Сегодня война

      Джеймс смотрел, как Лили безучастно сидит на большом камне на берегу Черного озера и пытался сдержать отчаянный крик.       Почти год назад он сделал ей предложение здесь, на этом же камне. Он помнил каждое мгновение этого события, до секунды.       — Джимми, прекрати, уже все волосы сырые, — шутливо капризничала Лили, отмахиваясь от очередной золотистой кувшинки, которая, выскочив из озера, настойчиво вплеталась ей в прическу.       — Нет, ну подожди, еще парочка, и у тебя будет корона, — настаивал Джеймс, заправляя кувшинку в рыжие пряди.       — Ах так! — и одним движением она вытащила шпильку из прически. Волосы рассыпались рыжим водопадом по плечам, и кувшинки полетели вниз.       Лили звонко рассмеялась, глядя на недовольного Джеймса, который не успел доделать свое произведение искусства. Но стоило ей отвернуться, как он, прошептав заклинание, направил на неё целую армию одуванчиков, которые сотнями осыпали её со всех сторон. От неожиданности Лили сначала замерла, а потом начала отбиваться от надоедливых цветов, которые уже засыпали её по колено и не думали заканчиваться.       — Я… Джеймс! Останови их! Я палочку не взяла! Да что это… Джеймс!       Тот, посмеиваясь, стоял, прислонившись к дереву, глядя, как Лили, забавно визжа, бегает от тысячи одуванчиков по всей поляне.       — Я больше не могу! Ох… Да прекрати же, Поттер! — бедняжка задыхалась от бега, и в конце концов, запнувшись, упала на гору желтых цветочков, не в силах больше продолжать сражение.       В тот же миг одуванчики прекратили гоняться за ней.       — Вот видишь, Лили, как только ты прекратила ненужную борьбу, вся необходимость в ней отпала, — философски изрек Джеймс, подходя к возлюбленной.       Лили, тяжело дыша, лежала на мягкой горе одуванчиков и глядела в небо, пытаясь придумать, как бы поинтересней отплатить Джеймсу той же монетой. В последнее время он слишком часто подшучивал над ней, а она в долгу оставаться не любит.       Внезапно одуванчики опять зашевелились под её руками и она простонала:       — О нет, ну ты опять…       Но взлетев в воздух, цветы не бросились на девушку, а сложились в слова:       «Я хочу узнать, выиграл ли я»       — Что? — спросила Лили, пытаясь лежа посмотреть через плечо на Джеймса, — что ты выиграл?       Цветочки опять зашевелились и сложились в другую фразу, прочитав которую, Лили почувствовала восторг в каждой клеточке своего тело. «Мой главный приз — это ты. Выйдешь за меня?»       — Да! — выкрикнула она.       Одуванчики тут же восторженно посыпались на неё, и она, отплевываясь от них, крикнула еще раз, выбираясь из горы цветов:       — Да, да! Выйду!       Джеймс, радостно смеясь, повалил её обратно на одуванчики, и только Мерлин знает, сколько сладких минут они провели там, целуясь, любуясь друг другом и наслаждаясь этим моментом.       Закат играл на бледном личике Лили, придавая ему нежный румянец. Первый день поисков подходил к концу. Они были в Годриковой впадине, у озера, где провели много чудесных часов, а теперь — вот здесь, в Хогвартсе, где она согласилась стать его женой.       Посмотрев на её руки, он увидел, что они посинели. Она совсем замерзла, но даже не говорит об этом. Джеймс накрыл пледом её плечи и сказал:       — Нам нужно идти. Пойдем домой.       Лили послушно встала и, немного шатаясь от слабости, пошла по тропинке, ведущей в границе антитрансгрессионного купола.

