Сегодня война

      Сириус уныло смотрел на дом номер 12 на площади Гриммо. Когда около десяти вечера он получил письмо Регулуса, то с полчаса думал, стоит ли идти туда. В голове теснились воспоминания. Flashbacks  — Опять возишься с магглами! — шипит мать, как рассерженная кошка, увидев, как 6-летний Сириус играет с мальчиками в песочнице, в парке рядом с домом.  — Но тут нет волшебников, мама, мне скучно одному! И вообще, они хорошие! — возмущенно заявляет Сириус, пытаясь вырвать руку, которую мать сдавила, как клещами, утаскивая его подальше от песочницы.  — Ладно, Вальбурга, пусти его, руку же оторвешь. У тебя же есть брат, Сириус, играй с ним, — спокойно возражает отец.       Сириус молчит, возмущенно и обиженно сопя. Не выдавать же брата, говоря, что тот сам предложил потихоньку поиграть с магглами, пока родители не видят? Регулусу 4,5 года, он умоляюще поглядывает на старшего брата, и Сириус молчит.

***

 — Ты мой наследник, Сириус. Я буду учить тебя, как быть главой такого великого и прославленного рода, как наш. — Отец надувается от гордости и важности момента, а 7-летний Сириус думает, что нет ничего скучнее политики, родословных, дурацкого этикета и интриг между родами.  — С завтрашнего дня у тебя будет расписание — политика, экономика, искусство, история древних родов, и конечно, танцы…  — Танцы?! Я что, девчонка?       Отец снисходительно улыбается, говоря:  — А кто, как ты думаешь, составляет пару этим самым девчонкам на балах?       Сириус приуныл и спросил:  — А почему Рег не может быть твоим наследником? Я бы уступил ему…       Отец мрачнеет, окидывает сына тяжелым взглядом и цедит сквозь зубы:  — Расписание тебе принесет домовик. Не смей опаздывать на уроки. — И отворачивается, показывая, что разговор окончен.

***

 — Я хочу купить тебе волшебную палочку, Сириус, — говорит отец.  — Мне? Но ведь мне только 9! В школу через 2 года!       Отец хлопает его по плечу, и говорит:  — Наш дом защищен от любых следящих заклинаний. Никто не узнает, что ты здесь делаешь, — и подмигивает сыну. — Так что быстро одевайся!       Вечером родители орут друг на друга, забыв поставить заглушающее заклинание на свою комнату:  — Он будущий мужчина! И он мой наследник! Я буду сам учить его, мне наплевать, что там написано в законе! Мой отец учил меня с восьми лет!  — А мне наплевать, чему там учил тебя отец! Он и так растет нахальным и своевольным! Учи лучше Регулуса, пусть он будет наследником!       Регулус виновато смотрит на Сириуса, а тот, опустив глаза, крутит в руках новенькую волшебную палочку.       Наутро палочка отправилась в стол отца.       Сириус был не уверен, но, кажется, именно с этого дня родители стали спать в отдельных комнатах.

***

Загородный дом Блэков, лето перед поступлением в Хогвартс.  — Бэлла, отстань! Мне неинтересны твои поганые опыты!  — Да ты просто трус! — насмешливо выкрикивает высокая девица.       Сириус, передернув плечами, старается не смотреть на месиво из покореженных тел мелких животных под ногами и уходит из сада.       Отец встречает его на террасе.  — Я слышал крики, что случилось? Ты поругался с сестрами?  — Бэлла, сумасшедшая, пробует всякие заклинания на лягушках и птицах! Это отвратительно!       Отец молчит, нахмурившись.  — Она хочет, чтобы я смотрел, как она… в общем, не хочу я на это смотреть! Энди и Рег тоже не хотят, а Цисси вообще убежала в слезах!  — Беллатриса взрослая волшебница, Сириус, ей уже почти 20. Причем, очень талантливая и сильная. Но она не должна заставлять вас смотреть, если вы не хотите. Я поговорю с ней.

***

      Лето после первого курса. Мать абсолютно игнорирует старшего сына, холодно поджимая губы, когда тот о чем-то спрашивает её. 12 лет — слишком мало, чтобы выносить злобное отчуждение матери. Сириус идет к отцу, тихо спрашивая его:  — За что она так? Я не понимаю… Я не сделал ей ничего плохого.       Отец не поворачивается к сыну, и долго молчит. Когда Сириус уже думает уходить, он говорит:  — У нас были планы и ожидания на твой счет. Я вижу, что ты… Не из нашего теста. Ты не сможешь быть хорошим наследником. Твою мать это злит и обижает. Мне это тоже не нравится.       Услышав такие слова, Сириус разворачивается и уходит. Переступая порог отцовского кабинета, он слышит:  — Но ты все равно остаешься моим сыном, пока ты этого хочешь сам.

