Сегодня война

      — Эй! Постойте!       Девушка обернулась на крик.       — Простите за беспокойство. Куда вы направляетесь?       — Как? Разве вы не знаете? Через час начало матча! Это вздор, что только мужчины любят футбол, я его большая поклонница, особенно…       Джеймс взмахнул палочкой, и иллюзия застыла, не договорив фразу.       — Вроде неплохо. Довольно правдоподобная, — сказал он Грюму, который наблюдал за его действиями.       — Сколько их будет?       — Мы смогли добиться восьми тысяч.       — Мало!!! — проревел Грюм на весь подвал дома Альфарда Блэка, в котором они находились. — Ты что, не представляешь объемы стадиона?! Нужно хотя бы двадцать тысяч! А лучше тридцать!       Джеймс сник. Эммелина и Доркас, которые стояли возле двери, вжались в неё.       — Но это все, что у нас получилось, сэр. Эммелина, Доркас, и я. Дамблдор и Макгонагалл возьмут на себя управление…       Грюм приблизил свое лицо к лицу Джеймса, выпучив глаза. Тот нервно сглотнул, но не отвел взгляд.       — Наш план такой же прочный, как зеленая тина на болоте. Ты хоть понимаешь, что если ПСы хоть на секунду заподозрят подставу, то всем крышка? У нас только один долбанный шанс, Поттер, сообразил?       Грюм метался по подвалу, бормоча ругательства.       — Мы работали над качеством… Создали восемьсот разных форм… Потратили на это несколько суток, — сказал Джеймс тихо, но так, чтобы Грюм слышал.       — Работали они! — взорвался тот. — Заработались, бедняги! А кто у нас отдыхает тут?! Я? Или, может, Дамблдор? Ну и слабаки! И это наши солдаты! Воины света, мать вашу! Я так и представляю картину: стоит Волан-де-Морт, а Беллатриса перед ним такая: «Господин, я ночи не спала, все работала, работала…» — передразнил он, — и он ей, конечно, отвечает: «Ну что же ты, зайка, раньше не сказала? Я сейчас скажу нашим сорокаметровым друзьям, они пока обождут, а ты поспи от души».       Джеймс посмотрел на Эммелину и Доркас. Обе стояли бледные, испуганно глядя на него, в надежде получить поддержку. У Джеймса мелькнула мысль, что, кажется, гнева Грюма они боятся не меньше, а может и больше, чем самого Волан-де-Морта.       — Сэр, простите. Мы не правы. До включения магглоотталкивающего купола еще четыре часа. Мы сделаем еще двенадцать тысяч иллюзий.       — Как? — пискнула Эммелина.       Грюм даже не обернулся на неё, глядя на Джеймса во все глаза.       — Сынок, ты не подведешь? Я могу рассчитывать на тебя? Джеймс решительно кивнул. Грюм хлопнул того по плечу и стремительно вышел из подвала.       Пока не хлопнула входная дверь, все трое стояли в тишине.       — Джеймс, как мы успеем? — наконец спросила Доркас.       — У нас есть восемьсот форм, — начал говорить Джеймс рассуждая вслух, — каждая повторяется десять раз. И больше повторять нельзя, иначе возможны сбои… Чтобы создать еще двенадцать тысяч, нужно еще тысяча двести форм. И каждую мы повторим десять раз.       — Но Джеймс… — перебила его Эммелина. — Мы создавали эти формы, вспоминая знакомых или когда-либо увиденных людей. В добавок, меняли некоторые их черты. Больше я никого не могу вспомнить!       — Не можешь самостоятельно. Но если тебе помочь… — пристально глядя в глаза Эммелине, сказал Джеймс.       — Что ты… Ты имеешь ввиду легилименцию? — шокированно спросила Доркас.       — Именно! — довольно кивнул Джеймс. — Я вытащу из вашей памяти столько образов людей, что нам точно хватит!       — Но я лучший легилимент, чем ты, — упрямо заявила Доркас, — я прошла все проверки Грюма с первого раза, а ты только с четвертого!       Джеймс задумался, потом протянул с ноткой неудовольствия.       — Тут ты права. Хорошо, копайся в моей башке, так и быть, — вздохнул он.       Доркас была не уверена, что хочет это делать. Смотреть на свидания с Лили, которые точно есть в его воспоминаниях, ей явно не хотелось. Эммелина слегка покраснела и сказала:       — Да, Дори, давай ты будешь.       Доркас начала произносить чары, которые создавали иллюзии, а Джеймс сел, пытаясь максимально расслабиться и подготовить воспоминания, где он видел максимальное количество людей.       — Я готова, — сказала она, встав с палочкой наготове. Джеймс, напротив, палочку отложил, чтобы не возникло соблазна защититься.       — Легилименс! Чемпионат мира по квиддичу, вокруг крики, шум, мелькание флажков. Доркас вглядывается в лица людей, бормоча чары, создающие иллюзии, и они втягиваются в ее палочку, как в пылесос. Она бежит по трибунам, смотря на людей, стараясь изменить хотя бы некоторые их черты, чтобы избежать случайных совпадений. Выходя из этого воспоминания, она оглядывается назад и видит совсем юного Джеймса, лет тринадцать, рядом со своим отцом. Они тоже кричат, глядя на поле, в руках Джеймса трещотка. Его отец смеется и треплет сына по макушке.       — Ну как? — спросил Джеймс, когда она вышла из его воспоминаний.       — Отлично. Это была гениальная идея. Я создала двести штук за… — она посмотрела на часы, — десять минут. Почему тебе не пришло это в голову раньше? Кучу времени бы сэкономили.       — Ну не сказать, что это такое приятное занятие, — кашлянув, сказал Джеймс, — давай дальше. Еще три с меня, остальные с Эмми.       — Легилименс! Рев двигателей оглушил её. Аэропорт. Оглянувшись, она увидела счастливого Джеймса, обнимающего Лили. Рядом стоят их вещи, в руках они держат билеты.       «Их поездка в Австралию, в январе», — подумала Доркас и поскорее отвернулась, проходя по аэропорту.       — Сколько на этот раз? — спросил Джеймс, с трудом дыша. Проникновения в его сознание давались ему непросто.       — Почти триста, — коротко отчиталась Доркас. Помолчав, она спросила:       — Джеймс, а… У тебя нет других воспоминаний? — сказала она, выделив слово «других».       Джеймс посмотрел на нее исподлобья, и она поняла, что сболтнула лишнего.       — Прости… Прости, пожалуйста… Я просто… Нервничаю.       Джеймс кивнул, и она вновь подняла палочку. Оказавшись в этом воспоминании, Доркас от неожиданности вздрогнула. Стадион Уэмбли. Трибуны забиты до отказа. Посмотрев по сторонам, она не нашла Джеймса, подумав, что, видно, не заметила его. Зато она заметила белобрысого парня с черноволосой девчонкой в косухе, а рядом была смешная парочка, которая привлекла ее внимание — девушка в мешковатой одежде, в очках и с косой, и парень со здоровенной волосатой родинкой над бровью. На поле выступала рок-группа: Доркас забыла ее название, и помнила лишь то, что ребята, кажется, ходили на этот концерт в прошлом году. Пробегая по рядам, она с невероятной скоростью создавала новые иллюзии, но вдруг её внезапно выкинуло из воспоминаний.       — Что случилось, Джеймс? — встревоженно спросила Доркас, подбегая к нему. Он упал со стула и теперь с трудом поднимался.       — Какое-то тяжелое воспоминание, Джеймс? — участливо спросила Эммелина, помогая ему встать.       — Наоборот… Слишком хорошее, — тихо проговорил он. — Ты что-то успела?       — Да, конечно, — проговорила Доркас, не отрывая от него взгляда. Разумеется, в этом воспоминании тоже была Лили. А сейчас они в ссоре — поэтому Джеймс такой опустошенный и неподвижно сидит, глядя в пол. Доркас почувствовала, как ревность выкручивает её внутренности, и поспешно отвернулась, чтобы Джеймс не заметил её изменившегося лица.       — Ладно. Эмми, давай теперь ты. Я… Мне надо немного отдохнуть, — сказал он и вышел за дверь.       Стоя на террасе огромного дома в одиночестве, он мог дать волю чувствам. Последние дни он пытался уговорить себя, что Лили нужно оставить в покое, она не желает его видеть, и поделом… Другая его часть рвалась бросить все дела и бежать в Калифорнию, сгрести Лили в охапку, и никогда не отпускать, даже если она будет протестовать против этого. А эта идея с воспоминаниями — глупо было её затевать. Воспоминания так живо встали перед ним, словно Лили и правда была рядом с ним на этом стадионе, они пели вместе, танцевали, целовались… Все эти недели, что её не было рядом, он старался даже не вспоминать их поцелуи, объятия и близость, чтобы не сойти с ума. Но потревоженное заклинаниями сознание не слушалось, и память о сладких минутах и часах ворвалась в его ум, сметая остальные мысли. Он закрыл глаза, не чувствуя, как дрожит его тело и по щекам текут слезы. Руки вновь чувствовали мягкость её волос и изгиб тонкой талии, а губы горели от прикосновений. Вот они снова вместе и никто в целом мире их не потревожит…       — С тобой все в порядке? — услышал он нежный голос за спиной. Опьяненный воспоминаниями ум решил все за него.       Открыв глаза, Джеймс не сразу понял, что происходит. В носу был приятный свежий запах духов. Карие глаза были близко, слишком близко… Отстранившись, Джеймс понял, что только что самым бесстыдным образом целовал Доркас.       — Ты же понимаешь, что это случайность? Это все легилименция… — начал оправдываться он.       Доркас пожала плечами.       — Ты знаешь, мне это, кажется, безразлично. Думай ты хоть о королеве Англии, но я не против повторить.       Она выглядела прекрасно, и была очень близко. Джеймс окинул её безумным взглядом и быстрым шагом пошёл в сторону калитки, на ходу проговорив вышедшей из дома Эммелине:       — Дальше справитесь без меня!       Эммелина удивлённо посмотрела на него, потом на Доркас, и увидев её раскрасневшееся лицо и растрепанные волосы, все правильно поняла. Тихонько вздохнув, она сказала:       — Ну вот, у нас получилось двадцать тысяч. Теперь, наверное Аластор будет доволен. Хорошую идею подсказал Джеймс, да?       — Да. Очень, — помолчав, ответила Доркас.

