Сегодня война

      Открыть глаза…       Как трудно.       Вдох и выдох.       Где я?..       Нет…       Кто я?!..       Паника, паника, опять трудно дышать!.. Кто я? Я не помню себя!       Нужно встать, осмотреться… Нет сил на это.       Какое-то лицо! Кто-то смотрит на меня! Теплые руки на плечах… Кто-то обо мне заботится…       Лучше опять закрыть глаза, тогда не так страшно…       Опять темно, темно, я куда-то лечу…

***

      Что со мной? Не могу понять, где я.       Открыть глаза. Ничего не вижу. Кто-то рядом — но я, кажется, ничего не вижу. Я слепой, я ничего не вижу! Я не помню, так было всегда? Кто это, кто берет мою руку, чей-то голос…       Я не хочу, не могу ничего ни видеть, ни помнить, лучше я опять…       Спасительная чернота сгущается, становится плотной, и пропадает всё, даже мысли.

***

      Что это за ужасный звук?       Не может быть! Этот звук — это мое дыхание?! Нет, почему?!       Но вот же, все правильно — вот я вдыхаю… Какой ужасный, хриплый звук…       Кто это рядом?!       Не трогайте меня! Мне страшно!       Что-то говорит… Я ничего не понимаю, отойдите от меня!       Собрать все силы и ударить! Вот так!       В руке появилась боль, но это лицо тоже исчезло. Мне страшно, я не помню, кто я…       Лучше мне не быть… Я ухожу, ухожу обратно…

***

      Уже два дня ни один лекарь в больнице святого Мунго не спал. Только что вышел из больницы небольшой отряд Ликвидаторов Заклинаний, вызванный специально с Ближнего Востока.       Не спал и Орден Феникса, вернее, то, что он него осталось.       Сначала Ликвидаторы уверенно сказали, что ни о каком восстановлении после такой магии не может быть речи.       — Зря вы не дали им утопиться, — небрежно заметила глава отряда Ликвидаторов, не торопясь снимая дорожную мантию.       Аккуратно и медленно поправляя свой яркий платок, наброшенный на плечи, она добавила:       — Милосерднее было бы их сейчас добить.       Джеймс едва удержал Сириуса, который метнулся к ней:       — Вы поняли, что сказали? Это наши друзья! Я лично для вас попрошу у Лорда эту заразу и милосердно позволю вам задушиться этим поганым шарфом!       — Сириус, успокойся, — негромко сказал Дамблдор. Его взгляд пылал гневом, но он вежливо обратился к женщине, которая высокомерно поглядывала на Сириуса, отвечающего ей злобным взглядом:       — Мы понимаем трудность ситуации. Но эти люди дороги нам. Мы надеемся на ваш опыт, но готовы к любому результату.       Джеймс открыл было рот, чтобы сказать, что он не готов к любому результату, но другой Ликвидатор заговорил:       — Мы знаем, откуда он взял этот артефакт. Несколько дней назад наша лаборатория была ограблена…       — Лаборатория? — теперь взвился Джеймс, — на кой черт вам нужна такая дрянь в лаборатории?! Вы что, изучаете, как вам ее лучше применить? И на ком же?       — И это ваши ученики, Дамблдор? Какая дремучесть, — брезгливо произнесла Ликвидатор, окинув Джеймса взглядом, а затем обратилась к своему коллеге, — Катерс, кажется, нам тут не очень рады, думаю, что нам лучше вернуться к нормальной работе…       — медленно растягивая слова, произнесла женщина, демонстративно потянувшись обратно к своей дорожной мантии.       — Послушайте, — Дамблдор взял ее за руку, едва сдерживая гнев, — послушайте. Мы только что отразили атаку нескольких десятков горных великанов, Волан-де-морта и Пожирателей Смерти. Люди, которые лежат в этих палатах — спасли сотни, тысячи жизней, ценой своих. Пожалуйста, просто делайте все, что в ваших силах.       Видимо его взгляд, а может твердость руки, убедили высокомерную женщину и она кивком головы указала своим подчиненным на палаты.

