Зеленый лед

      Весна в Нью-Йорке прекрасное время. Рагнар остался в Мидгарде дольше чем на пару недель, он не хотел возвращаться в Асгард. Они гуляли втроем по Таймс-сквер — Рагнар, Натали и ее муж. Только ленивый не фотографировал их на свой телефон, все люди в Нью-Йорке прекрасно знали, что Рагнар — внебрачный сын самого Тони Старка, а Натали — исполнительный директор Старк Индастриз. Завтра в газетах точно появятся фотографии с их прогулки. Почему люди такие мелочные, почему им есть дело до чужих жизней — Рагнар не очень понимал, как Натали не старалась объяснить, все равно не понимал. Они шли к театру, Натали хотела показать Рагнару что-то, что она называла «мюзиклом», как Рагнар резко остановился. Он почувствовал, как вибрирует воздух, как плавится сама суть этого мира — кто-то пытался создать брешь и пройти в Мидгард через портал. Рагнар разворачивается к мужу сестры и говорит:       — Уведи ее как можно дальше отсюда! Сюда пытается что-то прорваться через портал и вряд ли это «что-то» настроено доброжелательно.       Если муж Натали что-то и усвоил за годы жизни в этой семье, так это то, что с сумасшедшими не спорят. С богами — тем более. Он берет жену за руку и тянет ее в сторону ближайшего метро, парковка, где они оставили свою машину, находилась достаточно далеко, а если еще и встать в будничную пробку — они тогда точно не смогут покинуть центр Манхэттена в короткие сроки. К метро они практически бегут, оставив Рагнара позади. Натали упирается, она не хочет оставлять брата здесь. Уже почти у входа в метро, Натали снова оборачивается, чтобы посмотреть на Рагнара, как в небе открывается огромная черная зияющая дыра. Далее — время словно ускорило свой бег, события сменяются очень быстро. Из портала на улицы Нью-Йорка выпрыгивают какие-то люди, одетые в средневековые одежды больше похожие на асгардские. Натали слышит, как Рагнар кричит в небо — «Тор!» — но ничего не происходит. Бог молний слышит все мольбы нуждающихся, что обращены к нему, но почему-то на крик своего племянника не отзывается. А потом из портала выпрыгивает какая-то огромная черная тень. Натали слышит свой крик. Последнее, что она видит, прежде чем муж затащил ее в переходы подземки — как огромный дикий зверь нападает на ее брата. Рагнар успевает призвать свои доспехи, а вот оружие — нет. На Мидгард напали ваны, нарушая мирный договор с Асгардом. Дикий зверь, огромный монстр, который больше похож на какого-то волка или оборотня из сказок, нападает на Рагнара в прыжке, опрокидывая его на землю. Рагнар видит огромную когтистую лапу, а потом кровь застилает его левый глаз. Он отталкивает зверя от себя, благо Рагнар сильнее обычного человека. Монстр выворачивается в воздухе, отталкивается от земли лапами и снова нападает. Рагнар распространяет вокруг себя волну страха, и жители Нью-Йорка в панике бегут с места сражения, хоть немного освобождая улицы. Он наносит по зверю удар за ударом, призывая то лед, то морозную стужу. Рагнар прыгает в портал, открывая выход над головой монстра. Он бьет зверя кулаками по затылку, а тот лишь сбрасывает его на землю. Рагнар боковым зрением замечает, как ваны нападают на людей, но помочь не успевает — монстр подбрасывает его в воздух и Рагнар влетает спиной в ближайшее здание. Рагнар снова выпрыгивает на улицу, достает в воздухе посох, но зверь мощным ударом выбивает оружие из его рук. Монстр подбрасывает Рагнара в воздух, ловит его пастью, но прежде чем успевает сжать челюсти, Рагнар выпускает вокруг себя морозную стужу и острые сосульки изо льда. Зверь роняет его на землю, ревет от боли, а потом с еще большей яростью набрасывается на него. Рагнар слышит, как кто-то зовет его, но даже не успевает сообразить с какой стороны идет звук — зверь снова бросается в атаку. Рагнар прыгает в портал, оказываясь на спине у зверя. Мимо Рагнара пролетает щит Капитана Америки и на скорости ударяет одного из ванов — Мстители прибыли на поле битвы. Рагнар бьет зверя что есть силы по голове, насылая на него тьму и ослепляя его. Во время секундной передышки, пока зверь пытается понять почему ничего не видит, Рагнар замечает Железного человека, сражающегося с ванами, окруженного черными густыми всполохами тьмы от его Кошмара. Зверь выгибается в спине, подбрасывая Рагнара в воздух. Тот падает в портал и оказывается под брюхом у монстра. Рагнар наносит удар за ударом, зверь верещит на всю округу, но сдаваться не собирается. Рагнару кажется, что время тянется безумно медленно и эта тварь не спешит умирать. Рагнар слышит гром, краем глаза замечает всполохи от Радужного моста, а потом весь мир затихает. И в этой тишине, Рагнар голыми руками отрывает зверю нижнюю челюсть. Монстр в конвульсиях падает замертво, застилая весь мир Рагнара красной, густой, обжигающей кровью.       — Ты опоздал! — кричит Рагнар стирая кровь со своего лица. — Ты должен защищать Девять миров! Какой из тебя защитник, если ты не приходишь на зов!       Рагнар в бешенстве, адреналин еще не выветрился из его крови, и тьма всполохами движется вокруг него, поглощая свет. А Рагнар продолжает кричать на Тора:       — Ты понимаешь, что ваны нарушили договор!? Или ты своим бездействием хочешь привести нас к войне!?       Кровь из рассеченного лба продолжает застилать ему глаза. Рагнар пытается ее стереть, но та только льется еще больше. После нескольких неудачных попыток, Рагнар просто выпускает на рану морозную стужу и запечатывает ее льдом. Тони подлетает к сыну, он сейчас единственный, кто не боится подходить к нему, страх, что окружает Рагнара, не подпустит никого. Старк поднимает забрало, снимает железную перчатку с руки, и внимательно осматривает рану сына на лице.       — Останется шрам, — говорит Тони, — но глаз вроде цел. Закрой правый. Ты видишь меня?       Рагнар послушно закрывает правый глаз и смотрит на отца, потом кивает. Зрения он не лишился и на том спасибо. На лице останется шрам от когтей зверя, который тянется от лба, через глаз, до подбородка, рассекая половину его лица.       — Локи нас убьет, — шутит Тони.       — Где Натали? — спрашивает Рагнар. Его все еще трясет и дико бесит сама ситуация.       — П.Я.Т.Н.И.Ц.а, — зовет Старк компьютер, слушает ее ответ и говорит, — они в порядке, вовремя сели в метро. Сейчас на другом конце города.       Рагнар кивает.       — Как вообще ваны открыли портал? — спрашивает Роджерс, но ответа у них нет. В Девяти мирах мало кто мог телепортироваться самостоятельно. Да никто не мог кроме Локи и его чудовищ, как ваны открыли портал и зачем вообще напали на Мидгард — Тору еще предстоит выяснить.       Ванда смотрит на труп огромного монстра, а потом вдруг говорит:       — Бог страха побеждает великого зверя с земель ванов голыми руками, да, Старк?       