***

      Очередной автобус, резко развернувшись, поехал назад, прочь от стадиона. Гестия Джонс, внимательно следившая за этим, удовлетворенно кивнула и помахала Джеймсу, который был в укрытии на другой стороне улицы.       Магглоотталкивающий купол работал превосходно, все автомобили разворачивались, подъезжая на 3 километра, пешеходы также не приближались к стадиону.       Джеймс повернулся к Дамблдору и Макгонагалл, которые стояли позади него. Они должны были привести в действие иллюзии и управлять ими, чтобы никто не заподозрил участия Ордена Феникса.       Джеймс коротко кивнул им, и они трансгрессировали в условленное место, где их ждали Эммелина и Доркас.       Еще через несколько секунд Джеймс и Гестия с восторгом наблюдали, как магглы, которые еще минуту назад отшатывались от этого места, спокойно ходят по улицам, переходят по светофору дорогу, останавливаются, чтобы купить газировку, и просто гуляют.       На первый взгляд, иллюзии было не отличить от настоящих людей, но они, разумеется, не могли быть их точной копией, и было трудно предсказать их поведение, поэтому члены Ордена не приближались к ним на всякий случай, чтобы не вызвать каких-то подозрений.       Джеймс сказал в сквозное зеркало:       — Можете начинать, — и лицо Фрэнка, появившееся там, серьёзно кивнуло.       Фрэнк, Карадок Дирборн и Сириус прикрылись дезиллюминационными заклинаниями и, прихватив объемные сумки, двинулись в сторону огромного стадиона, где уже потихоньку собирались люди.       Целый час из оставшихся двух до начала матча они устанавливали взрывные устройства. Фрэнк все рассчитал — этого количества должно хватить на тридцать, а то и больше чудовищ.       Дамблдор, наблюдавший за всем происходящим с пожарной вышки, почувствовал неясную тревогу. Все было подготовлено идеально. Все слишком хорошо. Тогда откуда этот страх внутри? Неужели они где-то ошиблись?..

***

      Лили прислонила дрожащий пальчик к порталу, которым была пустая алюминиевая банка из-под «Кока-колы», и почувствовала знакомый рывок. Через несколько мгновений она уже оказалась в темном помещении.       Удивленно оглянувшись, она поняла, что вокруг никого нет. А ведь перевозчик предупредил ее, что она окажется прямо в консульстве США! Лили нахмурилась. Обманул! Ну ничего, если она все-таки в Лондоне или хотя бы в Англии, она легко доберется до дома с помощью трансгрессии.       Выйдя из здания, она оглянулась и поняла, что перевозчик не лгал хотя бы с местом — она действительно на стадионе Уэмбли. Вокруг снуют люди — куча людей. «Ах да, сегодня же какой-то там матч, перевозчик упомянул об этом» — подумала она и поспешила к выходу из спорткомплекса.       Невольно ей вспомнился тот день, когда они были здесь с Джеймсом. Полдня они веселились, меняя друг другу внешность, а потом еще и Сириус с Марлин! Они пришли на концерт тайком, и все время их поддразнивали.       Улыбнувшись своим мыслям, Лили не заметила, как врезалась в девушку. Бормоча «извините», она подняла глаза, чтобы увидеть, не слишком ли та на нее сердится.       Лили замерла на месте, ноги в одно мгновение стали ватными, а внутри стало холодно.       Это же Марлин!       В той нелепой форме, которую ей наколдовал Сириус.       А рядом…       Нет сомнений, это именно Сириус, с той же волосатой родинкой, и с мелкими кудряшками.       — Ничего страшного, — весело проговорила Марлин, поправив свою косу.       Лили открывала и закрывала рот, не в силах ничего сказать. Парочка прошла мимо. Тяжело дыша, Лили развернулась на каблуках и бросилась за ними.       — Куда вы идете?       — Как? Разве вы не знаете? Через час начало матча! Это вздор, что только мужчины любят футбол, я его большая поклонница, особенно нашей команды!       Они вновь пошли дальше, направляясь к стадиону. Лили помолчала, глядя им вслед. Она не знала, что делать, и в панике оглядывалась.       Лучше бы она этого не делала!       Прямо за ней шла еще одна пара — это были они с Джеймсом. Не было никаких сомнений, ведь это она сделала ему такие длинные белые усы и яркие голубые глаза. Она сама, с черными волосами, чуть удлиненным носом, шла с ним под руку и непринужденно улыбалась. На них были те же наряды, что и в тот день на концерте.       — Куда вы идете? — охрипшим голосом спросила Лили у самой себя.       Та бодро ответила:       — Как? Разве вы не знаете? Через час начало матча! Это вздор, что только мужчины любят футбол, я его большая поклонница, особенно нашей команды!       И они отправились дальше.       Лили сощурила глаза. Здесь явно что-то происходит… Она не понимает, что именно, но эти люди, кажется, вовсе не люди!       Лили заставила себя прекратить панику и начать думать.