***

      Сириус, нахмурившись, слушал рассказ Джеймса о прошедшем дне.       — Совсем ничего?       — Даже не повернулась в мою сторону, когда я говорил. И что теперь? Везти её в Австралию, где мы жили с ней зимой? Там было потрясающее озеро…       Сириус, странно взглянув на друга, сказал:       — Нет, не в Австралию.       — А куда же?       — Помнишь, ты говорил, что недалеко от её дома есть озеро.       Джеймс пожал плечами.       — Ну, оно не совсем рядом, но да, есть небольшое… Но, насколько знаю, они туда с семьей даже не ходили.       Сириус помолчал, а потом сказал:       — Да. С семьей не ходили.       Джеймс непонимающе глядел на него:       — Что ты имеешь ввиду?       — Я слышал, как Снейп говорил с ней на четвертом курсе. Точнее, говорила она, перед Пасхальными каникулами. Они договаривались встретиться у «нашего озера». Глаза Джеймса сузились и он вздернул подбородок, с вызовом глядя на друга.       — Ты что, хочешь сказать, что сейчас в её воспоминаниях не осталось ничего, кроме Снейпа?       Сириус, ничего не отвечая, молча смотрел на него в ответ. Невысказанной осталась фраза: «Тогда зачем мне это нужно, если помнит она не меня, а его». Но Джеймс её не произнес. Спустя минуту, опустив голову, он глухо сказал:       — Я отвезу её туда завтра.       — Помочь?       Джеймс, которому в тот день пришлось тащиться на маггловском автобусе до Годриковой впадины (ведь Лили не могла трансгрессировать), а потом обратно, согласился.       Дождавшись, пока Джеймс уснет, Сириус сел в кровати и стал смотреть в окно, на полную Луну, думая о том, что Римус сейчас совсем один, в своей комнате в родительском доме, и никто из них не пришел поддержать его. Ни он сам — ведь он слишком занят делами Ордена, ни Джеймс, который занят только Лили, ни Питер, от которого вообще мало новостей. Чуть больше года назад они провели последнее полнолуние в школе. И оно было классным — они бегали купаться к Черному озеру, добежали почти до самого Хогсмида, а потом он и Лунатик, клацая зубами, ловили светлячков на поляне, а Питер попискивал от смеха, сидя на спине Сохатого.       Сириус опустил голову на руки. Прошел всего лишь год, а кажется, что минуло лет десять, а то и полжизни.       Никто кроме него не вспомнил, что сегодня был бы девятнадцатый день рождения Марлин.       …Он пришел днем на её могилу и положил на неё одну розу. Такую же, как подарил ей впервые на балу. Там же он сжег и все её дневники, оставив себе лишь одну страничку — последнюю, на память. В этих дневниках была вся её душа — и он не хотел, чтобы она когда-нибудь попала в чужие руки. А ему не было в них необходимости — за эти месяцы Сириус выучил наизусть каждую строчку, перечитывая их каждый день. Глядя, как ветер разносит остатки пепла, Сириус думал о том, что никто его так не любил, как она — так тепло и так решительно. Давя в себе подступающие рыдания, он думал, сколько времени потерял на бесполезные романы, зная при этом, что она ждет его внимания и любит. Если бы они начали встречаться еще тогда, на четвертом курсе, то, может быть, успели бы пожениться и она была бы осмотрительней… Если бы… Если бы…       Когда ветер разметал по кладбищу весь пепел, Сириус встал с колен и прошептал:       — Знаешь, дядя Альфард, точнее его портрет, говорил, что душа не умирает. Значит, ты где-то сейчас есть. Когда какой-нибудь Пожиратель прихлопнет меня, я обязательно тебя найду и мы… Все сделаем по-другому. Я обещаю тебе. Прощай, моя птичка.       Коснувшись рукой надписи на белом мраморе, Сириус трансгрессировал с кладбища…       Спустившись с кровати, Сириус прошлепал босыми ногами по полу и подошел к постели Джеймса. Он спал, съежившись в комок, накрывшись одеялом с головой, словно пытаясь спрятаться в нем.       «Выдержи это, Джеймс. Выдержи, пожалуйста», — думал он, вглядываясь в напряженное даже во сне лицо друга.