Рагнар фыркает на это ее пророчество, подходит к трупу монстра, легко закидывает его себе на плечи и исчезает в зеленом всполохе портала. С остальным Мстители пусть разбираются сами. Рагнар пропадает в ледяных пещерах Йотунхейма в Железном лесу. Он разделывает тушу зверя — ничто не должно пропасть. Мясо он отдает ледяным великанам, преподносит его как дар, и они принимают его с благодарностью. Кровь он отдает ведьмам, что влачат свое существование под мраком Железного леса. Внутренности зверя Рагнар приносит к корням Иггдрасиля и древние змеи, что терзают мировое древо, поглощают их без остатка. Из костей он делает руны, свои личные руны, напитывая их магией и древними заклинаниями в самом сердце леса ведьм. Локи говорил, что придет время и Рагнар обязательно найдет что-то особенное из чего можно будет вырезать руны. И Рагнар нашел. Из клыков зверя он делает ловец снов для Хель, чтобы тот оберегал ее сон и отгонял кошмары. Из когтей — амулеты для Натали и Тони, чтобы они всегда были под защитой богов. Шкуру Рагнар преподносит Локи, как самое ценное, что было у зверя. Локи отдает ее асгардским мастерицам и через месяц кропотливой работы без сна они отдают ему накидку. Мех густой и тяжелый, но Локи как не чувствует этой тяжести, носит его с поистине королевским достоинством. Иссиня-черный мех сияет какой-то внутренней тьмой только подчеркивая красоту Локи.              В Асгарде Рагнар не остается, он предпочитает вернуться в Мидгард и залечить свои раны там. Следы от клыков на боках саднят, даже с ускоренной регенерацией раны заживают тяжело, в клыках и когтях у монстра содержался яд. Шрам на лице так и остался, но зрение было в порядке. Жизнь Натали за это время успела превратиться в филиал Муспельхейма. Кто-то в недавней неразберихе успел снять на видео, как Рагнар преображает мидгардские одежды в асгардские доспехи. Видео сразу же попало в интернет и на Натали насели репортеры. Она только отшучивается: «Ну что вы», — дает интервью она, — «Если мы дети Железного человека — это не значит, что мы какие-то волшебники». Их особняк в пригороде Нью-Йорка осаждают папарацци, не взирая на охрану и право частной собственности. Тони решает временно переехать с семьей на базу Мстителей, там журналистам их будет сложнее достать. На выезде с территории их лимузин окружили со всех сторон. Особо смелые репортеры стучали по стеклу, выкрикивали свои вопросы, в надежде, что им ответят. Рагнар насылает на себя иллюзию скрывая шрам и синяки на руках.       — Хэппи, — зовет он старого друга отца, который сопровождал их скорее по привычке, чем из обязательств, — открой окно, пожалуйста.       Тонированное стекло лимузина опускается чуть вниз, Рагнар поворачивает голову в сторону окна, но из него не высовывается.       — Если бы я был особенным, я сейчас вряд ли стоял в созданной вами пробке, — говорит он журналистам, — я бы тогда, скажем, улетел отсюда. Но увы.       Хэппи закрывает окно и машине наконец дают проехать. Они едут в полной тишине, иллюзия Рагнара идет черной рябью и исчезает.       Хэппи робко спрашивает:       — Ты умеешь летать?       — Полеты оставьте Тору. Зачем мне это, если я умею проходить сквозь грани миров, — Рагнар мог бы перенести их всех на базу Мстителей одним заклинанием, но сейчас он очень устал. Вся его магия ушла на создание рун, и он был без сил.       Рагнар по старой детской привычке сел на кожаное сиденье с ногами, а Тони притянул его к себе. Как Рагнар уснул никто не заметил.              Они живут на базе Мстителей около двух недель. Раны у Рагнара почти затянулись, но все еще причиняли ему дискомфорт. Тор вызвал его в Асгард как свидетеля, чтобы расследовать нападение Ванов. Натали с мужем вернулась в особняк в пригороде Нью-Йорка, ей удобнее было работать оттуда. В этот день у Мстителей было какое-то важное совещание, но Тони имел стойкую аллергию на все, что содержало в одном предложении слова «важное» и «совещание». Он еле заставил себя прийти в зал для совещаний вовремя, как комнату озарила зеленая вспышка и из открытого портала вышел Локи с дочерью.       — Папа! — крикнула Хель и тут же бросилась к Тони.       Он подхватил ее на руки, прижимая к себе покрепче и удивленно посмотрел на Локи. Тот не здороваясь заговорил:       — Мы с Рагнаром уходим в Ванахейм, я не хочу оставлять ее одну в Асгарде.       Тони кивает. Он не видел дочь три года.       — Не давай ей нервничать, — говорит Локи, — она еще плохо контролирует иллюзии.       Растворился Локи в портале также не прощаясь.       Совещание для Тони больше не существовало. Он сидел с Хель на полу, не выпуская ее из рук, она ему что-то очень тихо рассказывает, так, что со стороны стола для совещаний и не слышно. Старк улыбался каждому ее слову, очень глупо выглядел в этот момент, но ему все равно, он наконец-то держит свою принцессу на руках.       — Тони, нам нужна помощь П.Я.Т.Н.И.Ц.ы, — зовет его Роджерс, мягко намекая, что пора бы уже и подключиться к работе.       Хель выпутывается из рук отца, отпуская его работать. Лето в Нью-Йорке жаркое и на базе повсюду открыты окна. В зал совещаний залетела бабочка, никто из Мстителей не обратил даже на это внимание. Тони ковырялся в компьютере, тихо препираясь с П.Я.Т.Н.И.Ц.ей, Мстители были увлечены кто мониторами, кто самим собой. Бабочка подлетела к Хель, которая сидела на полу и что-то рисовала на листках белой бумаги. Хель протянула к ней левую руку, забывая, что это всего лишь иллюзия. Бабочка садится ей на ладошку, в последний раз взмахивает крыльями и падает замертво. Хель вскакивает с места и подбегает к Тони       — Что случилось, моя принцесса? — говорит он, беря дочку на руки. Хель плачет, и показывает ему мертвую бабочку в своих ладошках.       — Я не хотела, пап, — хнычет она, — я не хотела ее убивать. Правда не хотела.       Мстители отрываются от своих дел и удивленно смотрят на эту парочку. Тони стоит к ним левым боком, держа Хель на руках и они видят ее с правой стороны.       — Моя принцесса, — говорит Тони, — нравоучения мы оставим Локи, хорошо?       У Тони затекает рука, он перехватывает Хель покрепче, поворачиваясь к Мстителям другим боком. Ванда от удивления роняет стакан с водой, и он с оглушительным треском разбивается об пол. С Хель спала ее иллюзия, сейчас она выглядит так, как и должна — наполовину мертва, наполовину жива. Тони целует ее в лоб с левой стороны, в голый череп, стирает рукой с ее лица слезы. Ванда морщится и вставляет какую-то остроту. Кажется, это было «меня сейчас стошнит». Тони выходит с дочерью из комнаты. На столе остается мертвая бабочка, по которой Хель так горько плакала еще несколько часов.              