***

      Примерно тоже самое пытался сделать Северус Снейп, который наблюдал на площадью перед стадионом.       Сначала он видел, что все идет прекрасно. Люди толпами валят на стадион, никакого намека на Орден Феникса. Он уже хотел было трансгрессировать к своему Господину и сообщить, что все в порядке, как вдруг заметил…       Лили! Она уверенным шагом шла по площади, сжимая в руках небольшую сумочку. Рыжие волосы блестели на солнце. Она была ярче всех, все люди вокруг слились в сплошную серую массу.       Снейп лихорадочно соображал, что делать. Ведь он же предупредил ее! Он сказал ей о возможном нападении. Почему она не послушалась?       Намереваясь убедить ее покинуть это место, он, скрытый дезиллюминационным заклинанием, направился прямо к ней, и невольно стал свидетелем диалога, случившегося между ней и девушкой, которую она нечаянно задела.       Снейп видел, как переменилось лицо Лили, как она, в ужасе оглянувшись, увидела еще одну пару и, побледнев, подошла и к ним. Снейп услышал и второй диалог и все сразу стало ему понятно.       Это никакие не люди ходят вокруг! Стадион полон иллюзий! Орден Феникса все узнал и подготовил им ловушку!       На секунду он забыл о Лили, а когда вспомнил, ее уже рядом не было. Забыв обо всем, он стал выкрикивать ее имя, но грохот фейерверков, возвещавших начало матча, заглушил его голос. Как он не старался, найти он ее не смог. Дрожа от страха за Лили, он трансгрессировал к Волан-де-Морту, чтобы обо всем ему доложить.

***

      Фрэнк смотрел на часы. Совсем скоро начало, вот уже и фейерверки. Трибуны заполнены народом, все идет как нужно. Наконец, судья объявляет начало матча, как с северной стороны стадиона раздается грохот…       Хотя члены Ордена и были подготовлены к этому заранее, но оказалось, что естественное желание бежать и прятаться все же возникло, когда они увидели чудовищных гигантов, крошащих трибуны. Один, второй, третий… Они шли один за другим, раздавая удары дубинами направо и налево, кроша трибуны. От их рева закладывало уши.

***

      — Минерва… Останови их! Останови Фрэнка!!! — прокричал Дамблдор своей коллеге, которая стояла чуть ниже него на вышке.       Сам он, вытащив палочку, трансгрессировал куда-то с громким хлопком.       Макгонагалл совершенно не понимала, зачем останавливать Фрэнка, ведь сейчас они взорвут чудищ и все будет кончено, но она привыкла исполнять приказы в точности и своевременно.