***

Начало каникул после 5-го курса.       Сириус тоскливо смотрит в окно в своей комнате. Отец вызвал его на разговор. Хочет поговорить о новой политической группировке, под началом сильного мага, которого называют «Лорд Волан-де-Морт». А что тут говорить — и так ясно, кто они. Газеты пестрят заметками о нападениях на магглов, магглорожденных и отвратительных издевательствах над людьми и животными.  — Сириус, они чрезвычайно сильны. Я имел честь говорить с Лордом, и он очень разумен, образован и обладает небывалой мощью. Их политический курс…  — Я в курсе про их курс! — взрывается Сириус, не давая отцу договорить. — Они хотят сделать из магглов и магглорожденных прислугу, животных, развлечение! Я слышал, как Мальсибер хвастался, что отец взял его в подпольный клуб — знаешь, что там делают с магглорожденными женщинами?  — Сириус, перегибы бывают в любом обществе… Я не призываю тебя ходить в этот клуб, но…  — Я не буду слушать, что там дальше «но», отец. Я презираю этих ублюдков. Среди моих одногруппников есть магглорожденные, они отличные ребята. А Мальсибер, Крэбб, Гойл, Малфой — хмыри, каких поискать.       И вылетает из комнаты, слыша, как отец тихо говорит:  — Ты ещё пожалеешь…       Через неделю он сильно грубит матери за обедом, и она применяет к нему пыточное заклинание «Круцио», заставив испытать чудовищную боль, после которой Сириус несколько часов лежит без сознания на полу столовой. Во время пытки отец просто вышел из столовой, прикрыв за собой дверь.       В эту же ночь Сириус уже был у Поттеров, где Джеймс со своими родителями отпаивал его горячим шоколадом после многочасового перелета на метле. Конец Flashback'ов       Сириус горько усмехнулся, думая, что из всех усилий, которые вложил в него отец, воспитывая, полезными оказались, пожалуй, только танцы. Девушки Хогвартса делились друг с другом — «как Сириус божественно танцует, как будто летает над полом». Римус, случайно оказавшийся рядом с кучкой девчонок в библиотеке, по ролям пересказывал друзьям услышанное, так, что они падали на пол от смеха.       Сириус поднимался по лестнице в спальню отца, совершенно не зная, что говорить умирающему. Никакой любви он к нему не испытывал, это точно. Но он был похож на своего отца — миссис Поттер говорила Сириусу это, потому что знала Ориона. Сириус подозревал, что её доброта смогла высветить в отце те качества, которые Сириусу не стыдно было бы замечать в себе. Она говорила, что Орион сильный человек, всегда имеющий свое мнение, волевой и разумный, думающий своей головой. «А ещё он часто пренебрегает правилами», — говорила миссис Поттер со смехом. Мистер Поттер добавлял, что Орион — смелый человек. «Только храбрец мог жениться на Вальбурге» — совершенно серьезно говорил он.       Сириус не знал, что родители Джеймса решили между собой, что будут стараться говорить Сириусу хорошее о его отце. Говорить хорошее о матери не представлялось возможности — даже миссис Поттер не могла найти в ней хотя бы отголоски доброты и заботы о старшем сыне.       В комнате было удушливо жарко, мало света и пахло лекарственными зельями. Помимо матери и Регулуса, у постели отца собрались другие родственники, из них меньше всего он хотел видеть кузину Беллатрису.  — Папа, Сириус пришел, — тихо сказал Регулус.       Сириус понял, что Регулус написал письмо, никому не сказав, потому что почти все уставились на него самое малое — с недоумением, Вальбурга гневно смотрела на младшего сына, поняв, что это он позвал старшего брата попрощаться с отцом.  — Пожалуйста, оставьте нас, — прохрипел Орион.       Вальбурга не двинулась с места, но Орион ещё раз попросил всех выйти, и она с неохотой исполнила его просьбу.       Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Сириус почувствовал жалость к отцу, так беспомощно он выглядел — похудевший, сморщенный, изнуренный болезнью, в глазах его была глубокая тоска.  — У меня мало времени, поэтому я сразу скажу тебе то, что должен был сказать давно. — Орион говорил тихо, поэтому Сириус подошел ближе.  — Я перед тобой виноват, сынок. — Сириус подумал, что, наверное, он ослышался, и приблизился ещё. — Да, виноват. Когда ты ушел от нас, я каждый день думал об этом.       Орион зашелся кашлем, и Сириус протянул ему воду, стоящую на красивом резном столике рядом.  — Кто кроме меня, твоего отца, виноват в том, что ты вырос совсем не тем, кем должен был? Я упустил тебя, — росточек надежды, что отец хотя бы раскаивается в своих ошибках, зачах, не успев набрать силу.       