Локи нет несколько дней и все это время Старк не отходит от Хель. Они остаются то в его комнате, то в лабораториях, стараясь не показываться Мстителям на глаза. Роджерс находит их в лабораториях и зовет на обед вместе со всеми, но Старк отказывается. Тони знает, что по возвращению Локи снова заберет Хель в Асгард, и он не хочет тратить драгоценное время на чьи-то остроты и комментарии в адрес внешности Хель. Вернуть на себя иллюзию у нее не получается, а Тони устраивает и то, какая она есть на самом деле. Роджерс тяжело вздыхает, но возвращается через полчаса в мастерскую с пиццей в руках. Они вдвоем с Хель, поедая пиццу, наблюдает за тем, как Тони что-то кует из металла. Общаться с Хель неловко даже Роджерсу и это при том, что он самый странный среди всей их мстительной компании. После неловких пятнадцати минут в компании со Стивом Роджерсом, Хель встает со своего места, передвигает стул и садится слева от него. Она прекрасно знает, как на нее реагируют окружающие. Асгард, Мидгард — разницы нет, ее сторонятся все. Роджерс решается с ней заговорить и спустя полчаса неловких попыток, Хель расслабляется и отвечает свободней. Тони слушает, как его маленькая принцесса рассказывает про Асгард, про нянек, которые не хотят с ней сидеть, про Локи, который, как волчица, не подпускает к ней никого, про Магни и Моди, которые сторонятся ее и как Рагнар гоняет их за это по всему дворцу. Она смеется очень искренне и чисто, как могут смеяться только дети и Роджерс видит, что Хель — очень добрый ребенок. Пролитые по бабочке слезы тому подтверждение, вы видели много детей, которые плачут из-за бабочек? В болтовне проходит несколько часов и Тони успевает доделать свое металлическое нечто. Старк ставит на стол перед Хель игрушку, металлического волка. Девочка от радости разве что не прыгает. Тони уже дарил ей несколько игрушек, в основном на дни рождения, их передавал Рагнар. У нее был олень из веток Иггдрасиля, лошадь, вырезанная Тони из дерева, плюшевая лиса которую сшила для нее Натали, а сейчас в коллекции пополнился волк. Все игрушки были сделаны руками ее семьи, Хель очень любила их.              Натали приезжает на базу Мстителей на третий день пребывания Хель. Она врывается, как ураган, проносится по всем общим комнатам в поисках сестры. Ловит в коридорах агентов, устраивая им допросы, но никто не знает где мистер Старк или его дочь. Заслышав шум, Тони с Хель находят ее сами, как раз тогда, когда она в гостиной устраивала допрос уже самим Мстителям. Хель прячется за отцом, боясь показаться сестре на глаза, но Натали, их Натали, никогда ничего не боялась.       — Где моя маленькая сестренка? — говорит она и подхватывает Хель на руки.       Хель легкая, она намного легче чем любой ребенок асов в ее возрасте, ведь у нее нет и половины того, что бывает у них. Натали улыбается ей светло и искренне, ведь для нее Хель — ее маленькая принцесса, кусочек ее души. Хель отворачивается от сестры, по привычке поворачиваясь правой стороной, но Натали лишь смеется.       — Нет, милая, так не пойдет, — говорит она, — посмотри на старшую сестру.       Хель послушно поворачивает голову. У Хель гетерохромия, но это не самый большой ее недостаток. А Натали словно и не замечает вовсе, что с Хель что-то не так, начинает ей радостно рассказывать, что привезла ей одежду и что ей нравится прическа, которую ей сделал Тони. Пеппер, которая приехала с Натали, при виде Хель вздрагивает, но молчит, взгляда не отводит. Если она это сделает — Тони ее никогда не простит.              Локи появляется через пять дней также неожиданно, как и исчез. Они с Рагнаром просто материализуются в гостиной в вспышке зеленого света. Хель бросается к отцу, Локи тут же берет ее на руки, она прижимается к нему, обнимая за шею. Локи сразу же замечает, что на ней нет иллюзии, но в какой-то степени — это даже хорошо — Хель нужно научиться принимать себя такой какая она есть. Локи решает остаться в Мидгарде на несколько дней, а у Тони, как назло, появляется работа на базе Мстителей. Все быстро мирятся с тем, что им придется жить с оравой чудовищ под боком в ближайшую неделю. Все, кроме Ванды, о чем она не забывает высказаться вслух. Локи от ее нападок только смешно, он выгибает удивленно одну бровь и говорит:       — Давно ли оружию массового поражения дают визы в США?       Ванда давится воздухом от возмущения, вокруг нее начинают летать красные искры, но вслух она произносит довольно безобидное:       — А сам-то!?       Локи смеется, а он-то что? Он бог и не нуждается в таких мелочах как документы.              Локи и Хель ночуют в комнате Старка. Тони сходит с ума от близости, но может только смотреть. Хель еще слишком мала и плохо контролирует свою силу, чтобы оставлять ее одну. Она спит между ними, под воздействием защитных чар Локи, чтобы во сне она ничего не сделала Тони. Хель жмется то к Локи, то к Тони, прижимая к груди металлического волка. Локи тихо смеется от этого зрелища.       — Ты так разбалуешь ее, — говорит он, но Тони лишь отнекивается. Глупости, от одной игрушки ничего не будет, у Натали в детстве их были сотни.       Тони аккуратно переносит Хель к себе под правый бок, а Локи прижимает с другой стороны. Тот устраивает голову ему на плечо, так они и засыпают, втроем. В следующую ночь, Хель засыпает между ними, а Локи берет Старка за руку и так и засыпает с его рукой в своей.       Локи все-таки устраивает Хель нравоучения, она честно рассказала ему про бабочку. Он сидит с ней в гостиной на полу, прижимает свою принцессу к себе и тихо объясняет ей как это важно — контролировать свои божественные силы ведь живые существа так хрупки и ранимы. Мстители, что застают эту картину, не верят своим ушам. Для них Локи — воплощение зла, чего-то темного и отрицательного, а тот учит свою дочь милосердию и доброте.              Локи притягивает неприятности — это поняли уже все и давно. Особенно когда на третий день его пребывания на базе Мстителей во дворе открывается радужный мост. Из портала выходит Леди Сиф и просит провести ее к Локи. Роджерс отводит ее в гостиную, где как раз засела семья Старков-Локинсонов за какой-то настольной игрой. Сидя на полу Натали, Рагнар и Хель играли в эту странную мидгардскую игру, кажется они называли ее монополия, а Локи наблюдал за ними. Хель сидела на коленях у Тони полностью оккупировав отца.       — Локи, — зовет его Леди Сиф зайдя в комнату.       Присутствующие здесь Мстители сразу же напряглись. Сиф раньше была частым гостем в Мидгарде, она не раз помогала Щ.И.Т.у и Филу Коулсону, но стоило ей выйти замуж, как она прекратила это делать.       — Я не буду тебе гадать, — отвечает Локи даже не глядя на нее.       — Не мне, — отвечает Сиф, — погадай детям.       