***

      Фрэнк чувствовал, что сердце бьется сразу везде, а воздуха совершенно не хватает. Он схватил Карадока за плечо и они вместе начали обратный отсчет, дожидаясь, пока все великаны войдут на поле.       — Три… Два… Один… Давай!!!       Прогремело одновременно четыре мощнейших взрыва. Воздух заполнился обломками и пылью. Только иллюзорные магглы, разумеется, сидели на своих местах, их ничего не могло потревожить. Сейчас их иллюзорность была столь очевидна и гротескна, что Фрэнк чуть не рассмеялся.       Минерва Макгонагалл стояла в двух метрах от Фрэнка, не успев передать приказ. Теперь они вместе с Карадоком и другими орденовцами напряженно смотрели на поле. Великаны стояли на месте, как ни в чем не бывало. Ни одной царапины. Хотя несколько из них были прямо над эпицентром взрыва.       — Не может быть… — ахнула Минерва.       В центре поля появился Дамблдор. Он взмахнул палочкой и громадные чудища просто исчезли. Эммелина ахнула, а Гестия Джонс в ужасе прижала руки ко рту, осознав, что произошло.       Внезапно раздался голос.       По сравнению с ним голос комментатора, говорившего в свой микрофон, казался комариным писком, а великаны ревели не громче игрушечных машинок. Доркас упала на пол, зажимая уши, Джеймс схватился за голову, тяжело дыша, а Питер бросился в угол, пытаясь спрятаться от грохочущего звука, проникающего в самую голову.       — Вы идиоты. Вы думали, только вы умеете создавать иллюзии?! Что же, мы повеселились на славу. А теперь продолжим веселье… — и Волан-де-Морт рассмеялся взрывающим голову смехом.       Все затихло. Орденовцы поднимались, переглядываясь, на лицах был страх и недоумение.       — Уходим… Ребятки, все уходим, — прокричал Грюм, и Джеймс был готов поклясться, что слышал нотки паники в голосе несгибаемого Грюма.       Но никто не успел выполнить приказ. Мощнейший взрыв, прогремевший совсем рядом, сбил всех с ног, и людей завалило обломками трибун.

***

      Кашляя от пыли, набившейся в легкие, Джеймс с трудом встал. Он оглядывался, пытаясь заметить под обломками хотя бы кого-то из Ордена.       — Сириус! Римус! Пит! — звал он, но судорожный кашель сдавливал ему горло и грудь, и получался только хрип. Через минуту он заметил кончик сиреневой мантии, и покачиваясь, бросился разгребать обломки, завалившие Эммелину.       — Джей! Помоги, — послышался сзади голос Сириуса, Джеймс резко оглянулся и заметил, как друг идет к нему, таща на себе увесистого Дирборна.       Джеймс бросился на помощь и подхватил Карадока, который, кажется, повредил голову. Они аккуратно, насколько это было возможно, уложили Дирборна на пол, и Сириус опустился рядом с ним на колени, водя над ним палочкой.       Джеймс заметил невдалеке ботинок, торчащий из-под обломков. Ботинок был огромного размера и явно принадлежал Подмору.       Доркас выбралась из-под обломков самостоятельно. Ей очень повезло: когда прогремел взрыв, она сумела юркнуть в каменную нишу, предназначенную для комментатора. Видя, как непросто Джеймсу разбирать обломки, завалившие Подмора, она бросилась помогать.       Кивнув в знак благодарности, и продолжая задыхаться от кашля, Джеймс вытащил Подмора. Стерджис был относительно в порядке, если не считать сломанной ноги.       — Стердж, терпи, сейчас будет немного больно, но сразу станет лучше. Я не мастер кости на место ставить, пока только наложу лангет, — сказал подошедший Сириус.       Джеймс пошатнулся, и Доркас подхватила его, с испугом глядя в его сереющее лицо.       — Джеймс? Что с тобой?       Услышав эти слова, Сириус круто развернулся и бросился к ним, едва успев поймать падающего на пол друга.       — Что с тобой? Ударил голову? — прокричал Сириус, пытаясь поймать взгляд теряющего сознание Джеймса.       В глазах темнело, а грудь разрывало от боли. В трудом дыша, и пытаясь прокашляться, Джеймс выдавил:       — Нет… В груди… Наверное, пыли надышался…       Сириус понял, что дело тут явно не в пыли, и убрал заклинанием всю одежду с верхней части его тела.       Больше Джеймс говорить не мог, но перед тем, как отключиться, увидел, как Сириус в ужасе смотрит на его грудь.

***

      Лили стояла, прижавшись спиной к дереву, как будто оно могло ее защитить. Она видела, как круша здание, на поле вломились великаны. Потом прогремел взрыв и великаны исчезли. Потом голос Волан-де-Морта… А теперь этот чудовищный взрыв на другой стороне. Там наверняка ее друзья. Там Джеймс…       «Нужно идти туда», — мелькнула мысль, но, прежде чем трансгрессировать, она решила оглядеться и высунулась из-за дерева.       То, что она увидела, повергло ее в ужас.       В опускающихся сумерках было похоже, что в Лондоне вдруг появились горы, которые, ко всему прочему, очень быстро перемещались.       Великаны — теперь они были настоящими — шли, закинув на свои плечи дубины. Они шли прочь от полуразрушенного стадиона. Шли в сторону жилых домов.       Она вновь спряталась за дерево.       Больше всего на свете она хотела сейчас оказаться в теплой Калифорнии, где нет войны и этого ужаса. Но те люди, что сидели сейчас в своих домах… Кто поможет им?       Не раздумывая больше, Лили трансгрессировала прямо туда, куда шли чудовища, скрыв себя дезиллюминационным заклинанием.