***

      — Отдохни, я посижу, — сказал Карадок Дирборн Сириусу, который уже час сидел рядом с Грюмом.       — Вот, полюбуйся, — сказал Сириус, показывая на глаз, под которым расплылся фиолетовый фингал.       — Это откуда? — оторопел тот.       Сириус усмехнулся и кивком указал на Грюма.       — Дерется сразу, как приходит в себя, так что аккуратнее.       — Как часто приходит в себя?       — Довольно часто, несколько раз в час. Вот, это его.       Сириус протянул Карадоку бумажку с написанным специально для Грюма заклинанием, которое нужно было произносить всякий раз, когда он открывал глаза. Ликвидаторы пробыли в больнице почти сутки, подбирая для каждого пораженного смертельными чарами свое заклинание, нейтрализующее их действие.       Руки у Сириуса слегка дрожали, и кусок пергамента вылетел сквозь пальцы. Дирборн наклонился, чтобы поднять его.       — А это для Питера, — сказал Сириус, протягивая другую бумажку, — Как остальные? — спросил он, зевнув.       — Дингл совсем плох. Еще ни разу не пришел в себя. Джеймс считает, что это его вина.       Сириус помрачнел.       — Но есть и хорошие новости, — сказал Дирборн, — Гестия, Фрэнк, и Минерва уже просили пить. Пока, правда, никого не узнают.       — А Лили?       — Не знаю, — ответил Карадок и тоже широко зевнул, — Джеймс сидит с ней, Римусом и Динглом, не отходит.       Сириус встал, потирая затекшие конечности.       Тишину больничной палаты нарушил грохот разбитого стекла.       — Блэк, иди уже спать, — пробурчал Карадок, поправляя поднос с зельями, который сшиб, поднимаясь, Сириус.       Тот послушно кивнул и побрел в соседнюю палату, где была Доркас.       — Как тут дела? — спросил он, приоткрыв дверь.       — Хорошо! — радостно отозвалась Доркас, — Эммелина уже пыталась со мной говорить. Стреджис и Алиса даже немного ели.       Доркас была практически в порядке, если не считать нескольких синяков и ушибов. Её, Алисы и Стреджиса Подмора не коснулось действие смертельного проклятия. Сириус кивнул и прикрыл дверь.       От усталости зрение затуманилось, а глаза болели так, как будто в каждый насыпали минимум чашку песка. Попытавшись потереть их, Сириус чуть не вскрикнул — совсем забыл про фингал, поставленный Грюмом.       — Джим, как дела? — спросил, он зайдя в следующую дверь.       Джеймс, сгорбившись, сидел у кровати Римуса и шептал заклинание, помогающее ему освободиться от заклятия. Из его палочки струился прозрачный дымок, окутывающий Римуса, который лежал в кровати с открытыми глазами.       Сириус подошел, взглянув другу в глаза. Римус медленно перевел на него взгляд.             — Ну, старина, давай же, говори, — шепотом подбодрил Сириус друга, — скажи, кто я?       Римус моргнул и зашевелил губами. Чтобы услышать, Сириус наклонился над ним, и его длинные волосы упали Римусу на лицо. Они начали щекотать ему нос и Римус оглушительно чихнул так, что Джеймс от неожиданности отшатнулся, вытаращив на него глаза.       Сириус рассмеялся:       — Ну что, теперь ты скажешь, кто я?       Римус посмотрел сначала на него, потом повернулся к Джеймсу, словно спрашивая разрешения говорить. Когда тот ободряюще кивнул, Римус медленно произнес:       — Ты друг.       Сириус посмотрел на Джеймса и тот уверенно заявил:       — Это успех. Час назад он таращил на меня глаза и мычал, когда я пытался дать ему воды.       Римус молча изучал взглядом комнату, водя глазами по стенам, словно вспоминая предметы и их названия вокруг.       Сириус сел на край кровати, переводя взгляд на соседнюю койку, где лежала Лили. Её ярко рыжие волосы разметались по подушке, а лицо, несмотря на золотистый загар, было бледным. Посмотрев на Джеймса, Сириус увидел, что тот не сводит с неё глаз, боясь пропустить момент, когда она очнется.       — Она пыталась говорить?       Джеймс отрицательно мотнул головой.       Повернув голову, Сириус посмотрел в другой угол комнаты, где лежал Дедалус Дингл. На лице волшебника проступили жутковатые пятна, губы слились с сероватой кожей лица.       — Он выглядит как…       — …труп, — закончил за него Джеймс, — колдомедики сказали, что если через пару часов он хотя бы раз не очнется, они уберут поддерживающие зелья.       Сириус вытаращился на него:       — То есть как?       — Они считают, что это значит, что уже все бесполезно.       Джеймс стиснул зубы, и Сириус понял, что нервы у него не пределе.       — Иди отдохни. Я посижу с ними со всеми.       Джеймс поднял на него глаза.       — Ты что? Карадок же отпустил тебя спать?       — Я в норме, — небрежно пожал плечами Сириус, сунув руки в карманы, чтобы Джеймс не заметил, как они трясутся.       Джеймс с сомнением посмотрел на друга, а потом перевел взгляд на Лили.       — Глаз с неё не спущу, — пообещал Сириус, выталкивая Джеймса в маленькую подсобку, где они спали по очереди.       Повернувшись к койкам, Сириус достал из кармана очередную порцию бодрящего зелья.       — «Взрослым не более 3 порций в день» — пробормотал он вполголоса, читая инструкцию, — ну что же, — продолжил он, залпом выпив бутылек, — число семь мне нравится куда больше.

