Сплочённые страстью

По стеклу с небольшой задержкой скатываются прозрачные капли воды, тонкие женские пальцы мягко поглаживают сухую поверхность, тогда как на другой остаются растёкшиеся сгустки . В атмосфере просачивается щепотка одиночества с некой пыльцой романтики. Видимо за недолгую беготню ребят, погода успела смениться. Опушенные руки Шортмена продолжали сохранять свою позицию, дыхание не учищалось, лицо было пустое, скорее даже спокойное с загвоздкой нулевого понятия. Он словно приклеенный к классному порогу, продолжал стоять на одном месте. Взгляд его тем временем был устремлён в сторону уединённой серой шапки, из под которой забавно торчали светлые хвостики. Её владелица казалось от скуки сидела на подоконнике и мотала туда-сюда левой ногой. Она была совсем одна, никому не интересная, неприметная, не нужная. Мелкими чуть слышными шажками к ней потихоньку начал приближаться ангел. Услышав их, но не желая задерживаться в позе одинокой дурочки, она внезапно повернула голову. На её лице была нарисована безрассудность. — Ам... Хельга. — неуверенно промолвил Арнольд. Патаки лишь налилась краской и невзначай виновато посмотрела на него. — Тебе нравится дождь? — мягко поинтересовался Арнольд. — А, что? — прервала своё раздумье блондинка. — Да так, иногда люблю понаблюдать за циклом погоды, идиотское конечно занятие. Хельга с пофигистическим взглядом, продолжила водить пальцем по стеклу. Шортмену пришлась по вкусу эта незамысловатая деятельность и даже не из-за того, что ему она приносила поистине наслаждение, а скорее из-за того, что он хотел хоть на чуток удержать в таком нейтральном приложении вечно нервозную Патаки. — Да нет, напротив, по-моему это увлекательно. — воодушевился Арнольд. — Серьёзно? — девушка всё ещё с равнодушием блудствовала пальцем по стеклу. Оба наблюдали за кропочущим дождиком, который в своём темпе отыгрывал водную мелодию. Может и не ласкал слух, но дождю было абсолютно всё равно на свою не слишком бархатную партию, для него был важен сам художественный процесс своего производства. Порой Арнольду казалось, что времена года и погода — живут по своим законам, их вообще не волнует чужое мнение, они живут для себя и по собственному угодию выпускают порывы природы. Всё таки и люди чем то такие же. Вот только, природе не суждено бояться быть отвергнутыми, в отличии от нас. — Хельга, а куда ты собираешься идти окончив школу? — Пока не знаю... Посмотрим куда судьба подруга занесёт — ухмыльнулась она. На самом деле под судьбой для Хельги подразумевалось чётко обдуманное решение Арнольда, она буквально сжирала себя, за то, что два года назад на одном дыхании выпалила все свои сокровенные тайны, она ненавидела себя даже за то, что он теперь хоть как то пытается к ней по-дружески примкнуть, но до жути её разрывало от того, что он теперь почти всё о ней знает (так ей казалось), так терпеть она не могла это чувство открытости. Арнольд же на самом деле ничего не знал о Патаки, пусть тогда она и изощрялась как могла всеми возможными словами, но для него она все так же по-прежнему оставалась девочкой загадкой. — А, ты это... Вообщем, тебя к каким наукам больше всего тянет? — Да, в принципе никуда меня как такого и не тянет, не хочу пока ничего загадывать, что будет, то будет. — Но ты так усердно убеждала Фиби, что если она в скором времени не определится с выбором университета, то все её планы уйдут в минус. — А ты чо уши греешь, репоголовый?! — с вздутым голосовым тембром пригрозила девушка. Парень от смущения с улыбкой потёр шею. — Да так. — Через косяк! — передразнила Хельга. — Мы кстати по заброшенному театру с парнями недавно ходили и я там тааакуую очищуенную вещицу нарыскала. — — А потом ты наверное в очередной раз соорудила из неё тотем. — не лучшую шуточку подкинул Шортмен . Хельга внезапно приподнялась с подоконника и встала в позу готовности вмазать пощёчину Арнольду, но уперевшись своим враждебным взглядом в его невинные очи, она остановилась. Патаки посмотрела сначала на свою поднятую руку, а потом снова перевела взгляд на Шортмена. Девушка налилась краской. Арнольд не понимал точно от чего она покраснела то ли от смущения, то ли от ненависти, скорее всего это было всё вместе. Не отрывая от него глаз, Хельга на удивление возвысила руку, парень продолжал наблюдать за её