***

      Волан-де-Морт громко смеялся. Вместе с ним, счастливо глядя на своего повелителя, стояли его преданные слуги.       — Господин, вы великолепны! — распинался Барти Крауч, подбирая уже пятый или шестой комплимент для выражения своего восторга.       Они стояли, окруженные мощнейшей защитой, почти не обращая внимания на крики, доносившиеся с другой стороны щита.       — Что ты делаешь, Том! Остановись! Зачем тебе нужны руины? Ты этого хотел?       — Дамблдор пытался перекричать рев великанов, грохот их шагов, вой полицейских машин, подъехавших на шум взрывов. Великаны приближались к жилым домам, до которых оставалось не больше километра.       Дамблдор в который раз пытался пробить щит, но ничего не выходило. Наконец, Волан-де-Морт соизволил обратить на него внимание:       — Что ты там кричишь, старик? И где же твои птенчики? Ах да! Я их немножко взорвал! — и Пожиратели разразились громким смехом.

***

      Лили стояла спиной к многоэтажке, из которой, крича, выбегали люди. Она совершенно не ожидала, что окажется здесь совсем одна. Нет, конечно, маггловские полицейские, а может быть, даже военные, уже вовсю стреляли в противника, но пули отлетали от толстой великаньей кожи, даже не царапая её.       — Протего максимум! Репело имникум! — широкий щит отделил её и людей от наступления.       Постаравшись вложить в щит как можно больше силы, Лили поспешно прочитала чары маскировки, чтобы дезориентировать чудовищ.       — Как же их остановить?.. — лихорадочно думала она, и вдруг в ее голову пришла великолепная мысль.       «Достойными соперниками великанов по части разрушительной силы являются драконы», — цитата из учебника по защите от темных искусств, четвертый курс.       Лили взмахнула палочкой. Это сработало — великаны в недоумении остановились, ведь вместо противных людишек, бегающих рядом со своими домиками, они увидели пылающую пасть дракона и не решились к ней подойти. Великаны потоптались на месте, и раздраженно обернулись туда, откуда пришли, и где стоял человек, притащивший их сюда из родных пещер и пообещавший им все, чего они захотят.       Дамблдор не верил своим глазам — на пути у великанов летал огненный дракон. Разумеется, это была лишь картинка, вроде праздничного воздушного змея, но откуда великанам было это знать?! Чудища повернули назад и со злобными гримасами бежали в сторону Волан-де-Морта.       Кода Дамблдор появился рядом с Лили, она расплакалась от облегчения.       — Сэр! Я думала, вы не придете! Я ничего больше не могу сделать!       Дамблдор смотрел на неё с нескрываемым восхищением:       — Вы сделали все прекрасно, мисс Эванс. Вы настоящий герой. Смотрите туда, — и он показал на злобных чудовищ, которые в гневе пытались сокрушить щит, под которым прятался Волан-де-Морт.

***

      Он не верил своим глазам. Как такое могло случится?! Эти тупоголовые твари оказались слишком тупоголовыми, чтобы разобраться, что дракон — ненастоящий.       Волан-де-морт вышел вперед, взлетев в воздух. Он оказался на уровне выпученных от злобы глаз главаря великаньей общины.       — Ты… Говорил… Много мяса и слуг! Ты обещал еду! — едва говоря от ярости, ревел тот.       — Вы глупцы! Вы испугались картинки! Здесь нет никаких драконов! Это просто магия, очень примитивная! Идите обратно, там ваше мясо! Сделайте то, что должны!       — Ма-гия? — по слогам произнес великан, и его собратья повторяли за ним. — Ма-гию обещать нам! Дать ма-гию нам! Ты обещал! Дать нам слуг и ма-гию!       Волан-де-Морт открыл рот, чтобы ответить, но не успел.       Позади великанов прогремел мощный взрыв. Двое чудищ упали — и больше уже не поднимались.       — Дамблдор! — рявкнул Волан-де-Морт.       — Отпусти их, Том! — громогласно сказал Альбус. — Верни их назад, в горы.       Волан-де-Морт, ничего не ответив, разбил свой же щит и, выйдя из-за него, запустил в Дамблдора Авадой.       Пожиратели поспешили на помощь своему Господину.