Локи вопросительно вскидывает бровь и тут Хель говорит:       — Их двое.       — Что ты сказала, моя принцесса? — переспрашивает у дочери Локи.       — Их двое. Девочка, ей где-то неделя. Я вижу это без рун, — Хель даже не отрывается от игры, сейчас как раз ее ход.       «Видимо, ход конем», — думает Тони. Оказывается, его принцессе не нужны руны, чтобы предсказывать чью-то судьбу. Хель тем временем продолжает:       — Норны не решили еще будет она богиней или нет.       Локи встает со своего места и из воздуха достает руны. Как Локи гадает вот так — Тони еще не видел. Локи делит руны на две одинаковые части, кидает одну часть на пол и выжидает какое-то время. «Читает заклинание», — думает Старк. Локи кидает вторую часть рун на пол, те сбивают предыдущие руны, перемешивают их. Локи смотрит на руны внимательно, слегка наклоняет голову в бок и молчит. В комнате воцарилась тишина, даже Мстителям интересно, что Локи делает. Локи показывает рукой на какую-то руну и говорит:       — Воином будет, но не таким как ты. Ты богиня, хоть и отрицаешь это, а она нет. Боги редко рождаются, — Локи хмыкает: у Тора трое детей и только один из них родился богом, когда у самого Локи, его чудовища, как их называют в Асгарде, оба боги. Локи обходит руны полукругом, поворачивая медленно голову. — Уйдет от вас, валькирией станет. О, Хельхейм, — добавляет Локи уже от себя, — только не отдавайте ее Брунгильде, — Локи морщится, ему не нравится подруга Тора. — Магни и Моди полюбят одну, да не ту. Не нужны они ей будут, никто не нужен, — Локи замолкает, долго смотрит на руны словно осознавая что-то.       Рагнар встает со своего места, смотрит на расклад.       — Руна Иса, — показывает он, — душа у нее холодная. Они враждовать друг с другом будут из-за…       — Хватит! — резко обрывает его Локи. — Довольно.       Он взмахивает рукой и руны исчезают, как и не было их.       — Возвращайтесь в Асгард, моя царица, — говорит Локи, — вас ждут. Мы вернемся с вами.       После этих слов Хель вжимается в Тони, крепко обнимая его. Она не хочет уходить, но слово Локи для нее закон. Рагнар подходит к Натали, опускается рядом с ней на колени, целует куда-то в волосы и исчезает в зеленой вспышке — радужный мост не смогут открыть при нем, Хеймдалль их не увидит. Тони встает с дочкой на руках и молча выходит из комнаты. Он медленно бредет по коридорам базы Мстителей, оттягивая момент расставания. Хель обнимает его за шею, утыкается ему куда-то в плечо, плачет. Они доходят до спальни, Тони забирает игрушку волка с тумбочки и идет в сторону выхода. На улице их уже ждет Локи и Сиф. Пока Натали прощалась с сестрой, Тони тихо спрашивает у Локи:       — Что же ты увидел в рунах, что так торопишься покинуть нас?       — Жизнь, Старк, я увидел там жизнь, — честно отвечает Локи, — и судьбу, которая любит ходить по кругу, повторяя одни и те же ошибки.       Сиф зовет Хеймдалля и все трое исчезают в радужных всполохах портала.       — Почему им нужно уходить? — спрашивает Натали у отца.       — Она богиня Смерти, которая не умеет контролировать свою магию, Натали, — говорит ей Тони, — она нас всех убьет. Дай им время.       — Я не ты, отец, у меня его нет, — качает головой Натали.       Ее не проклинали боги, у нее нет чужого бессмертия, ее время — как песок утекает сквозь пальцы.              Сиф и правда оказалась беременной. После рождения дочери, которую назвали Труд, Асгард опять устраивал шикарный пир. Когда Тор позвал их на несколько недель раньше, чем было назначено празднество — Роджерс сразу согласился от лица всех Мстителей. Он знал, что Тони никогда не признает, что готов сорваться в Асгард хоть сейчас, чтобы увидеть своих детей. Это Сиф попросила мужа, чтобы его друзья прибыли раньше, так она хотела отблагодарить Локи за гадание. Труд и правда родилась не богиней, боги редко рождаются. У Роджерса создается впечатление, что Асгард это сплошные пиры. Вот и по случаю их приезда, Тор закатывает, хоть и небольшой, но пир. На нем присутствуют только семья Тора с детьми, Мстители, да тройка воинов — друзей Тора. Локи с Хель приходит позже всех, они садятся за общий стол по левую сторону от Тора. Хель без иллюзий, выглядит так, как и должна — наполовину мертва и жива. Магни и Моди тут же начинают строить ей рожицы, но Сиф одергивает их. Хель даже не смотрит на Тони, им нельзя, чтобы кто-то посторонний знал чья она дочь, а в пиршественный зал мог зайти любой из асов. Локи же, а что Локи? Он выглядел как всегда великолепно. В Асгарде сейчас была зима и Локи накинул на плечи мантию из убитого Рагнаром зверя, она тянулась за ним по полу имея небольшой шлейф. Тони застонал про себя, Локи шло до безумия, он выглядел в ней не просто великолепно — божественно, чарующе. Тони не сомневался, что асы тоже так думали, провожая Локи жадными взглядами. За неделю в Асгарде Тони ни разу не оставался с детьми наедине. Рядом всегда присутствовали или другие асы, или Мстители. Оно и к лучшему — думал Тони, так меньше шансов сорваться. Каждый раз, как Хель пробегала мимо него, она замедляла шаг, смотрела на него из-под длинных ресниц и очень светло улыбалась. Вот только заговорить она с ним не могла, Локи запретил. Его маленькой принцессе четыре года, и Тони казалось, что она стала уже совсем большой. Для ребенка своих лет она была достаточно высокой — вся в Локи. В один из дней Тор предложил Стиву и Тони провести дружеский спарринг, как в старые добрые времена. Они соглашаются, но в шутку просят Тора быть с ними помягче, они всего лишь люди, а Роджерсу уже давно перевалило за сто — совсем старик. Когда они приходят в тренировочный зал, там оказывается занято. Локи, все в той же накидке из черного меха, и Рагнар показывали Хель какое-то заклинание. У нее не выходит, руны не хотят слушаться ее, а черные искры не складываются в заклинание. Тор с друзьями не уходят, от дверей наблюдают за тренировкой колдунов. Кроме них в тренировочном зале никого нет, асы не любят, когда Локи колдует поэтому сторонятся его. Учитель из Локи жесткий, он не дает поблажек даже своим детям, у Хель ничего не получается, а потом наоборот магия выходит из-под контроля. Локи ставит барьер, сковывая магический взрыв. Хель сидит на полу и плачет, из-за того, что она переборщила с заклинанием, ее истинная форма проявила себя — сейчас правая ее сторона была синего цвета, с выпуклыми татуировками, а на мир она смотрела красным глазом с красной же склерой. Тони не выдерживает, подходит к Хель и берет дочку на руки. Она плачет, обнимая его за шею.       — Я чудовище, — говорит она, — папа, я чудовище.       Тони успокаивает ее, но она не слушает его.       — Хель, — говорит Локи, — посмотри на меня.       