***

      Как здесь красиво. Озеро такое спокойное, как огромное зеркало. В нем так идеально отражается прекрасный закат. Я могла бы вечно смотреть на это… Какое чудесное, чудесное место! А там что же?..       Какой милый домик, и качели рядом! Такое чувство, что сейчас произойдет что-то очень приятное, радостное…       Но… Чего-то не хватает.       Зачем я пришла сюда? Я здесь совсем одна. Неужели никто не прогуляется со мной здесь, в этом прекрасном месте?       Я слышу шаги! Кто-то идет!..       Ну конечно, это же он!..       Джеймс!

***

      — Джеймс! — заорал Сириус, неистово тряся друга за плечи, — да проснись же ты!       — Че… Что, Сириус, — промямлил тот, еле разлепляя глаза.       — Она тебя зовет! Лили, она зовет тебя! — с волнением в голосе произнес тот.       Выбегая из тесной комнатушки, Джеймс оттолкнул Сириуса, припечатав его об косяк, и тот недовольно зашипел.       — Извини, — прокричал он на ходу, бросаясь к кровати любимой.       Она лежала, глядя в потолок, из её больших зеленых глаз потоком лились слезы.       — Вот я, любимая, извини, немного задремал, — стал оправдываться Джеймс, потянувшись, чтобы поцеловать её.       Но, к его удивлению, Лили отпрянула.       — Мне нужен Джеймс, — сказала она, глядя Джеймсу прямо в глаза, — пожалуйста, приведите мне его.       Джеймс испуганно глядел на неё, и она прочитала этот испуг в его глазах.       — Что… Что-то случилось с Джеймсом? — воскликнула она, прижимая руки к щекам.       — Нет, вроде, — проговорил он, — эээ, дело в том, что…       — Джеймс скоро придет, леди, — быстро сказал подскочивший к кровати Сириус, — мы сейчас же сходим за ним.       Лили, удовлетворенная его ответом, кивнула и отвернулась, больше не удостоив ребят взглядом.       Сириус схватил Джеймса за руку и вытащил из палаты.       — Послушай, — сказал он, глядя на друга, — она сейчас не в себе, это же дураку ясно. Еле выкарабкалась.       Джеймс удрученно кивнул, глядя в пол. Сириус предпринял еще одну попытку.       — Радуйся, что вообще очнулась!       — Я рад, — грустно отозвался тот, — понимаешь, я боюсь, что она не вспомнит, кто она. Ликвидаторы говорили об этом. Та ведьма в красном шарфе говорила, что человек может долгие годы бродить внутри своего сознания, не находя выхода…       — Ну это не про Лили, точно, — бодро заявил Сириус, хотя противный холодок уже пробежал по его спине, — сейчас она поест, немного осмотрится, выпьет еще несколько восстанавливающих…       — В чем дело, ребята? Кто-то очнулся? — спросил подошедший Дамблдор.       — Да, Лили, она… — Сириус замялся, покосившись на Джеймса, — пока немного не в себе.       Ни слова не говоря, Дамблдор зашел в палату. Джеймс остался на месте. Сириус, понимающе кивнув, зашел внутрь за директором.       — Мисс Эванс? Лили? — сказал Дамлдор, тепло улыбнувшись Лили.       Она подняла на него глаза, в них выражалось недоумение.       — Это вы мне? — приподняла она бровь.       — А вас разве не так зовут?       — Нет, — уверенно заявила она.       — А как же?       Лили замолчала, слегка нахмурившись.       — Я думаю, Хлоя, — наконец произнесла она.       Дамблдор оглянулся на Сириуса.       — Так они хотели назвать ребенка, если будет девочка, — с несчастным видом прошептал тот.       Дамблдор вновь повернулся к Лили, желая что-то спросить, но она опередила его, обращаясь к Сириусу.       — Вы обещали привести Джеймса! Где он? Почему он не идет ко мне? — в ее голосе звучал испуг и раздражение.       — Он уже скоро придет, Ли… то есть, Хлоя.       Лили смерила его недоверчивым взглядом и отвернулась.       Дамблдор, еще немного посмотрев на неё, направился к выходу. Сириус хотел выйти за ним, но натолкнулся на взгляд Римуса, полный ужаса.       — Сириус… — прошептал тот, — святой Мерлин, что с нами случилось?       Сириус бросился к другу.       — Святой колпак Мерлина, Лунатик, ты пришел в себя! — Сириус накинулся на друга, сдавив его в объятиях так, что тот захрипел. Отстранившись, Римус прошептал:       — Что с ней? Она никого не узнает? Что вообще происходит?       Сириусу прошлось вкратце рассказать события последних дней. Римус ошарашено качал головой.       — Поверить не могу, что вы это все сделали… Это ведь невозможно.       — Да, теперь, надеюсь, Министерство будет нам почаще верить. Если бы ублюдок Минчум дал нам своих людей, мы бы разделались с ПСами побыстрее. С магглами большие проблемы — очень многие видели события того нападения, есть погибшие, раненые. Тела великанов не успели убрать за ночь, в общем… Все катится дракону в задницу.       Римус сосредоточенно кивнул. Подняв глаза на друга он сказал:       — Слушай, Бродяга, ты как-то не очень выглядишь…       Сириус бросил взгляд в небольшое зеркало на двери. Глаза запали, щеки горят нездоровым румянцем, губы потрескались, а волосы висят неопрятными прядями.       — Да, боюсь, на балу бы мне сейчас отказала бы даже толстушка Абигейл с Пуффендуя.       Римус укоризненно посмотрел на друга.       — Не такая уж она была и толстая.       — Толстая.       — Зато волосы у ней красивые.       — Ну да, и еще брови как у Хагрида.       — Она добрая.       — Ты тоже. Так что лучше я тебя приглашу на бал, ты и выглядишь стройнее.       Римус хмыкнул, покачав головой.       — Иди поспи. Уверен, ты выпил минимум четыре флакона бодрящего зелья, от тебя несет им за километр.       Сириус направился к выходу, а Римус остался смотреть на Лили, которая, кажется, задремала на своей кровати.       — Как ты? — спросил Сириус у Джеймса, который сидел под дверью.       — Нормально.       Сириус окинул друга взглядом, прикидывая какое это «нормально» — «совсем дерьмо» или «еще держусь». Лицо Джеймса было непроницаемым, и Сириус испугался. Он довольно редко видел Поттера таким, обычно все его эмоции были на виду, и это было здорово.       — Там Римус… Он узнал меня, с ним все в порядке.       На секунду на лице Джеймса блеснула радость, но снова померкла, утонув в непроницаемой маске, которая снова затянула его лицо.       — Слушай, я понимаю, ты напуган… Я уверен, что она… — начал Сириус, присев рядом.       Джеймс молча смотрел на него, и Сириус осекся.       — …с ней все будет нормально, — наконец выдавил он.       Джеймс ещё некоторое время смотрел на него, а потом перевел взгляд в стену напротив.       — Иди отдохни, Сириус. Ты уже давно не спал.       — А другие…       — Почти все уже пришли в себя. Кроме Дедалуса. Грюм уже даже вставал.       — Вот это новости! — просияв, воскликнул Сириус. — Это значит, что у нас все получилось, дружище, это же мы с тобой, ну ладно, Дамблдор ещё…       Джеймс молча смотрел на Сириуса ничего не выражающим взглядом. Сириусу казалось, что глаза Джеймса, обычно такие живые и яркие, стали похожи на два промерзших колодца, и он, Джеймс, находится на самом их дне.       — Мы придумаем, как вытащить её, дружище. Мы же вытащили Римуса! Он ведь только слюни пускал и ходил под себя. А Лили даже говорит, с ней все будет хорошо.       Некоторое время Джеймс молчал, потом снова произнес:       — Иди, отдохни.       Наконец, Сириус понял, что Джеймс не хочет сейчас его видеть. Сириус встал, пятясь по направлению комнаты, где они ложились на отдых. Залпом выпив зелье для сна, Сириус натянул одеяло до подбородка. В комнатке было тепло, но Сириусу казалось, что ему никак не согреться. Холод и безнадега, который он увидел в глазах друга, пробрался ему под кожу.       «Мы справимся. Вытащим её. Иначе нам всем крышка» — подумал он перед тем, как провалиться в темноту.

