Сплочённые страстью

Кто-то постучал в классную дверь. — Войдите! — сказал мистер Симмонс. Взор Арнольда устремился на дверь, сердце по немногу начало содрогаться. В класс вошла симпотичная рыженькая среднего роста девушка одетая в салатово - зелёную кофточку и серые обтягивающие штанишки. — Здравствуйте, извините за опоздание. — сказала она с волнением, будто для неё так важно вовремя приходить на уроки. — Присаживайся, Лайла. Разочаровавшись, что это была не его искусительница, Арнольд успокоившись продолжил что-то вырисовывать в своём альбоме. Через несколько минут дверь снова начала открываться. Карандаш в руках Шортмена остановился, взгляд снова повёл на дверь. Неужели там она... Неужели я щас увижу её типичную сгорбленную от равнодушия осанку, её апатичный взгляд, которому некую перчинку придают сросшиеся чёрные брови! Арнольд уже был готов взорваться, чтобы дверь поскорее отворилась полностью, но кто-то по ту сторону назло затягивал его ожидания. Дверь открылась. Арнольд выронил из рук карандаш и тот закатился куда то под парту, проигнорировав это, Шортмен с надеждой уставился на открытую дверь. Но это оказались Сид и Гарольд , которые с довольными харями держали какие то картонные пакеты, судя по всему набитые едой. Небрежно кинув портфели у крючка за последней партой, подростки без единой капли испуга ещё немного о чём то посовещались и сели на свои места. Чёрт! — слабо долбанул головой по парте Шортмен. Вспомнив, что у него упал карандаш, он нагнулся под стол и начал обшаривать пол, пытаясь его найти. Сначала посмотрев под парту, он случайно обнаружил на её обороте нарисованное чёрным маркером сердце, а в нём чёткую надпись, которая гласила «Х+А», но передёрнув от неё взгляд он заглянул под стул и обнаружил — лежавший около своей ноги карандаш. Подняв его и положив на стол, он нагнулся и ещё раз взором прочесал рисунок. От его вида на Арнольда нахлынула волна ностальгии: внутри всё сжималось, в животе будто захлопали бабочки, ноги задрыгались, а руки постукивали по дрожащим коленям. Лицо показывало непроизвольную улыбку. — Арнольд, всё хорошо? — спросил мистер Симмонс. — Аа, да, мистер Симмонс. — принял позицию ленивого сидящего ученика. — Ты не знаешь что с Хельгой? — задал ещё один вопрос мистер Симмонс. — Она наверное на вписке. — тихо сказал Сид Гарольду. — Ха! На вписке?! Да это ещё мелко сказано! Патаки бухает, курит и пьёт и от неё на расстоянии несёт куревом, а голос то какой сиплый от всего этого стал. В школе уёбище из себя полное делает, так хочется на ней это синее платье разорвать и показать, кто на самом деле это чмо. — вспылил Гарольд. — Заткнитесь придурки! В отличии от вас, Хельга сейчас участвует в межсезонном отборочном туре по лингвистике, в котором почти прошла в финал, на что у вас в голове даже если все последние мозги со стенок соскребсти и на подание заявки туда даже близко не дотянутся ! — встав со стула, на весь класс яростно произнёс Арнольд услышав разговор Гарольда и Сида. Я не знаю, где сейчас по —настоящему Хельга, но надо же как то выкручиваться. Одноклассники со всех сторон уставились на Шортмена, от этого его сердце билось только сильнее, глаза наливались кровью, ему казалось, что от мощного напора его ног скоро провалится пол. В глаза смотри мне щенок. — огненным взглядом прожигал Арнольд Гарольда, сжимая ладони, словно хотел оторваться на нём. — А где собственно проходит этот тур по лингвистике? — прервал кровавую бойню мистер Симмонс. Вокруг Арнольда всё ещё веяло горячим воздухом, дыхание участилось, кулак уже точно прицелился в морду Гарольда. В Шортмене словно был установлен какой то термометр с колеблющейся в нём температурой. На данный момент она достигала самой верхней отметки и готова была выйти из своего ограниченного пространства и просто нахер разъебать приверженца базар-вокзала. Но как обычно это бывает у милого наивного Арнольда, который старается всех внимательно выслушать и не любит передряги, а особенно самому быть их создателем — его огненный пыл к дракам охлаждается, потому что из ванны душевности вытекает что то на подобии мерзотной холодной водицы добра и терпеливости. — В Италии. Сегодня утром Хельга Патаки вместе с родителями полетела туда, как собственно я и сказал ранее - на турнир по лингвистике. — охладел Арнольд, раслабил и отпустил кисти ранее сжатых накалёных рук. На перемене, пока старшеклассники играли в бейсбол, Арнольд мирно сидел на траве в уголке школьного двора и держа на коленях альбом рисовал свою ненаглядную Хельгу Патаки: он легонько нажимал на карандаш, оставляя плавные чуть видные на бумаге линии, осторожно убирал лишнее ластиком, словно боясь сделать больно своему рисунку. Осведомлённый нашёптываниями Гарольда и Сида, Джеральд, увидев сидящего в далеке друга, подбежал к нему и присоединился к его посиделкам. — Эй, братан! Ты в порядке? Не переживай ты так из-за слов Гарольда и Сида. Где-то слова Бермана может быть правда, так как мы оба видели, что Хельга действительно иногда покуривает, но Гифальди явно перегнул палку насчёт вписок. Патаки никогда тебе не изменяла и врятли вообще способна на такое. Ты вообще замечал какими озабоченными глазами она на тебя смотрит? — Джеральд, я не хочу сейчас об этом говорить. Я не могу о ней ничего плохого сказать, потому что понимаю, что человек она хороший. Да, я против, чтобы она губила своё здоровье, но запрещать ей не вправе. — Арнольд, ты вообще себя слышишь? — Нет, у меня нету настроения о чём либо сейчас беседовать. Внезапно подошёл Гарольд. — Арнольд, да оторвись ты уже от своих рисунков, идём поиграем в бейсбол. — предложил Гарольд. — Что рисуешь вообще? — Не твоё дело. Слушай, просто оставь меня в покое. Ты хочешь играть, так иди на поле! А я намереваюсь оставаться здесь и продолжать свою деятельность. — Патаки вижу тебя вообще испортила, уже и с пацанами нормально перекинуться не можешь. И это правда, что она на всю голову одурманенная наркоманка. — сказал Гарольд. — Слушай, давай лучше не начинай, я понял твоё мнение. Перестань заявлять о нём на каждом шагу.