***

      Лили с благоговейным восторгом смотрела, как искусно управляет Дамблдор самыми необычными видами магии. Он сражался не «Остолбеней» или «Круцио» — нет, его магия была изящней и смертоносней. Лили не видела перед собой старика — она видела грозного мага, несущего гибель всем, кто встанет против него. Волан-де-Морт не уступал ему по быстроте, но не мог нанести Дамблдору даже малейшего вреда.       Но Лили понимала, что долго так продолжаться не может — ведь у Волан-де-Морта полно слуг, а Альбус совсем один.       «Я буду только мешать… Неужели… Никого не осталось из наших?! Может, они не знают, что сражение продолжилось, может есть хоть кто-то, способный помочь?» — запрыгали в ее голове мысли. Не раздумывая больше, она трансгрессировала в то место, где прогремел последний взрыв на стадионе, после которого Волан-де-Морт притащил великанов.

***

      — Ты можешь что-то еще сделать? — в панике уже третий раз спрашивал Римус.       Сириус в третий раз покачал головой.       Он уже вынул обломок железной арматуры из груди Джеймса, обработал рану и остановил кровотечение. Но тот не приходил в сознание, и пульс слабел с каждой секундой.       Его голова лежала на коленях Доркас, которая, рыдая, гладила его волосы. Слезы проделали сырые дорожки на ее покрытом пылью лице, и капали Джеймсу на глаза и бледные губы.       — Задеты внутренние органы… Я не умею это лечить… — обреченно прошептал Сириус, вглядываясь в лицо друга. Палочкой он направлял струйку поддерживающего организм лечебного дыма от зелья в его нос и приоткрытый рот.       Римус зарыдал от отчаяния и схватился за голову. Питер топтался рядом, не зная, что делать.       Эммелина перевязывала ногу Грюму, который не сводил глаз с серого лица Джеймса.       Наконец он отпихнул Эммелину со словами:       — Нужно достать врача! Нельзя, чтобы Поттер подох вот так! Чего ты воешь, Люпин? До полнолуния еще далеко! Тащи врачей! Не иди в Мунго, там трусы, никто сюда не придет! Или сразу к старику Ричарду, он наш человек!       — Сэр! Сэр! — вдруг услышали они голос с поля. Питер изумленно оглянулся:       — Лили?       Она бежала к ним, на ходу крича:       — Дамблдор там! Совсем один! Великаны тоже там! Дамблдору нужна помощь!       Грюм круто развернулся и проорал:       — Все, кто может двигаться, за мной!       Фрэнк с перевязанной головой и Алиса, у которой было повреждено плечо и расцарапано все лицо, вышли вперед. Грюм удовлетворенно кивнул.       Эммелина в разодранной мантии, держась за бок, встала позади них. Подошла, хромая, Минерва Макгонагалл. Она так сильно стиснула челюсти, что лицо её казалось перекошенным.       Дедалус Дингл, поддерживая хромающую Гестию Джонс, вышел вперед.       — Люпин! Блэк! Медоуз! Не слишком ли вас много собралось вокруг Поттера! — проорал Грюм, и Лили только сейчас заметила Джеймса, неподвижно лежащего на полу. А также она заметила, что голова его покоится на коленях Доркас Медоуз.       — О нем теперь позаботится Эванс! А вы со мной, ну, быстро! — не терпящим возражения тоном сказал Грюм.       Римус, не отрывая взгляда от Джеймса, медленно встал и пошел к Грюму. Сириус не двинулся с места, даже не повернувшись в сторону Грозного Глаза.       — Петтигрю! — угорожающе рыкнул Грюм, и Питер, мелко закивав, встал рядом с Римусом.       Карадок Дирборн с трудом помахал Грюму рукой, а Среджис Подор показал большой палец.       Через мгновение потрепанные, но отчаянно смелые волшебники бросились на выручку Дамблдору.       Лили медленно подошла к неподвижно лежащему Джеймсу. Не обращая внимание на Доркас, которую она пока решила не замечать, она обратилась к Сириусу:       — Что с ним?       Сириус покачал головой.       — Я не знаю… Скорее всего, повреждено легкое. Если бы сердце, он бы уже умер. Делай то, что можешь… Пока я приведу врача.       — Ему нужно в больницу… Здесь не…       — Как я сейчас доставлю его в больницу?! — взорвался Сириус. — Мотоцикл дома забыл, извини.       И он с хлопком исчез.       На поле воцарилась тишина, прерывающаяся лишь тяжелым дыханием Карадока Дирборна.       Лили, держа в руке колбу с лечебным зельем, чудом оставшуюся целой после взрыва, наконец, подняла глаза на Доркас. Та уже в упор смотрела на нее, и Лили почему-то съежилась от ее взгляда.       — Ты не писала ему, — вместо приветствия сказала Доркас.       Лили молча смотрела на нее.       — Ты даже не знаешь, что тут у нас было, — продолжала та.       Лили начинала злиться.       — Я не понимаю… К чему ты клонишь?       