***

      Карадок Дирборн с сочувствием взглянул на Дамблдора, который уже час сидел неподвижно в кресле у окна и смотрел в сторону маггловской деревни, на окраине которой был их штаб.       Все остальные активно обсуждали дежурства.       — Сэр? Может, чаю? — предложил он, положив тому на плечо руку.       — Да, Карадок, было бы кстати, — отозвался директор Хогвартса и, наконец, оторвал взгляд от дороги.       — Сэр, вы ещё думаете о той битве? Уже месяц прошел.       Дамблдор медленно кивнул.       — Карадок, я, наверное, еще долго буду о ней думать.       — Тот артефакт… Это было незаконно, вы читали? Сегодня в «Пророке» написали, что всю лабораторию признали опасной для мирового сообщества и она подлежит уничтожению.       Дамблдор едва заметно кивнул, а потом негромко сказал.       — Карадок, ты не хуже меня знаешь, чего стоят такие заявления.       Дирборн нахмурился.       — Вы считаете, они могли утаить пару-тройку…       - …или десяток…       - …дрянных артефактов? — закончил Дирборн.       Дамблдор снова кивнул.       Карадок переглянулся с сидевшим до этого молча Подмором. Старые друзья обменялись долгим взглядом, а затем Подмор сказал:       — Если вы прикажете, мы отправимся в Египет. Вы знаете, у меня там живет тетка, поэтому никаких подозрений не будет, просто семейный визит… А там уж… Разузнаем все и зачистим.       Дирборн обеспокоенно взглянул на друга.       — Стердж, вдвоем не справимся.       — Ну… — Подмор обвел взглядом членов ордена, переговаривавшихся за столом, — Блэк вполне подойдет. За последний месяц он очень хорошо поднаторел в боевых. Да и в колдомедицине шарит. Будет полезен.       — Если он захочет, конечно, — добавил Дирборн.       Все трое посмотрели на Сириуса, который сидел на углу стола отвернувшись от других и кидался ножом, палочкой приманивая его обратно. Последнее время у него появилась дурная привычка — кидать нож в деревянные двери и стены. Делал он это очень метко, но пугал этим товарищей, которые уже неоднократно в ужасе замирали от свиста пролетающего мимо ножа.       — Ты уверен, что Блэк подойдет? Лучше уж… — сказал Карадок и запнулся.       — Ну что, кто «лучше уж»? — поддел замявшегося друга Подмор. — Выбор-то у нас, брат, невелик.       — Идите, спросите Сириуса, — подытожил Дамлдор.       Дамблдор остался на месте и смотрел, как Стерджис и Карадок объясняют Сириусу задачу, активно жестикулируя и перебивая друг друга. Сириус молча слушал их, ковыряя своим ножом деревянную столешницу. Когда они замолчали, он коротко кивнул, потом встал и буркнув «Всем пока» быстро вышел, сразу трансгрессировав.       Дирборн и Подмор повернулись к Дамблдору, растерянно качая головами.       — Сэр, он, похоже, переживает из-за Поттера и Эванс, не уверен, что он вообще будет хорошим помощником в таком деле, — сказал Дирборн.       — Выбор у нас небольшой, Карадок, — повторил слова Подмора Дамблдор. — Я уверен, Сириус не подведет.       — Он же весь месяц как ошалелый тренируется с Аластором. Тот уже даже не подшучивает над ним, — добавил Стерджис. — Эта встряска для него в самый раз.