Она поворачивает голову к Локи и смотрит в такие же красные глаза как у нее. Они стоят с Рагнаром в обличии ледяных великанов, такими, как их создала природа: с синей кожей со странными рисунками, с когтями на руках, с необычными глазами и жесткими волосами, которые больше напоминают льды Йотунхейма.       — Если ты чудовище, то мы тогда кто? — спрашивает у сестры Рагнар.       Хель тянет руки к Локи, и он забирает у Старка дочь. Хель плачет теперь то ли от радости, то ли от осознания того, что она не одна такая. Тони смотрит на Локи с дочерью на руках и у него сжимается сердце от всего этого — он по ним слишком сильно скучал. Роджерс выводит Тора из тренировочного зала, оставляя Тони наедине со своей семьей.              Грандиозный пир происходит на вторую неделю пребывания Мстителей в Асгарде. Асы шумные и буйные, празднуют так же, как и живут — с размахом. Мстители сидят где-то в середине большого стола, стараясь не вникать в иерархию Асгарда. Рагнар садится вместе с ними, вместо своего почетного места на пьедестале царей. Какой-то ас тут же от них отсаживается, ворча себе под нос что-то вроде — «Я не буду сидеть с этим чудовищем». Рагнар громко смеется и отвечает ему:       — И спать ты, видимо, тоже больше не будешь.       Рагнар бог кошмаров и ему надоело, что все презирают их с сестрой только за то, что они Локинсоны. Он больше не даст себя обижать.       Хель заглядывает в пиршественный зал где-то через два часа после начала празднования. Она еще слишком мала для громких пиров асов поэтому ее оставили с нянями в палатах Локи. Вот только няни за ней не доглядели. Локи вскакивает со своего места на пьедестале царей, бежит через весь зал к дочери, подхватывает ее на руки. Хель плачет, она не понимает почему не может, как и Рагнар сидеть за одним столом со взрослыми.       — Локи, — воет Хель, — я тоже хочу сидеть с отцом.       Локи отрицательно качает головой. Асы в полной тишине смотрят на стол где сидят смертные: из-за слов Хель доблестные асы понимают, что смертный, от которого Локи понес своих чудовищ, сидит с ними в одном зале. Тони под столом сжимает кулаки, не давая Экстремис вырваться. Ему не нравится, что его добрых, светлых детей, которые ценят жизнь, льют слезы по каждой бабочке, любят комиксы про супергероев и папины истории про спасение мира — ненавидят только за то, что они другие. «К черту», — думает Тони, и встает со своего места. Забирает у Локи дочь, берет его самого за руку и выводит своих волшебных из залы. Он — Тони Старк и ему плевать, что подумают какие-то боги о нем. Рагнар в вспышке зеленого света исчезает из зала и оказывается по левую руку от отца. Это в Мидгарде он — взрослый старший брат, а здесь, в Асгарде, он ребенок, которому в детстве не хватило отцовской любви. И вместо шумного, пошлого празднества — он лучше побудет с отцом.       Тор находит их через полчаса. Локи сидит на перилах балкона с Хель на руках. Рагнар показывает Тони движения асгардского танца. Рагнар отбивает каблуками об пол, высоко поднимая ноги. Тони повторяет, но у него не получается так как нужно. Хель хлопает в ладоши в такт и Тони не успевает за ней. Локи смеется, сидит в этой своей черной шубе, которая подчеркивает всю его красоту, и Тору кажется, что от смеха ее мех искрится еще сильнее.       — Не так, Старк, ногу выше, — смеется Локи, прижимая к себе Хель, обнимая дочь.       Тони что-то ворчит в ответ, асгардские танцы явно не для него, а Рагнар показывает новое движение — еще сложнее предыдущего. Но повторить Тони не успевает, Тор выходит на балкон.       — Локи, — зовет он брата, — вы должны вернуться.       Локи смеется слегка безумно, откидывая голову назад. Еще чуть-чуть и кажется, что он упадет с балкона.       — Кому я что должен, Тор? — говорит он, серьезно глядя прямо на брата, — асам, которые меня презирают? Ты слышал, как они называют моих детей?       Тор кивает головой.       — Чудовища, что породил Локи, — язвительно замечает Локи. Тор молчит.       — Я никому ничего не должен, Тор. А теперь оставь нас и возвращайся к своему народу — это твой праздник.              Мстители решили вернуться в Мидгард на второй день после пира. Хель уговорила Локи разрешить ей проводить отца до радужного моста. Они стояли все вместе перед Хеймдаллем, Тор прощался со своими друзьями, когда Хель дернула Локи за руку:       — Локи, — позвала его дочь, — мы точно не можем отправиться с папой?       Локи садится перед дочерью на корточки, откидывая за спину накидку из черного меха. Хель смотрит на Локи с надеждой, ей очень хочется жить с отцом.       — Мы уже хорошо контролируем свои силы, правда, Хель? — говорит Рагнар, который подошел к сестре. Он тоже с радостью бы пожил с отцом в Мидгарде.       — Я никого не убью, обещаю, — по-детски невинно говорит Хель и это странное сочетание: ее слова и ее интонации.       Локи заправляет дочери за ухо выбившуюся прядь черных волос. Он смотрит на нее очень внимательно и серьезно словно решая что-то для себя, но молчит, на мольбы детей не отвечает. А потом Тони говорит со своего места:       — Хеймдалль, а перенеси-ка нас всех в мой особняк.       Хель радостно подскакивает и бросается к отцу. Тони берет ее на руки и идет ближе к точке открытия портала. Если Локи не может решить — он решит за него. Локи медленно поднимается, поправляет свою накидку и смотрит на Старка очень зло и гордо. Локи молчит. Когда Хеймдалль открывает телепорт — Локи молчит. Дает радужному мосту поглотить себя вместе с людьми, оказываясь на лужайке перед особняком Старка. Самое страшное в этой ситуации то, что Локи — молчит. Он не произносит и звука, когда Стрэндж открывает портал и остальные Мстители оставляют их одних. Он молчит, когда Тони показывает Хель ее комнату на третьем этаже. Он молчит, когда приезжает Натали — она сорвалась с работы сразу же, как П.Я.Т.Н.И.Ц.а сообщила ей, что отец вернулся с ее братом и сестрой. Он игнорирует всех и во время обеда, и во время шуточных потасовок своих детей. Вечером, когда Хель устает и почти засыпает, Локи берет дочь на руки и относит в ее новую комнату. Он нараспев читает какое-то заклинание и это первое, что Тони слышит от Локи за сегодняшний день. Локи вскидывает руки, чертит какие-то руны в воздухе и вокруг Хель появляются ее любимые вещи — игрушки, что ей сделал отец, становятся в ряд на тумбочке, ловец снов, что сплел Рагнар, оказывается на стене у нее над головой. Локи накрывает Хель сеткой из золотых рун, не давая ей видеть плохие сны. Он выпускает морозную стужу, понижая температуру в комнате — Хель, как ледяной великан, будет лучше спать в холоде. Лед на окнах пропускает через себя лунный свет освещая комнату причудливыми узорами. Это выглядит как какой-то природный ночник и это действительно красиво. Когда он заканчивает плести заклинания, Локи остается сидеть на ее кровати, все еще в своих асгардских одеждах и накидке из черного меха. Локи сидит так несколько часов пока глубокой ночью Тони не приходит за ним. Старк берет его за руку, тянет на себя и тихо шепчет:       — С ней все будет в порядке.       