действиями. Пальцы девушки взялись за шерховатую поверхность шапки и сделав небольшую паузу, Патаки стянула с себя убор и резко отшвырнула его к ногам Шортмена. — Придурок! На улице во всю разрозилась гроза, в небе были слышны грохочущие тучи, которые сурово поблескивали. — Если б ты знал — схватила Арнольда за воротник. Молния ещё больше начала бесчинствовать и переливающейся искрой привлекать к себе внимание. Если б ты знал урод, что я испытываю! — в голосе Хельги отчётливо улавливались нотки обидчивости. Патаки как будто от бессилия размахивала руками, нервно поскуливала, мотала головой, а со лба у неё сочились капли пота. От таких быстрых движений, у Арнольда на время даже стала импульсировать голова. — Мечтательный уёбок! — Под одну сильную искру молнии, девушка пронзила своим истерическим криком все мысли Арнольда. От такого заявления парень стал не меньше рассержен. Она думает, что одна такая недотрога, что только её можно обидеть?! Лицо Шортмена перешло от ступорного невинного, в озлобленное и он схватил девушку за плечи. — Послушай, Хельга! Ты это! Пожалуйста не кричи на меня! Да, я сморозил глупость, но ведь ты тоже много раз задевала меня, я прощал тебя за все издевательства, так почему же ты не хочешь мирно простить меня?! Что с тобой не так?! — тряс Хельгу Арнольд. Патаки замялась, почувствовав себя маленьким ребёнком в такой ситуации. Она озадаченно поморгала глазёнками. — Ты думаешь, что всё так просто?! Всё по щелчку, да?! А фиг тебе! Пока ты вбил себе в мозгушки, что я такая вся озабоченная и каждую попавшуюся мне под руку пуговицу тащу на изделие святыни, у нас вряд ли будут нормальные отношения! — Чтоб ты знал, репоголовый! У меня есть и свои личные интересы и я не провожу весь день в поклонении тебе! — осаждающим пальцем ткнула Арнольда в грудь. — Ты зашла слишком далеко. Я всего лишь ненароком ляпнул уже забытое старое. — Похоже для тебя всё же не такое забытое, раз всё таки осмелился ляпнуть. — И из этого надо раздувать слона? — Но тебя ведь это до сих пор гложет. Я же знаю тебя, Арнольд. — Хорошо, допустим. Ты долгое время боялась признаться в своей самодеятельности, потому что для тебя была неизвестна моя реакция на это. Но теперь, когда для тебя она стала изведана, заметь, что мир не поменялся, я не отверг тебя. — Походу реально не поменялся, тебе как было по банану, так и будет. — безнадежно скрестила руки Хельга. — Я тебя искренне не понимаю и хочу задать тебе тот же первоначальный вопрос: "Что с тобой не так?". — Да всё не так, я вообще вся не правильная! Патаки обречённо залезла под одну из парт, стоявшей у окна и устроилась под ней. Сгорбившись и обхватив руками колени, она смахивала на ущемлённую жизнью девочку. Небесный грохот стал затихать, дождь перестал резко кропотать и плавно перешёл в спокойные длинные водные струны. — Ты так и будешь сидеть под столом? — Тебе какое дело? — спросила замученным голосом Хельга. — Мне какое дело? Ты вроде недавно на рестлинг собиралась бодренькая. — Да похуй! Оста-а-авьте меня все, в покое! — вспылила Патаки. — Ну Хелл! Не дуйся ты как мышь на крупу. — примкнул к Хельге под парту за компанию Арнольд. — Хелл? Ты мне теперь новое прозвище придумал? — Могу Хельгачка, как тебе угодно. Шортмен приобнял её за плечи и беспалевно опустил её голову на свои закорки. Да Хельга и не хотела сопротивляться, так для видимости только простонала недовольно. При таком близком расположении к Шортмену, внизу живота Патаки проскользнули приятные волны, а сама она покраснела. Арнольд немного занервничал не ожидав такой реакции от вечно сопротивляющейся любым его прикасаниям девушки. — Будешь препятствовать моему рукоблудию? — ласково уточнил Арнольд. — Да сдался ты мне. — ответила она приглушённым безразличным голосом. Только сейчас, поглаживая Хельгу по голове, он заметил смявшийся под его ладонью шёлковый бантик. — Ты до сих пор его носишь? — радушно осведомился Арнольд. — Да, розовый, родной, мой. — Но ты же не спроста это делаешь? — О чём ты? Я простая как пробка и эта ленточка вовсе не о чём не говорит. — Кон-е-е-е-чно. Тёплая рука Арнольда медленно скользит по телу Хельги вдоль позвоночника, проводя повторные "вверх-вниз". Патаки незаметно подрагивает, спина становится горячей, её руки не могут спокойно лежать на месте и поэтому она беспокойно трёт пальцами друг об друга. Дыхание девушки учащается. — Знаешь, иногда... Ладонь Арнольда во время очередного круга массажа, абсолютно случайно, нежно дотрагивается до груди Хельги. Бёдра девушки вплотную сжимаются. — ...