***

      Сириус уныло смотрел на здание больницы святого Мунго. За прошедший месяц он люто возненавидел это место, ассоциировавшееся у него с болью, утратой и мучениями. Лили так и не пришла в себя, она не помнила ничего и ничего не осознавала, что с ней происходит.       Джеймс превратился в свою бледную тень, большую часть времени он проводил рядом с её кроватью, иногда выбираясь домой, чтобы достать чистую одежду. Он сильно похудел и забывал бриться.       Единственное, что Джеймс делал кроме молчаливого сидения у кровати Лили, это уход за Дедалусом Динглом. В который раз Сириус с восхищением вспомнил как Джеймс боролся за жизнь Дедалуса, ругаясь с лекарями.       — Мистер Поттер, это бесполезно. Вы же видите, прошло уже три дня. Он дышит только благодаря поддерживающим зельям, — в который раз сказал худощавый лекарь монотонно, устало глядя на Джеймса.       — Оставьте его в покое. Он очнется. Я сам сварю это зелье, если нужно, — сквозь зубы процедил Джеймс.       — Запасы еще есть, но знаете ли, у нас тут не гостиница… Каждое койко-место на счету… Ресурсы больницы и лично мои не резиновые, знаете ли… — развел руками лекарь.       Джеймс прищурил глаза. Потом сунул руку в карман и вытащил горсть золотых галеонов.       Лекарь не моргнув глазом подставил ладонь, в которую Джеймс высыпал золото. Буркнув «когда зелье кончится — подойдете в мой кабинет в конце коридора», он ушел, не сказав больше ни слова.       Сириус взглянул на серое, без признаков улучшений, лицо Дингла и только вздохнул. Джеймс считал себя виноватым в том, что не успел вовремя вытащить его из воды, и принять, что Дингл погибнет, было бы для Джеймса еще одной трагедией.       Каков же был шок Сириуса, когда, придя на следующий день, он увидел, что Дингл преспокойно сидит на кровати, и даже пытается улыбаться.       — Очнулся ночью! — воскликнул Джеймс, улыбнувшись первый раз за четыре дня.       Но радость и хорошее настроение длились недолго — ровно до того момента, когда проснулась Лили и вновь залилась слезами, что к ней не приходит Джеймс.       Лекари строго настрого запретили Джеймсу пытаться говорить ей правду, доказывать что-то. Но он нарушил это на второй же день. Сириус сморщился, как от боли вспомнив эту сцену.       — Попей, пожалуйста, — сказал Джеймс, протягивая Лили стакан воды, — как ты чувствуешь себя? Может, прогуляемся? — он с надеждой заглядывал ей в лицо. Лили смерила его холодным взглядом.       — Кто ты и зачем сидишь рядом со мной? Я же сказала, позови Джеймса! Ты обещал его позвать, и ты тоже! — крикнула она Сириусу, который сидел на кровати Римуса. Сириус открыл было рот, чтобы сказать привычное, мол, «скоро он придет», но Джеймс вскочил и неожиданно заорал:       — Да это же я! Почему ты не узнаешь меня?! Это я Джеймс!       Лицо Лили и без того бледное и осунувшееся, стало серым. Губы искривились и затряслись. Глаза расширились, и она стала дышать часто и поверхностно, как безумная водя руками по кровати и вокруг себя, сбивая на пол склянки с зельями.       Джеймс осознал, что совершил ошибку, и бросился за лекарями, пока Сириус удерживал её, чтобы она не навредила себе.       Сириус вздохнул, помотав головой, пытаясь отогнать тягостные воспоминания. Лекари погрузили Лили в сон, а Джеймс… Когда Лили уснула, он бросился вон из палаты, как будто за ним гналась стая драконов. Сириус едва успел догнать его у самого выхода.       — Отпусти меня! — орал Джеймс, выкручиваясь из рук друга.       Сириус не понимал, почему он это делает, но знал, что нельзя дать Джеймсу уйти.       Джеймс выкручивался неистово, причиняя боль и себе и Сириусу, но тот оказался сильнее. Наконец, Джеймс сдался и осел на пол, закрывая лицо руками.       — Я не могу находиться рядом с ней больше… Я слабак… Я думал, я выдержу что угодно ради неё… Но оказалось, что не всё я могу выдержать… — говорил он, в отчаянии качая головой, — я ненавижу себя, Сириус, как я мог так поступить, я думал о себе, я хотел, чтобы она меня узнала. Я злился на неё, представляешь, Сириус? Я на неё разозлился, что она больна, что я больше никогда не поговорю с ней… Я тварь, Сириус, я самая распоганая тварь, я себя ненавижу…       Сириус посмотрел на свои руки. Сейчас они не тряслись, как тогда, когда он вернулся в Годрикову Впадину глубоко ночью, удостоверившись, что Джеймс уснул, и взяв с него клятву, что он никуда не уйдет.       Лили не становилось ни лучше, ни хуже. Лекари уже перестали обращать на неё внимание, переселив её на этаж, где доживали свои дни волшебники с необратимыми изменениями от заклинаний.       А Джеймс с каждым проведенным здесь днем словно таял. Не только физически — но и это тоже. Его голос стал тише, и вообще он почти не разговаривал. Сириус ясно понимал, что друг лишился смысла жизни и что он ничем не может ему помочь.       Ему хотелось броситься на Джеймса, потрясти его и заорать «Успокойся!». Он привык, что Джеймс всегда полон идей, энергии и ему, Сириусу, всегда есть место рядом с ним. Даже когда у Лили случился выкидыш, и она бросила его, уехав, Джеймс не замыкался в себе, он не терял надежды.       Но теперь…       Предложение Дирборна и Подмора не удивило Сириуса. Он и сам думал об этом, да не говорил — не было желания обсуждать что-то, строить планы. Иногда ему казалось, что в этой войне больше нет никакого смысла, лучше сразу сдаться Волан-де-Морту. А иногда казалось, что только в ней смысл и есть.       Он бросил задумчивый взгляд на больницу. Зайти или нет? Обычно он всегда приходил вечером, чтобы поболтать немного с Дедалусом, который очень нуждался в общении, а с Джеймсом много не поговоришь. Завтра они с Подмором и Карадоком уезжают в Египет и не ясно, когда вернутся и вернутся ли вообще…       Сириус встал, но потоптавшись на месте, понял, что физически не может войти внутрь. Вздохнув, он направился вниз по улице, думая, что раньше он чувствовал себя хозяином своей жизни, а теперь, кажется, просто плывет по течению…       Внезапная мысль, пришедшая в голову, заставила его резко остановиться.       «Что я делаю? Я же просто трус! Я боюсь видеть Джеймса таким несчастным, боюсь, что наша дружба закончилась, и просто бегу, даже не попрощавшись!»       Круто развернувшись, Сириус почти бегом направился в больницу. Притоптывая ногой от нетерпения, он смотрел на стрелочку лифта, который вез его на верхний этаж. «Не смей поступать, как трус, Сириус Блэк. Это твой лучший друг, он сейчас в беде похуже, чем когда вокруг свистят Авады ПСов. Ты должен ему помочь, хотя бы быть рядом, а не бежать, поджав хвост», — думал он.       — Привет, Дедалус, — поздоровался Сириус, войдя в палату. Дедалуса тоже перевели в палату вместе с Лили, потому что Джеймс присматривал за ним.       — О, Сириус, здоро́во! Скоро я вернусь в строй! Выписывают через пару дней!       — радостно воскликнул Дингл, раскрывая руки для объятий.       — Класс! — искренне поздравил его Сириус, похлопав по спине. — А где Джей? Дингл встревоженно пожал плечами.       — Ушел минут сорок назад, сказал, что в столовую, но ужин ведь давно закончился.       Чувствуя, как знакомый холодок пробирается в грудь, Сириус достал из кармана зеркало:       — Сохатый!       Через секунду в отражении появилось лицо друга.       — Что, Сириус?       — Я тут к вам пришел, а тебя нет!       Джеймс помедлил с ответом.       — Буду минут через пять, — и отражение пропало.       Сириус обвел глазами палату, отметив, что Джеймс постарался прибраться, разобрав кучу нестираной одежды и помыв пустые бутылочки от зелий.       Лили сидела на своей кровати, безучастно глядя в окно. Окно выходило на стену соседнего здания, так что Лили разглядывала красную кирпичную кладку.       — Что ты там видишь? — спросил её Сириус спустя несколько минут, не особо рассчитывая на ответ.       Однако он последовал.       — То же, что и во сне.       Немало удивившись, Сириус решил попробовать еще раз:       — А что ты видишь во сне?       Она помолчала, а потом сказала:       — Всегда одно и то же. Озеро.       