Локи не реагирует, но дает вывести себя из комнаты. Они идут за руку по лестнице на четвертый этаж, заходят в их спальню. Когда Тони закрывает за ними дверь, Локи вырывает руку и отходит к окну. Он смотрит на леса, что окружают особняк Старка — Локи наоборот нравится этот пейзаж, скандинавским богам больше по душе непроходимые северные леса, чем воды южных океанов. Тони смотрит, как лунный свет путается в волосах Локи, отражается в его глазах, искрится в благородном черном мехе. Эта накидка не дает Тони покоя. Первая мысль, что возникла у него, когда он увидел в ней Локи — это сорвать ее, бросить на пол и взять его прямо на ней. Эта идея фикс не давала Тони спокойно жить последние две недели. А Локи как мысли читает, поворачивает к Тони голову и вопросительно изгибает бровь. Все это против правил, думает Тони, определенно против правил. Он подходит к Локи, глубоко вдыхает его аромат. Они не были вместе безумно долго, почти пять лет и Тони теряется от своих мыслей — он хочет от Локи сразу и многое. Локи чуть улыбается уголками губ, опускает взгляд вниз, длинные ресницы отбрасывают тени и все это так соблазнительно, что Тони еле сдерживает себя. Локи расстегивает булавку, что держит накидку. Мех падает на пол с тяжелым шорохом. Начиная от капюшона до шлейфа — мантия просто огромна, на ее изготовление ушла вся шкура зверя. Тони опускается на колени перед Локи, расстилая мех зверя, на ощупь он оказывается на удивление мягким и шелковистым, мягче, чем кажется. Локи смотрит на него сверху вниз, а Тони берет его за руки, целует костяшки пальцев. Старк чувствует, как Локи начинает дрожать от этого простого действия — его и самого прошибает это чувство правильности происходящего. Локи перед ним настоящий и Тони не верит в это, подсознательно боясь, что и в этот раз это всего лишь иллюзия. Локи плавно, с истинной кошачьей грацией, опускается на меха перед Тони. Золотая рябь проходит по нему и вот Локи уже остался в простой зеленой льняной рубахе. Он тянет Тони на себя, зарываясь руками в его волосы, падая окончательно на меха. Они долго целуются и за это время лед успевает сковать окна. Локи волнуется, он не может себя контролировать — он тоже скучал. Тони берет его медленно и нежно, доводя до исступления. Локи сжимает руками мех, тянет его на себя, но шкура зверя не рвется, а стойко выдерживает их страсть. Локи непроизвольно выпускает из рук льдинки и к утру у Тони вся спина в царапинах от его ногтей и в термических ожогах ото льда. Засыпают они также на полу, на шкуре зверя. Локи жмется к Тони спиной поудобнее устраиваясь на его руке. Проваливаясь в сон, Тони вдруг понимает, что Локи так и не проронил и слова.              Хель ходит за Тони по пятам, чему он очень рад. Они вместе проводят время в мастерской, где Хель помогает отцу по всяким мелочам. К радости Тони, Хель схватывает мидгардские науки на лету, в отличии от магии — та не дается ей легко. Локи говорит, что это из-за отрицания своих сил. Чем дольше Хель противится тому, кто она есть — тем дольше она не сможет подчинить себе волшебство. Хель не спешит освоить колдовство, она научилась только создавать иллюзии и блокировать свои божественные силы. Иногда Хель говорила странные вещи, она будто видела тебя насквозь и знала всю твою судьбу: как прошлое, так и будущее. Скорее всего, считает Локи, это было одно из проявлений ее божественных сил, как Тор слышит все мольбы о помощи — она видит твою душу насквозь, всю твою суть. Когда Локи зовет ее, чтобы разучить руны или какое-то заклинание, Хель только убегает и прячется в мастерской отца. Она даже несколько раз уезжает с Тони на базу Мстителей. Хель там нравится: Капитан Америка рассказывает ей разные истории из прошлого, а Питер Паркер очень смешной. Этот день тоже не стал исключением, Хель опять напросилась с отцом на базу Мстителей. У них было какое-то совещание в странной комнате с кучей мониторов, Хель было не интересно. Зато ей нравился вид из окна — большие панорамные окна на последнем этаже давали хороший обзор на близлежащую территорию. Люди о чем-то спорили друг с другом, Хель не слушала, она вообще заметила, что люди часто ругаются, они были какими-то мелочными и… странными. Для Хель они в первую очередь были странными. Тони увлеченно о чем-то спорил с Капитаном Америкой, когда к Хель подошла Ванда, той надоело слушать глупых мужчин. Сначала Ванда молча наблюдала за Хель, а потом вдруг спросила:       — Что с внешностью?       — Иллюзия, — отвечает Хель, смотря на знакомую отца снизу вверх. Ее левая часть тела сейчас была скрыта иллюзией и даже глаз был зеленый, — но Локи не нравится, когда я так делаю. Он ругается, но люди… боятся.       Ванда морщится при упоминании Локи.       — Люди всего боятся, — говорит ей Ванда, — можешь убрать это?       Хель подносит руку к левой части лица и иллюзия развеивается в черной вспышке. Ванда опять морщится. Хель не нравится эта женщина, но отец говорил, что она должна быть вежлива к взрослым, что так у них, людей, принято.       — И почему ты такая? — продолжает свой допрос Ванда.       — Я мертвая, — пожимает Хель плечами, — и живая одновременно.       Хель принимает это как данность, упуская тот факт, что для людей это дико. В мире людей вообще мало полутонов, когда живешь от силы лет сто — спешишь жить, впадая из крайности в крайность.       — Ты тоже богиня? Как Тор? — не унимается Ванда. Хель не отвечает, а только кивает положительно. — Богиня чего?       — Смерти, — говорит Хель глядя куда-то в окно. Ванда лишь фыркает.       — Что-то вроде повелительницы Рая и Ада?       — Их не существует, — качает головой Хель.       — И что? Как в сказках доблестных воинов забирает с собой Один? Вот только я слышала, что Один мертв, — Ванда говорит как-то зло, ехидно и надменно.       — Доблестные воины, павшие в славной битве, уходят за валькириями. Половина прибудет в Вальхаллу, — объясняет Хель, — где их ждет нескончаемый пир. Вторая половина — уходит в Фолькванг, где они будут вечно гулять среди залитых солнцем лугов. Умершие же от старости или болезней, дети, женщины, да старики, предатели, колдуны, да проклятые души — отправляются в Хельхейм. Они будут вечно скитаться в полном одиночестве в этом холодном, темном, туманном мире в корнях Иггдрасиля. Один тоже там, блуждает средь болот ведь умер он от усталости. Тот, по кому душа твоя плачет и не жил вовсе — его нет ни в одном из миров. Ему в них не нашлось места.       