Они находят их базу в лесах восточной Европы, в каком-то древнем полуразрушенном замке. На разработку плана уходит несколько дней. Тор решает присоединиться к ним, его тяготит правление Асгардом, а молодая душа требует приключений. Тони тоже решает отправиться с Мстителями. Пеппер против, но он в который раз не слушает ее. Отправляются не полным составом: Капитан Америка, Тор, Железный человек, Ванда, да Доктор Стрэндж. В магической поддержке их колдунов сомневаться не приходиться и все более чем уверены, что все пройдет быстро и гладко.       Вот только быстро и гладко не проходит. Порой Мстители были слишком самоуверенны. К их атаке явно готовы, кто-то слил информацию в Щ.И.Т.е. Враги не только знали точное время атаки, но и особенности каждого Мстителя. Тони приходит в себя в каком-то подвале, они все вместе сидят в камере, в наручниках, которые, Тони даже не сомневался, блокируют магию. Сам же Старк остался только в нижней броне, враги не смогли снять с него Экстремис, что и не удивительно, ведь она часть его тела. У них отобрали их оружие, их броню и их… магию. Тор даже со связанными руками пытается выбить решетку у камеры, но у него не получается. Он не может генерировать молнии, а сила асов не помогает — решетка капитальная, как в старых фильмах о средних веках, думает Старк, сделана на совесть. Она простояла здесь до Тора лет триста, а то и все четыреста, простоит и после него. Экстремис Старк не убирает. И не зря — на второй день их начинают пытать, по очереди, по одному, ждут, когда кто-то из них сломается. Пытают их несколько дней, сколько именно Тони не знает, он теряется в днях. Сложно следить за временем, когда ты сидишь в подвале. Роджерс и Тор не раз пытались выбить решетки, но даже у двоих — ничего не вышло. Первой начинает сдаваться Ванда. Морально она самая слабая из них, всегда такой была, легко внушаемой. Она сидит в самом углу их камеры, тихо покачиваясь из стороны в сторону. Тони знает, что это такое — видел и не раз. Она сейчас очень напоминала Локи в его приступы безумия.       Тони, сидя на полу, втягивает Экстремис в кости, впервые за эти несколько дней. Если честно, он вообще с этим заданием уже ни в чем не был уверен. Пытаться задрать длинный рукав футболки с руками скрепленными наручниками, тоже так себе задача. Тони не был уверен, что его план подействует. А еще он не был уверен, что выживет, если его план не подействует. Кое кто ему явно голову оторвет за такой план, но об этом Тони решил подумать после. Мстители оторвались от своих дел, чтобы понаблюдать за Старком. Даже Ванда, казалось, ненадолго пришла в себя. Тони сидел и разрывал кожу на своей левой руке, в надежде, что это им поможет. Стив попробовал остановить друга, но Тони лишь отмахнулся от него. Руны жгло нещадно, от боли уже хотелось выть и лезть на стену, но вслух Старк лишь произнес:       — Это больнее чем я думал.       За спиной Тони раздался чистый, искрящийся смех. Такой же чистый, как первый снег, такой же искрящийся, как звездная ночь. Тони ни с чем не перепутает этот смех. С легким отчаянием, полный безумия — так смеялся только Локи. А значит его план сработал.       — Конечно больнее, — мурчаще-рычаще тянет Локи, — ведь ты сейчас разрываешь свою душу.       Тони помнил, как горели и болели руны, когда Локи был в Йотунхейме и боролся за жизнь их дочери. И ему подумалось, что наоборот это тоже должно сработать. И в отличии от него, Локи сможет телепортироваться к нему, чтобы помочь. Хотя заставить Локи помочь было намного сложнее, чем призвать его.       — Если так хотел меня увидеть, мог просто позвать, — смеется Локи.       — Ну что ты, mon chéri, я не привык молиться при всех, — как всегда отшучивается Тони.       Локи обнимает его со спины и шепчет на ухо, чтобы никто не слышал:       — Ты привык молиться мне стоя на коленях у моих ног? — шепчет Локи, но Тони не чувствует ничего. От прикосновений Локи его реальность всегда взрывалась тысячью осколков, а сейчас ни-че-го. Иллюзия. Локи пришел не сам, Локи прислал иллюзию. И в какой-то степени — это правильно, Рагнар сейчас в Мидгарде, а Хель еще слишком мала, чтобы оставить ее одну. Появись здесь сейчас настоящий Локи, и он увеличил бы шансы оставить своих детей сиротами, а этого они допустить не могли. Тони кивает своим мыслям.       — Локи, — осторожно зовет его Тор.       Локи отмахивается от Тора, не сейчас, мешает. Иллюзия кладет руку на травмированное предплечье Тони и шепчет какое-то заклинание. Лед сковывает раны, останавливая кровь, унимая огонь распалившихся рун. И только после этого, Локи встает с пола, обходит темницу и начинает свой длинный монолог полный издевок. Тони не слушает, это все показное, для поддержания образа бога хитрости и коварства. Закончив свою речь, Локи протягивает Тони руку, помогая встать.       — Выпускай свою силу, смертный, будем выбираться отсюда.       