Сириус расширил глаза:       — Озеро? А что там еще есть? Какие-то люди вокруг?       Но больше никакого ответа от не добился. Лили легла на бок, накрывшись с головой одеялом.       Через минуту вошел Джеймс. Он был в уличной одежде, с пакетами в руках.       — Ходил за едой, — вместо приветствия сказал он другу, — больничная еда по вкусу как трусы тролля.       Сириус усмехнулся:       — Не знал, что у троллей есть трусы.       Джеймс на секунду задумался и добавил:       — Воображаемые трусы.       Шутка была не самая смешная, но Сириус засмеялся, просто от радости, что Джеймс хотя бы пытается пошутить. Глядя на хохочущего друга, Джеймс тоже рассмеялся, а вслед за ними и Дедалус.       — Да, ребята, я с вами, кажется, скоро на палец буду смеяться! — сказал он, отсмеявшись.       — Джей, слушай… Я тут поговорил с Лили… — сказал Сириус, выводя Джеймса за дверь палаты.       Джеймс уставился на Сириуса как на диковинного зверя.       — Поговорил? С Лили?       — Она сказала, что видит во сне озеро.       — Озеро? Какое озеро? — нахмурился Джеймс.       — Откуда я знаю. Я думал, это ты мне скажешь.       — Ну мало ли какое это может быть озеро. Чёрное озеро у Хога, или озеро у моего дома, или озеро в Австралии, на берегу которого мы жили, или озеро недалеко от дома её бабушки…       — Я подумал… Может, если она побывает там… Это что-то изменит? — осторожно спросил Сириус.       Джеймс не отвечал, рассматривая свою обувь.       — Я… Не знаю. Вдруг это навредит…       — А если поможет…       — Я не знаю! — резко оборвал его Джеймс. — Я не хочу опять быть эгоистом и мучить её, цепляясь за призрачную надежду вылечить её!       Сириус внимательно посмотрел на друга.       — А я думаю, что дело в том, что ты сам боишься надеяться. Потому что может не получиться.       Джеймс вздохнул.       — И это тоже.       — Не бойся. Ты же не трус. Борись за неё. Я бы за тебя боролся.       Сказав это, Сириус вернулся в палату, где какое-то время говорил с Динглом, рассказывая последние новости Ордена.       Когда Джеймс вошёл в палату, Сириус увидел на его лице решимость и понял, что он попробует отвезти Лили к загадочному озеру.       — Я, Карадок и Стердж уезжаем в Египет на задание, — сообщил Сириус Джеймсу и Дедалусу, вкратце рассказав суть.       Дедалус качал головой и задавал вопросы, а Джеймс как будто даже не слушал. Сириус, хоть и не ожидал, что друг будет заламывать руки от беспокойства, но неприятно удивился такому равнодушию. К тому же Джеймс скомканно попрощался, сказав, что ему нужно в кабинет лекаря.       Но как оказалось, Джеймс вовсе не был равнодушен.       Как всегда, перед сном Сириус положил сквозное зеркало рядом с кроватью, на всякий случай. И в тот момент, когда сон уже почти сморил его, Сириус услышал:       — Бродяга! Бродяга! Ответь же!       Подскочив, как ужаленный, с кровати, Сириус запутался в одеяле и свалился на пол, ругаясь.       — Что случилось, Сохатый?       — Ты придурок.       — Ну что ж, и я тебя всегда любил, солнышко.       — Нет, ты на самом деле придурок. Ты что, думал, что я отпущу тебя одного?       — Не понял? — нахмурился Сириус. — Ты о чем?       — В Египет он собрался с Дирборном и Подмором. А я чего, беспомощный слизень, по-вашему?       Сириус немного растерялся и пробормотал:       — Но ты же заботишься о Лили…       — Да. И я сделаю то, что ты предложил. Я попытаюсь свозить её к озеру, что бы это ни значило. А если это не поможет… То несколько недель она… Не заметит моё отсутствие, — с горечью закончил Джеймс.       Сириус поражённо молчал.       — Дайте мне три дня, — продолжил Джеймс. — И я еду с вами. Все, мне пора спать. Скажешь ребятам сам все завтра. Точнее, уже сегодня.       Сириус рассмеялся в голос, чем напугал кошку, свернувшуюся в клубок у него на кровати. Она недовольно мяукнула, а Сириус, все ещё радостно смеясь, крикнул ей:       — Вега! Ты получишь праздничный ужин в виде литра сметаны! Сохатый вернулся!