О том, что стоило промолчать, Хель понимает слишком поздно. Она еще ребенок и она очень плохо понимает людей. Ей казалось, что раз она приехала сюда с отцом, то все люди на базе Мстителей — хорошие. Комнату озаряют красные всполохи, Ванду трясет от злости, она и так еле сдерживалась при мысли о том, что Хель, это чудовище, дитя Локи. Ванда винила Локи во всем.       — Ты ничего об этом не знаешь, — шипит Ванда, — ничего.       Тони бросается со своего места, но не успевает. Раздается треск стекла, и Ванда с помощью магии выбрасывает Хель в окно. Тони, не думая, выпрыгивает за дочерью, Экстремис высвобождается из костей сама, призывая к себе броню. Он ловит Хель в воздухе, прижимает к себе и переворачивается спиной вперед. Броня находится в глубине лабораторий и вряд ли успеет до того, как Тони разобьется, так пусть хоть последнее, что он увидит — будет его дочь. Хель еще не умеет создавать разрывы между мирами и телепортироваться, а пятый этаж, даже с увеличенными потолками базы Мстителей, это не то расстояние, за которое они успеют спастись. Но Экстремис — это умный нановирус, который пока не хотел лишаться своего хозяина, а значит и своего существования. Он призвал броню по кускам, которые разбивают окна и стены, ища короткий путь. Первое, что чувствует Тони — это левое голенище и стопу, а значит с этим можно уже работать. Следующее, что синхронизируется с Экстремис — это правая кисть и Старк включает репульсоры, затормаживая падение. Когда он взлетает на уровень пятого этажа, возвращаясь с дочерью в комнату где было совещание, он уже на семьдесят процентов синхронизирован с броней, не достает разве что шлема и грудных пластин. Тони садится на пол, прижимая к себе Хель, а та плачет, обнимая его.       — Люди страшные, папа, — говорит Хель, — такие страшные.       — П.Я.Т.Н.И.Ц.а, — говорит Старк, — удали все записи с камер за последние пятнадцать минут, замени их чем-нибудь. И вызови нам машину, мы уезжаем.       Хель в истерике, и она больше не может контролировать свою силу. Она жмется к отцу, не понимая, что происходит, а броня у Тони покрывается трещинами и ржавчиной. Старк знает, что это, он видел не раз и не два — усталость металла. Он буквально чувствует, как и сам постарел лет на десять, даже дышать стало труднее. Броня гниет, отрывается кусками от плеч, за которые держится Хель, превращаясь в воздухе в труху. Хель состарила золото-титановый сплав буквально за несколько секунд.       — Хель, — говорит Тони, — посмотри на меня.       Дочка послушно поднимает голову, растирая слезы по щеке.       — Никогда, ты слышишь меня, никогда не рассказывай Локи о том, что сейчас произошло, — Тони убирает выбившуюся прядку черных волос за ухо дочери, — иначе он всех здесь убьет, его никто не остановит.       Хель кивает и прижимается к отцу обратно, а броня, на глазах у Мстителей, обращается в пыль.              На базе Мстителей Тони больше не появляется и говорит, что, если им от него что-то нужно — пусть приезжают сами. Хель послушно идет за Локи в пустые комнаты огромного особняка — изучать магию. Если бы она умела создавать разрывы в ткани миров, Тони не пришлось бы рисковать собой, чтобы спасти ее. Инцидент обсуждать запрещено, это табу и к их счастью, Локи в тот день был занят и врать им не пришлось. Несколько недель в их жизни был абсолютный покой и, если честно, Тони расслабился. Как оказалось — зря. Беда пришла оттуда, откуда он не ждал ее никогда. У Пеппер случилась истерика, под удивленные взгляды Натали и ее мужа. Она долго кричала на Тони, выливая на него все то, что копилось в ее душе годами. Слушал Тони отстраненно, радуясь только тому, что Локи с детьми находились в другом конце дома — он показывал Рагнару и Хель руны ледяных великанов. Пеппер кричала о том, что уже не понимает Старка — как он мог променять свою жизнь на это. На Локи, который еще не так давно пытался их всех, и Старка в частности, убить. Как это мерзко, что Тони постоянно шутит, что у него четверо детей — он даже Слейпнира приписывал к своим. Натали пытается остановить свою мать, но Пеппер продолжала высказывать все, что думала насчет этой безумной игры в семью. Пеппер смогла смириться с Рагнаром и Локи в своей жизни. Смириться, принять их и даже в какой-то степени полюбить, но Хель стала для нее последней каплей. Жуткая, мертвая наполовину Хель была чудовищем, кто бы что о ней не говорил. Пеппер вообще не была уверена, что эти дети — от Старка, о чем не забыла сказать вслух. По комнате разошлась волна страха, останавливая ее монолог. Рагнар стоял в дверях, с потерянным выражением лица и был похож больше не на взрослого мужчину, а на того девятилетнего мальчишку c которым когда-то познакомилась Пеппер. Рагнар убрал волну страха и произнес:       — Только, пожалуйста, не говорите такого при Локи. Если он услышит хоть часть из сказанного — они с Хель в Мидгард больше не вернутся. А я не хочу, чтобы ее детство прошло в полном одиночестве, как у меня.       Сказав это, Рагнар вышел из комнаты. Тони последовал за ним, оставив Пеппер одну наедине со своими обидами.              Тони Старку исполняется восемьдесят лет. Положение в обществе обязывает его устроить пышный прием — не каждый день супергерои, так еще и самые богатые в мире, доживают до столь почтенного возраста. Вот только есть одна проблема — Тони выглядит от силы на пятьдесят. Он не появлялся перед камерами несколько последних лет, что значительно упрощало его жизнь — не нужно было придумывать какую-то легенду, но в этот раз отказаться от приема нельзя. Тони просит Локи отправиться с ним, вместе с ним, как его пара и Локи соглашается. Пеппер не нравится эта идея, даже когда она видит их вместе. Тем более, когда она видит их вместе. Они спускаются по лестнице под руку, выглядят просто идеально — идеально вместе. Локи наложил на них какие-то чары, иллюзию и оба выглядели достаточно постаревшими, чтобы не бояться лишних вопросов репортеров. Хотя вопросы точно будут — Локи, даже постаревшая Леди Локи, выглядел просто сногсшибательно: в простом черном платье в пол, иссиня-черной шубе по талию, туфли на высоком каблуке. Леди Локи была во всем черном, что прекрасно подчеркивало ее естественную красоту и даже седина в волосах не портила впечатление. Тони попросил подождать его в гостиной, а сам ушел в мастерскую. Хель от мамы была просто в восторге, она утянула Локи за собой на диван и отпускать ее точно не планировала. Хель вообще не понимала почему Натали и Рагнар едут с ними, а ее оставляют дома одну, пусть со Слейпниром, но одну. Тони вернулся из мастерской с какой-то коробочкой для украшений в руках. Старк подошел к Локи со спины:       — Не двигайся, — попросил он и открыл коробку.       