Доркас сузила глаза:       — Ты думаешь, можешь бросить его, когда захочется, и он всегда будет к твоим услугам?       Лили задохнулась от возмущения:       — Я не бросила, потому что мне захотелось! У меня… У нас случился…       — Я знаю, — перебила Доркас, тяжело дыша. — Но ты заставила его страдать!       Лили непонимающе переводила взгляд с Доркас на Джеймса. До нее начало доходить и она, запинаясь, начала:       — Так ты… Так вы…       Доркас ничего не ответила, многозначительно отведя взгляд.       Колба в руках Лили затряслась. Неужели Джеймс так быстро променял ее на другую?       Раздался хлопок, а следом еще один. Сириус привел врача. Это был тот же старенький целитель, который когда-то вылечил Лили после нападения инферналов.       — Так, молодая леди, помогите-ка мне, — скомандовал он, давая указания Лили.       Она механически делала то, что он говорил, стараясь не смотреть на лицо любимого, которое гладили чужие руки.       Сириус занялся Стерджисом, у которого снова открылось кровотечение.       Руки Лили тряслись, но она выполняла всё в точности как говорил целитель. Сам он шептал целительные чары, а она накладывала волшебную мазь на грудь пострадавшего. Через несколько минут лицо Джеймса порозовело. Его ресницы дрогнули, он открыл глаза и сразу увидел Лили, которая застыла с мазью в руках.       — Я умер? Почему ты здесь? Неужели ты тоже умерла? — прошептал он, не отрывая от нее взгляда.       Сириус, услышав голос друга, подскочил к нему.       — Сохатый! Выкарабкался! — счастливо улыбаясь, воскликнул он.       Непонимающе глядя на Сириуса, Джеймс не спешил ответить улыбкой.       — Я не умер? Но почему Лили…       — А почему она здесь, это мы сами пока не знаем, — радостно проговорил Сириус, сжимая Джеймсу руку. — Вот и расскажи нам, Лилс, как ты здесь очутилась в самый, так сказать, подходящий момент!       Лили не отводила глаз от Джеймса до этого момента, а тут вдруг дернулась и выронила из рук баночку с мазью.       — Ну-ну, мисс, продолжайте. Мазь уже вся впиталась, я же сказал, продолжайте… — недовольно проговорил целитель.       — Тут и без меня есть, кому помочь… — с горечью воскликнула Лили и вскочила на ноги.       Круто развернувшись, она побежала прочь, исчезнув раньше, чем кто-то сумел что-либо сказать.       Джеймс с ужасом повернулся к Сириусу. Из его глаз градом катились слезы:       — Почему она снова ушла? Почему?       Сириус несколько секунд растеряно смотрел на то место, где только что была Лили, а потом повернулся и посмотрел прямо на Доркас.       — Что ты ей сказала? — прошипел он, подавшись вперед.       Доркас стойко выдержала его взгляд и ответила:       — Ничего. Ничего кроме того, что и так всем известно. Можешь сам ее спросить.       — Ты… Отстань от него! Отвяжись! Разве ты не видишь сама, что он страдает без неё?       Опустив глаза, Доркас и Сириус увидели, что Джеймс вновь потерял сознание.       — Мне кто-то поможет или вы так и будете выяснять отношения, молодые люди? — возмущенно спросил целитель.       Сириус аккуратно приподнял голову Джеймса с колен девушки и тихо сказал, не поднимая глаз:       — Уходи.       Доркас задрожала и выпалила:       — Мы целовались! Слышишь? Он сам целовал меня!       Сириус вскинул голову и уставился на нее.       — Ты врешь!       — Хочешь, проверь, — изогнув бровь, сказала Доркас, и Сириус, заглянув в ее сознание лишь на мгновение, увидел, с какой страстью его друг прижал Доркас к себе.       Сириус недоверчиво покачал головой:       — Он… Наверное, просто отчаялся… — обращаясь скорее к самому себе, чем к Доркас, сказал он.       Решив, что после с этим разберется, он взял в руки мазь и принялся помогать целителю.

***

      Лили видела, как ее друзья сражаются, пытаясь одновременно сдержать несколько десятков великанов и Пожирателей Смерти. Дома вокруг горели, но люди, кажется, успели убежать.       Сражение кипело, и Орден сражался как в последний раз. Лили вдруг ощутила, что такая же схватка идет и у нее внутри. Любовь к Джеймсу, вспыхнувшая с новой силой, когда она увидела его неподвижно лежащим на земле, разгорелась еще сильнее, когда Доркас подлила туда масло ревности.       «Ты думаешь, я дам тебе так легко забыть меня, Джеймс Поттер? Не для того я тебя полюбила! Не для того я лечилась! Я еще должна родить тебе пятерых детей, ты забыл? Я, а не какая-то там выскочка с Когтеврана!» — думая так, Лили ощутила невероятный прилив сил.       Выхватив палочку, она бросилась на помощь друзьям.