Сириус уже не слушал, что говорит отец. Перед глазами почему-то встала картина вечера в доме Поттеров. Миссис Поттер несла в гостиную пирожки с чаем, мистер Поттер откладывал в сторону книгу, отвечая на разные вопросы Сириуса, а в ушах звучал смех Джеймса, который разыграл свою мать, подсунув ей вместо настоящего пирожка муляж, и когда она попыталась его съесть, он превратился в резинового паука. … — поэтому, сынок, это все равно твой дом, и если ты простишь мне мои ошибки и сможешь примириться с матерью, то место наследника — твое.  — Ты гордишься Регулусом? Тем, что он стал Пожирателем Смерти? — прямо спросил Сириус отца.       Орион помедлил с ответом.  — Я не уверен, что он сделал это по велению сердца. Скорее, это было желание угодить своей матери, — честно ответил он.       Сириус думал спросить отца что-то вроде «ты любил меня хоть когда-нибудь», но вместо этого спросил:  — Тебе страшно умирать?       Глаза Ориона заблестели, и он попытался протянуть руку, чтобы дотронуться до сына. Сириус сделал вид, что не заметил.  — Все боятся смерти, сынок. Я не исключение.       Сириус вспомнил, как он задал такой же вопрос мистеру Поттеру, за несколько дней до их смерти. Он ответил тогда:  — Я сделал в этой жизни все, что мог. Я рад каждому дню. Я сильно любил. Я вырастил прекрасного сына. Я ни о чем не жалею. Я не знаю, что там, за чертой — но я уверен, что меня ждут там новые приключения. Я верю, что любовь не пропадает в никуда — поэтому когда-нибудь я встречусь с теми, кого любил.       Сириус усмехнулся, подумав, что исключения все-таки есть. Орион непонимающе смотрел на сына, и тот сказал:  — Я не думаю, что смерти боятся все, отец. Я знаю людей, которые её не боялись.       Орион был неглупым человеком, и он понял, про кого говорит его сын. К гримасе болезни на лице добавилась гримаса обиды.  — Сириус…  — Мне надо идти, отец. Надеюсь, ты уйдешь спокойно.  — Позаботься о матери…  — Не могу тебе этого обещать, отец. Прощай.       Мать схватила его за куртку, когда он выходил из комнаты:  — Зачем ты пришел? Ты больше нам не сын! Я уничтожила тебя с нашего родового дерева! После твоего ухода отец стал чаще болеть! Это ты виноват, что он сейчас умирает! Ты ничтожная, мелкая…       Сириус вырвал куртку из её рук и бегом спустился по лестнице. У дверей его ждал Регулус. Он встал перед выходом, бледный и встревоженный.  — Что тебе сказал отец?  — Ничего такого, что могло бы хоть сколько-то заинтересовать меня.  — Но все-таки…  — Рег, если тебе охота узнать — пойди, да спроси у него сам. Он ещё шевелился и хрипел, когда я выходил от него.       Бледные щеки Регулуса стали покрывать красные пятна.  — Не стоило звать тебя…  — Не стоило.  — Это наш отец, как ты…  — Так иди к нему, ороси сыновьими слезами его постель, чего ты прицепился ко мне?       Регулус сжал кулаки и процедил сквозь зубы:  — Ну и где ты сейчас живешь? Со своим дружком Поттером? Похоже, его рыжая грязнокровная подружка была только для прикрытия, он предпочел ей тебя…       Звук пощечины разрезал мутную тишину коридора. Сириус был сильнее и выше брата и теперь прижимал его в стене так, что тот не мог дернуться.  — Я не убью тебя сейчас, только потому, что меня за это посадят. Но… однажды мы встретимся в другом месте, и я забуду, что ты был моим братом.       Джеймс не знал, когда Сириус вернется, и боялся вызвать его по Сквозному зеркалу, чтобы не помешать. Уснуть он тоже не мог. С блаженной улыбкой он перебирал в воспоминаниях драгоценные моменты прошедшего вечера — как Лили взяла его за руку под столом, как миссис Эванс намекнула, что Джеймс ей понравился, теплая улыбка мистера Эванса, когда они с Лили бурно радовались его одобрению, прощальный поцелуй…       Дожидаясь Сириуса (не мог ведь тот остаться на Гриммо на ночь?), он нарезал гору бутербродов и даже сообразил салат из огурцов и помидоров, щедро покрошив туда крупно нарезанной петрушки, и сел в гостиной с книгой.       Когда хлопнула входная дверь, Джеймс отложил книгу и поднял голову.  — Привет… эээ… Бродяга… Ну как там все прошло? — Джеймс немного замешкался, потому что такого лица у друга он не видел давно.       Сириус с непроницаемым лицом, не мигая, молча смотрел на Джеймса, и тот совсем растерялся.  — Гриндилоу тебя дери, Сириус, что ты такой… Он умер? Ты не успел с ним попрощаться?       Сириус не мог сказать Джеймсу, что последний час он бродил по Лондону и пытался успокоиться, и ему это удалось. Но сейчас, войдя в этот дом, где он был счастлив, где его когда-то принимали как сына, он увидел своего друга, мирно читающего книгу и, очевидно, ждущего его, хотя уже второй час ночи, гнев и отвращение к родственникам волшебным образом преобразилась в слезы, которые душили его, и он с усилием сдерживал их.       Но когда Джеймс тихо подошел, ничего больше не спрашивая, и обнял его, никаких сил сдерживаться больше не осталось и Сириус самым позорным (как он думал про себя) образом разревелся у него на плече.