Я чувствую себя лишним Ещё немного тресясь от недавнего прикосновения, Хельга переборов свою похоть ответила — А нефиг советы дурацкие всем раздавать. — Ты считаешь их глупыми? — Я... Рука Шортмена по-прежнему массажировала спину Хельги и уже несколько раз успела задеть её блаженные точки. Этот парень меня с ума сведёт. Как при таком раскладе я смогу что-то из себя выдавить, если он тут извините рукоблудствует?! Но так приятно... Так сладко он это делает..Аххх — Нет Арнольд — глубоко ответила Хельга. — Я считаю... — прервалась от его действий. — Что, что... Пальцы уже спустились и щекотали её предплечья. Никак не унимая нервы от действий Шортмена, её тембр стал мягче. — Да, иногда ты даёшь советы о которых тебя не просят, нет, они вовсе не глупые, наверное, просто мы не умеем их воспринимать. Арнольд заметил на полу валяющийся около ножки парты маркер и наклонился, чтобы поднять его. Пока он это делал, Хельга неконтролируя вес своей головы сместила её чуть ниже его плеч. Незаметно для него она сделала довольную мордочку, наслаждаясь потиранием головы о его футболку. — Неваляшка моя. — подразнил Хельгу за щёку Шортмен. — Когда это я успела стать твоей? — возмутилась Патаки. — Видимо, с сегодняшнего дня. — И не мечтай, Роме-е-о. — выгнув вперёд высокомерное лицо и скрестив руки на груди прошипела девушка. Ребята ещё немного поболтали о всякой бытовухе, о приключениях, которые тронули их до глубины души, дождик продолжал кропотать по стеклу, напоминая о стихийном утихомирии. Хельгу забавляла его детская обидчивость на её подколы, она безжалостно упрекала его во всём, в чём только можно. "Репоголовый, коротышка, святоша, слюнтяй, вечно летаешь где то в облаках" — все эти фразы бесконечным потоком лились из неё. Ей было в кайф ощущать себя скверной девчонкой, вечно гнобящей своего как ей казалось подопечного. Арнольду же в свою очередь доставляло удовольствие быть пай-мальчиком и при этом он вовсе не был слабаком или трусом и мог в любой момент разозлиться и надавать хорошеньких словесных тумаков, а уж если физических, то обидчик вряд ли бы вышел живым. Правда Шортмена до такой степени ещё никому не удавалось довести, на их же счастье. — Ты только погляди! Репоголовый, меня клеил, а сам то с кепочкой, которая тебе и на нос не налезет ходишь. Патаки стянула с него кепку и стала с ней играться. — Эй, Хельга! Прекрати! Шортмен всегда с улыбкой относился к её проказам, но и сам не отставал, ответно разыгрывая её. Их отношения были неоднозначными, они почти каждый день были в подвешенном состоянии, скакали от ненависти, дружбы, до страстной любви, в основном именно по вине вечно импульсивной Патаки они клонились не в лучшую сторону, Шортмен же уравновешивал их своей сдержанностью. — Хельга. — остановил весёлый процесс Арнольд, положив руку ей на колено. Баловливое лицо девушки сменилось на подготовленное. Ещё немного потянув время, Арнольд наконец промолвил. — Ты всё ещё не доверяешь мне? Патаки закусила губу и призадумалась. Через минувшие секунды, она полностью обернулась в сторону Шортмена. — Угу. — уверенно кивнула ему в ответ. — Что мне сделать, чтобы не было такого? — Ха. Ну не знаю. Может эффективнее всего будет закрыть эту тему? Что сделано, то сделано. Зря конечно проговорилась тогда, но время назад, увы, не повернуть. — Так нельзя. Ты просто хочешь уйти от проблем не решая их. — Чо ты привезался? Говорит тебе человек, что не в духе. — Ты будешь каждый день не в духе и всякий раз, когда я буду пытаться построить с тобой связь, ты опять же не сможешь настроиться на неё. В этом твоя большая проблема. Арнольд не унимался, в этот раз он отлично отрегулировал свою речь, беспощадно подливая ею масло в огонь и так уже сколько лет пылающего костра. Девушка потихоньку выходила из терпения, она была как пламя, в которое бросали всё пуще веток и от этого её пыл насыщался гневом, так и она возбуждалась от желчи. Ещё одна побуждающая соринка в её адрес и Патаки по-страшному затряслась, сжав пальцы в хищную позицию и скорчив опасное лицо как можно ниже опуская свои срощенные чёрные брови.