И Тони слушается его, Экстремис расползается, покрывает все тело кроме поврежденной левой руки. Его прокол, не рассчитал. Локи не отпускает его, тянет к двери, долго смотрит на решетки и замок. Тони чувствует, как даже от прикосновений иллюзии руны постепенно затягиваются. Локи кладет руку на замок и говорит:       — Сейчас будет очень холодно, смертные.       Локи никогда не врет, и сейчас не исключение. Решетка защищена каким-то заклинанием, магией ее не открыть, но от льда, от морозной стужи самого Йотунхейма, она идет трещинами и лопается. Тони знает сорта стали, что могут выдержать и минус двести семьдесят градусов по Цельсию, но сейчас эта решетка явно подвергается куда более низким температурам. Локи втягивает холод обратно в себя, не убирая льда с замка решетки.       — Тор, — зовет Локи брата, — твой выход.       Под воздействием грубой физической силы, решетка крошится на куски, давая Мстителям покинуть темницу. Локи вырисовывает в воздухе какую-то руну, она растворяется зеленой дымкой и ускользает куда-то вперед.       — Нам туда, — говорит Локи и ведет Тони за собой.       Они бредут по запутанным коридорам подвалов, то останавливаясь, то резко сворачивая — Локи уводил их подальше от охраны. Такими перебежками они поднимались достаточно долго, но никто не проронил и слова против. Локи привел их в какую-то комнату на третьем этаже, где лежало все их оружие. Заполучив Ярнбьерн, первой реакцией Тора было броситься крушить врагов, но Локи остановил его заклинанием.       — Не сейчас, — говорит он, — твои люди ослабли, они не переживут этот бой.       И Локи прав, на Ванду было тяжело смотреть, они все очень устали. Избавившись от наручников, Доктор Стрэндж открывает портал — по ту сторону золотого кольца виден внутренний двор Камар-Таджа. Он может перенести их куда угодно, но в минуты стресса всегда первым делом вспоминает храм.       Прежде чем кто-то успевает зайти в портал, Локи выпускает руку Тони, обнимает его за шею и тянется за поцелуем, но Тони отворачивается под удивленные взгляды друзей.       — С не настоящим не интересует, — говорит он иллюзии.       — Умный глупый человек — это правильный ответ, — смеется Локи, и иллюзия растворяется в золотых переливах.       Тони проходит в портал первым, оставляя друзей в замке за спиной. Никто из них до последнего так и не понял, что Локи среди них не было. Роджерс морщится, если бы Локи действительно хотел — он победил бы в две тысячи двенадцатом году. Он им поддался.              Тони возвращается домой после их маленького приключения. Их не было неделю, взаперти они сидели четыре дня, еще два дня они разрабатывали план по захвату вражеских сил. Как говорится, на седьмой день они наказали преступников и вернулись домой. Старк в очередной раз пообещал себе больше не связываться со спасением мира. Он даже спрятал броню, но это плохо помогает, тем более, когда можешь вызвать ее силой нейронов головного мозга. Тони плохо спит, большинство ночей он просто сидит на кровати в полной темноте и смотрит в пустоту. Его даже посещает мысль снова переехать в Малибу. Там из окон его спальни был виден океан, а не скучные леса пригорода Нью-Йорка. В одну из таких ночей приходит Локи. Нет, не он сам, он был в Асгарде не желая оставлять Хель одну, но сейчас глубокая ночь, она спит в соседней комнате, а Локи… А что Локи? Он был один, в своей большой и пустой спальне, в своей холодной постели. Он не хотел оставаться один, но Хель не умела еще контролировать свои силы и могла убить кого-нибудь одним только прикосновением. Иллюзия садится на кровать рядом с Тони, обнимает его за плечи.       — Не надо, — говорит Старк, ему не нужен Локи так, ему нужен он настоящий.       — Я чувствую все, что чувствует иллюзия, — шепчет Локи ему на ухо.       Иллюзия перебирается к Тони на колени, обнимает его за шею. До иллюзии ты дотронуться не можешь, только она до тебя, руки хватают воздух и это странно. Только и получается, что помочь ей раздеть себя. А еще от ее прикосновений нет такого привычного и долгожданного ощущения волшебства, правильности происходящего. Тони смотрит, как иллюзия стягивает с себя рубаху и не чувствует к ней ничего. У Локи, у его Локи, кожа теплее, чем у иллюзии, и это единственное их различие, но и его достаточно для Тони. Все внутри него кричит о том, что он просто обманывает себя. Иллюзия берет его руку, насаживается на его пальцы, выстанывает фамилию Старка. А в это время, где-то в Асгарде настоящий Локи мечется по кровати, требуя еще. Тони поддается на мольбы иллюзии, подчиняется каждому ее движению, утопает в ее объятиях. Старк повторяет имя Локи раз за разом, зная, что тот его слышит. Иллюзия растворяется в золотых всполохах в час волка, час депрессий, самый темный час, час расставаний. А где-то в Асгарде, под барьером из защитных чар, чтобы не разбудить свою дочь, Локи кричит и волны магии, что расходятся от него в разные стороны, крушат мебель в комнате. Он не хочет быть один, он просто больше не может, но и покинуть золотые своды Асгарда он не может тоже. Локи чувствует себя пленником в собственном мире и имя его тюремщика — магия.