Сегодня война

      Питер проснулся этим днем рано, оттого, что его разбудил стук в окно. Это была сова Джеймса. Питер хмуро глянул на часы. «Без двадцати семь! Что он мог написать мне так рано?»       Впустив сову, Питер отвязал от её лапы записку и сова тут же улетела. «Привет, Пит! Вчера было полнолуние, предлагаем сегодня навестить Лунатика. Встречаемся у его дома в 12. С. и Дж.»       Питер и сам думал об этом, и ему было приятно, что школьные друзья не забыли его после окончания учебы и опять зовут его в свою компанию. «Может, не такой уж Сириус плохой друг? Просто у него скверный характер».       Было воскресенье, в рабочий кабинет матери он пойдет только завтра, поэтому весь день свободен. В хорошем настроении Питер опять нырнул в постель.       Римус приходил в себя с трудом. Это полнолуние выдалось тяжелым. Как и все, что проходили без друзей. Волк, находясь в замкнутом пространстве, начинал кусать и царапать сам себя, бросался на стены и снова кусал себя… Когда олень, пес и крыса сопровождали его, он не был агрессивным, даже сохранял некоторые воспоминания о том, как прошла ночь. Но навряд ли ему удастся провести ещё хоть одно полнолуние в компании. Римус вздохнул, поочередно вытягивая все конечности.       Родители с тревогой прислушивались к звукам из «особой» комнаты, которая появилась в их доме вот уже 13 лет назад. Трансформация заканчивалась каждый раз в разное время — это зависело от силы Луны в каждый определенный день, а также от самого оборотня. Чем меньше человеческого оставалось в нем — тем длиннее сохранялся волчий облик. Услышав, как сын уже по-человечески постанывает от боли, отец открыл дверь и привычными движениями стал залечивать раны и ссадины на его теле. Раньше они делали это вдвоем с женой, но после 10 лет Римус стал стесняться матери и не подпускал ее к себе.       После обработки ран мать накормила его, в очередной раз поразившись, сколько может съесть её довольно худощавый сын. Потом Римус отправился в свою нормальную комнату, спать. Обычно в школе он, добравшись до больничного крыла, вырубался мгновенно, но сегодня сон никак не хотел приходить. В голову лезли всякие мысли, а тело все ещё довольно сильно болело — у родителей не было денег на обезболивающие зелья, которые давала ему каждый раз мадам Помфри.       Он думал о задании Дамблдора. Он не сказал директору, какое отвращение он испытал, когда тот попросил его об этом. Всю жизнь родители потратили, чтобы сделать из него нормального человека. Оборотни жили изолированно, в горах Шотландии, правительство следило за ними. Сейчас они почти перестали подчиняться, благодаря влиянию Волан-де-Морта, обещающего им златые горы и кучу свобод. Понимает ли Дамблдор, что «вливаясь» в стаю, Римусу придется стать изгоем, отказаться от общения с друзьями, родителями? Конечно, он понимает… Как Римус сможет поддержать родителей, когда они буквально считают каждый кнат? Уйдя в стаю, Римус окончательно терял возможность помочь им. Он уже жалел, что пошел тогда с друзьями к директору в кабинет и поставил свою подпись…       Думая об этих вещах, он провалялся около часа, прежде чем забылся тревожным сном. В 12 дня мама тихонько постучала в дверь. Римус тут же проснулся и, натянув одеяло повыше, чтобы не расстраивать мать глубокой царапиной на плече, сказал:  — Да мам, входи.  — Сынок, ты отдохнул? Если да, то одевайся, к тебе гости. — Улыбнулась мать. Она была очень рада, увидев, что школьные друзья не забыли её сына.       Римус ужасно обрадовался. Он не рассчитывал, что друзья придут навестить его, но надеялся на это в глубине души.       Пока Римус одевался и умывался, Сириус, Джеймс и Питер внизу говорили с мистером Люпином. Они давно его не видели, поэтому его больной и изможденный вид их очень расстроил.  — Мистер Люпин, я очень прошу вас, примите от меня в качестве подарка немного средств для вашего лечения. Римус — мой друг, я не могу остаться равнодушным к страданиям отца своего друга, — вежливо говорил Сириус. — Я предлагал Римусу, но он отказывается, думая, что это повредит нашим отношениям.       Миссис Люпин с надеждой взглянула на мужа. Деньги нужны были им позарез. Лекарства, которые нужны были буквально каждый день, закончились, а все знакомые уже не отвечали на письма с просьбами занять денег. Небольшое пособие, на которое они жили, они давно уже истратили. Сама она варила дома разные настойки и лекарственные зелья на заказ, но заказов было очень мало, хватало только на очень простую пищу.  — Я очень прошу вас, миссис Люпин. Римус столько сделал для меня, пока мы учились! А мне досталось огромное наследство, я ума не приложу, что с ним делать, — продолжал Сириус, уже обращаясь к матери Римуса, потому что мистер Люпин молчал, опустив глаза на руки.       Мистер Люпин страдал от тяжелой болезни, после того, как долгое время работал на производстве антисглазного лака для дерева. Им покрывали метлы для квиддича, лестницы, и другие изделия из дерева. От вредных испарений от этого лака не спасало ничего. Рабочие постоянно поддерживали на голове пузырь, обеспечивающий доступ свежего воздуха, глаза закрывали очками, а руки — толстыми перчатками из драконьей кожи. Но отрава проникала через поры на коже и медленно убивала организм. Мистеру Люпину было всего 37 лет, когда колдомедики диагностировали заболевание, аналогичное раку кожи в мире магглов. Лечения не существовало, но благодаря зельям и уходу он прожил уже 10 лет с ним. С каждым годом становилось все хуже. В последний раз колдомедик, приходивший на осмотр, честно сказал, что счет идет уже на месяцы. Конечно, мистер Люпин не сказал этого жене и сыну, но теперь он думал, что хорошо бы, если у них будет хотя бы некоторая сумма, на которую они смогут жить после его кончины.  — Спасибо, Сириус. Ты очень добр, — наконец, сказал мистер Люпин.       Сириус просиял и тут же выложил из кармана внушительный мешочек с золотом. Питер подумал, что если бы у него была такая же куча золота, как у Бродяги, он бы непременно сделал так же.  — Немного рано для приглашения, но вдруг до весны не увидимся — мы с Лили собираемся пожениться, вы, разумеется, приглашены! — гордо сказал Джеймс.  — Свадьба? Джеймс, неужели? — улыбнулась миссис Люпин.       Люпины принялись расспрашивать о подробностях, и в это время спустился Римус. Он расплылся в улыбке, увидев друзей, которые бросились к нему.  — Сириус, полегче! — со смехом крикнул Джеймс, увидев, что Римус побледнел от слишком бурных объятий.  — Рад видеть тебя, Римус, — сказал Питер.  — А я-то как рад видеть вас… Я не думал… — начал было Римус, но осекся. Не думал, что они придут — вдруг они подумают, что он им не доверяет?  — Лунатик, ты как, ничего? Пошли, прогуляемся, тут у тебя лужок такой милый рядом, попасемся, — подмигнул Римусу Джеймс.       На прогулке друзья обсуждали последние новости и события. О некоторых подробностях вчерашней встречи с родственниками Сириус умолчал, не желая переживать это ещё раз.       Затем разговор перешел на Орден Феникса.  — Я готов на любое задание, лишь бы утереть нос этим гадам, — сжав кулаки, произнес Сириус. Римус неслышно вздохнул и отвел глаза. Это не укрылось от Питера.  — Ты недоволен чем-то, Лунатик?       Некоторое время Римус молчал, и все молчали вместе с ним.  — Я боюсь, что потеряю все, выполняя это задание… — он не сказал «потеряю вас», потому что это звучало бы слишком… душещипательно. А Римус этого не хотел.       Ребята задумались. Джеймс понял, о чем говорит друг и должен был признать, что его опасения не беспочвенны.  — Но мы-то знаем, что ты нормальный человек, Римус… И ты не изменишься, — тихо сказал он.  — Никто не сможет сделать это лучше тебя, Лунатик. Оборотни — это огромная и страшная сила, на которую рассчитывает Волан-де-Морт. И мы должны узнавать обо всех заданиях, данных им, заранее, — уверенно произнес Сириус.  — Представь, сколько людей, детей ты сможешь уберечь от такой доли, что выпала тебе, — добавил Джеймс.  — Мы никогда не усомнимся в твоей… человечности, даже если ты будешь выглядеть малость диковато, — неуклюже пошутил Питер.       Римус улыбнулся, но улыбка получилась вымученной.  — Спасибо, ребята. — Всё-таки ему было горько. Они будут сражаться здесь бок о бок, плечо к плечу, а он будет находиться с отвратительными существами, которые сознательно отказались от права называться человеком.       Повисло тяжелое молчание. Чтобы разрядить обстановку, Джеймс перекинулся в оленя (луг был совершенно безлюдный) и стал резво скакать вокруг друзей, фыркая и высоко поднимая ноги. Через несколько секунд за оленем уже гнался большой черный пес, радостно гавкая и клацая зубами у задних ног оленя, но неизменно промахиваясь.       Римус улыбался теперь уже по-настоящему, а когда олень подошел и ткнулся ему влажным носом в руку, он провел рукой по его шее и попросил:  — Покатай меня, Сохатый.       Олень повернулся к нему боком и встал на колени, чтобы Римусу было удобнее забраться. И безумная скачка началась! Пробежав всего несколько метров рысью, олень пустился галопом, да таким резвым, что Римус сжал бока оленя коленками, чтобы не свалиться. Галоп у оленя был тряский, но через несколько минут Римус приладился к темпу и начал получать удовольствие от скорости. Сохатый почувствовал, что всадник крепко сидит, и пустился ещё быстрее.  — Нет! Сохатый, хватит! По-мед-лен-ней! — Римус орал и смеялся от страха, но олень даже не думал сбавлять скорость.       Сириус и Питер наблюдали за друзьями в основном молча. Питер думал о том, что и сам не прочь прокатиться на Сохатом, но не решится на такую бешеную скачку. А Сириус думал о судьбе Римуса, о том, как несладко ему придется в «стае», и сможет ли Римус достаточно убедительно сыграть свою роль, чтобы оборотни не заподозрили подвоха.       После катания Римус выглядел куда бодрее, обычно бледные щеки порозовели, взгляд блестел. Охая, Римус слез с оленя и заковылял, потому что тело болело там, где обычно болит после скачки. Сириус трансфигурировал пластиковую бутылочку, которая нашлась у Питера, в хорошее десятилитровое ведро и наполнил его водой. Олень выпил все залпом и фыркнул, обдав Сириуса с ног до головы.  — Вот значит, твоя благодарность! Эх ты, неразумное парнокопытное!       На прощанье друзья подарили Римусу гору шоколадок, после чего тот даже засмущался.  — Ну что вы, в самом деле… У меня день рождения, что ли.       Вечером Джеймс писал письмо Лили, договариваясь о встрече завтра, а Сириус читал книгу, которую нашел у мистера Поттера в библиотеке. Мало кто об этом знал, но Сириус вообще-то любил читать, особенно то, что не связано со школьной программой. В школе, чтобы не портить имидж раздолбая и сорвиголовы, он часто просил Римуса брать для него книги в библиотеке и читал их вечерами. Последнее время он увлекался различными мифами, былинами, сказаниями и поверьями разных народов. Это были обычные маггловские книги, но в них он находил для себя много забавного — читал и понимал, что магглы нет-нет, да узнают что-то из мира волшебников. Русалки, эльфы, драконы, мистика — все это было в этих рассказах. У мистера Поттера он нашел древнеиндийские сказания, и сейчас читал «Рамаяну». Слог был сложноват, но общую суть Сириус улавливал.       Джеймс дописал письмо и отправил его с совой.  — А я все-таки подложил Лунатику одну шоколадку с приколом, — сказал Сириус. — Когда её съедаешь, то ненадолго и незаметно для себя начинаешь говорить по-португальски, а свой язык перестаешь понимать.       Джеймс усмехнулся.  — И когда ты успеваешь это все придумать?  — Ну, например, когда ты предаешься мечтам о том, как куча детишек бежит к тебе с криками «Папочка пришел!».       Джеймс фыркнул, почти как олень, и погасил свет.