Пеппер ахнула. На подложке из бархата лежал венец из черного золота. Он был сделан в виде нескольких веток ясеня, переплетенных одна с другой. По всей широкой части венца была россыпь мелких изумрудов, по цвету которые граничили между темно-зеленым и черным. Венец был очень легкий и воздушный, а еще не полный, у него не хватало одной стенки и за счет этого он больше напоминал какое-то греческое украшение.       Тони вплетает венец в волосы Локи, аккуратно вытягивая пряди одну за другой, закручивая локоны так, чтобы венец держался без дополнительных заколок. Он надел его разрывом вперед, как носили когда-то в древнем Риме. Локи идет, сочетания цветов только подчеркивают цвет его глаз и волос. Венец теряется в густых подернутых сединой волосах, становясь практически незаметным от чего кажется еще богаче. Локи выглядит величественно, по-царски, не возникает и сомнений, что перед тобой коронованная особа. На подарок Локи никак не отреагировал. Ему не нужна корона, мечта о троне осталась где-то далеко позади.       На приеме они вызвали фурор хотя бы тем, что Тони Старк появился не только с Пеппер, но и прекрасной незнакомкой. В том, что она была матерью его внебрачного сына — сомневаться не приходилось, Рагнар был точной ее копией. Пеппер в интервью журналистам рассказывает, что они развелись давным-давно — это и становится самой громкой новостью на ближайший месяц. Тони же репортеров игнорирует. Он игнорирует вообще всех, его мир сейчас уменьшился до прекрасной Леди Локи. Тони практически всю жизнь хотел выйти с Локи вот так — ничего не боясь, не оглядываясь, и что, что на них сейчас было больше иллюзий и магии, чем Тони привык видеть. Его это не волновало абсолютно, единственное, что было важно сейчас — это холодная рука его леди, что он держал под руку. За весь вечер Тони не отпускает Локи ни на минуту, то они держатся под руку, то за руку, переплетая пальцы. Старк слышит шепотки своих коллег и знакомых, но ему все равно — он всю жизнь был отъявленным плейбоем, что их смущает на этот раз? Пока Локи с ним, Старку не важно сколько ему лет.       Под конец вечера Тони тянет Локи в центр зала — танцевать. Локи шипит и упирается, шепчет почти яростно, что не умеет танцевать эти их мидгардские танцы. Он не был в Мидгарде с двенадцатого века, он знает только средневековые танцы, но не современные.       — Доверься мне, — шепчет ей на ухо Тони и Локи и правда немного расслабляется.       Тони притягивает ее к себе, приобнимая за талию, и они медленно кружат под музыку, практически топчась на месте. Так они и попадут в завтрашние газеты — кто-то сфотографировал их, как Локи, совершенно счастливая Леди Локи, смеется Старку в плечо.       Возвращаются они домой за полночь, Локи снимает с них иллюзию еще в машине, ей надоели чары, но облик на мужской не меняет. Венец в черных густых кудрях смотрится еще благороднее и искуснее. Пеппер немного обидно, Тони никогда не выбирал подарки сам, всегда это делала она, а тут он все провернул за ее спиной. Пеппер не сомневается, что Тони спустил на венец не один миллион, а что до Локи — ему не нужны такие подарки, он рос в роскоши золоченных палат Асгарда, как наследный принц, что ему до золота этого мира?       Когда они приезжают в особняк, Локи выходит из машины даже не дожидаясь, когда ей откроют дверь. Идет целенаправленно сразу в свою с Тони спальню на четвертом этаже, и только на лестнице оглядывается через плечо.       — Ты идешь? — зовет Леди Локи Старка, вопросительно вскидывая черную бровь.       Рагнар свистит, а Натали смеется — их отца ночью ждет явно настоящая буря. Тони стоит в растерянности, пока Натали не толкает его в спину в сторону лестницы. Старк покидает первый этаж шагом, не спеша, но когда он пропадает из поля зрения своей семьи — бросается бегом.       Локи, его Леди Локи, стоит в полной темноте у окна. Она оборачивается на звук открывающейся двери.       — Ты заставляешь себя ждать, Старк, — говорит Локи спокойно.       Лунный свет играет в ее волосах, отражаясь от темных граней венца и изумрудов, теряясь где-то в черном плену шубы. Платья на Локи уже нет. Только шуба и туфли на каблуках. И венец. И именно в таком сочетании украшение выглядит еще лучше — подчеркивая все достоинства нагой Леди Локи.       Локи определенно знает, как свести Тони с ума, и доказывает это каждую их совместную ночь. Старк берет ее сзади, на кровати, одновременно жадно и нежно. Локи выгибается сильнее, прогибаясь в спине, прижимаясь к нему. Она тянет Старка одной рукой за волосы пока он кусает ее за плечо, шуба сползла с узких плеч, но снять ее у них нет времени. Локи сжимает Тони в себе, идет золотой вспышкой меняя облик на мужской. Локи еще никогда не менял обличие в процессе, и Старку кажется, что он сейчас сойдет с ума от этих ощущений. Венец слетает с головы Локи, прямые волосы его не держат, катится куда-то на пол, но они даже не замечают этого.       Утром, Локи спускается на завтрак с венцом в руках. Он подходит к Хель, к своей маленькой принцессе, ей сейчас пять лет, что-то шепчет на ухо. Хель лишь мотает головой — ей не нравится, когда Локи просит принять ее истинное обличие, Хель стыдится его. Локи вырисовывает в воздухе какую-то руну, и иллюзия Хель тает на глазах — сильнее Локи в иллюзиях нет никого в Девяти мирах. Хель сразу же перекидывает здоровой рукой волосы на левую часть лица, закрывая череп, поворачивает голову в профиль, натягивает рукав своих асгардских одежд на левую кисть. Ей стыдно быть такой даже перед семьей. Локи поворачивает ее лицо ко всем, нежно, но жестко одновременно, ему не нравится, когда его дети его не слушаются. Локи заставляет Хель выпрямить плечи, вздернуть подбородок чуть вверх — как и подобает любой королевской особе. Он откидывает ее густые черные кудри на правую сторону, оголяя череп. Пеппер морщится, она не привыкла к внешности Хель, к такому сложно привыкнуть. Локи пропускает кудри через венец, прядка за прядкой, он вплетает в каждое свое действие магию, ведь на сухих и ломких волосах с левой стороны ее головы венец не будет держаться. Локи заплетает волосы дочери в сложную прическу, какую когда-то видел у Фригги, россыпью изумрудов вперед, не так, как вчера делал это Старк. Хель красивая, даже наполовину мертвая, она все равно красивая. Изумруды блестят в венце, отражая в своих гранях тьму ее волос.       — Никогда, ты меня слышишь, — говорит Локи, — никогда не стыдись себя. Ты — царица Хельхейма. Ты — повелительница мертвых. Ты — сильнее нас всех.       Тони наблюдает за всем этим от дверей. Локи, безусловно, нашел лучшее в мире применение его подарку.