***

      Это утро, в отличие от предыдущего, было куда мрачнее. И дело тут не только в непрекращающейся мороси, которую приятно дополнял пронизывающий ветер. Карадок прислал сообщение с патронусом: появилась информация, что еще один отряд ликвидаторов заклинаний переметнется на сторону Волан-де-Морта, и кто знает, может, именно этот отряд имеет доступ к неуничтоженным египетским артефактам. Выезжать нужно завтра и ни днем позже.       Джеймс аккуратно усадил Лили в коляску мотоцикла, а сам сел в седло позади Сириуса.       Включив чары невидимости, Сириус сразу же направил мотоцикл в небо.       Летели они абсолютно молча, лишь иногда Джеймс показывал другу дорогу.       — Вон оно, — наконец сообщил Сириус, показывая на небольшое озерцо впереди внизу.       До дома Лили было далековато, сразу же подметил Джеймс. В голове поплыли нехорошие картины — как они идут за руку со Снейпом к «их» озеру, обсуждая какие-то свои дела…       Видимо, Сириуса доконали грустные мысли, потому что байк он приземлил не слишком мягко. Лили застонала, ударившись плечом о коляску.       — Милая, дай посмотреть, — автоматически кинулся к ней Джеймс, но она лишь отшатнулась от его рук, замерев.       Джеймс отвернулся от неё, и Сириус видел, что он еле удерживает себя от рыданий.       — Я не могу, — прошептал он, — сходи ты с ней. Я не могу, просто не могу, — мотал головой Джеймс, облокотившись о мотоцикл.       — Нет. Ты должен, — выдавил из себя Сириус, тоже изо всех сил стараясь не закричать.       — Зачем? — уже срываясь на крик, спросил Джеймс. — Я ей там не нужен!       — Ты не прав. Я уверен, только ты и нужен ей, — Сириус уже сам не верил в то, что говорил, но заставлял себя говорить именно это.

***

      Берег озера уже порос травой, но она была еще не слишком высокой и можно было идти вдоль берега. Джеймс сосредоточенно сушил перед ними дорогу, чтобы Лили не намочила юбку о мокрую траву. Внезапно он заметил, что не он, а она идет впереди. Он присмотрелся. Лили шла быстро, уверенно, как будто направляясь к какой-то цели. Через несколько минут она остановилась, подойдя к самой кромке воды, смотря вперед. Джеймс, не зная, что делать, решил остаться немного поодаль.

***

      «Все здесь как раньше. Вот озеро. И даже цветы те же самые. А качели? Да вот они. Сколько лет прошло, а они как новые — наверное, Северус наложил на них какое-то заклинание. Хорошо, что его нет здесь сейчас. Как много часов мы провели с ним здесь, но сейчас я меньше всего хочу видеть его тут. Это бы осквернило то, что я о нем помню. Пусть… Пусть лучше здесь для меня навсегда останется тот Северус, который рассказал мне о Хогвартсе, с которым мы обсуждали зельеварение, который рассказывал мне о своих родителях и слушал о том, как я поругалась с сестрой. Когда он приехал ко мне в Америку, я почувствовала только горечь утраты, как будто он приехал сообщить мне о том, что тот Северус умер. Особенно неприятны были его разговоры о том, что Джеймс не может защитить меня. Да как он смеет! Что он знает о нас — только то, что видел в школе. Ах, если бы Джеймс был здесь сейчас, мне бы больше ничего не нужно было… Где он? Почему я здесь одна? Ах да… Доркас! Ну конечно, она же ясно дала мне понять, что… Неужели он предпочел меня Медоуз? А эти два года — что, флоббер-червю в пасть?»       — Ну уж нет! — раздраженно вскрикнула Лили и топнула ногой.       Джеймс удивленно поднял голову, настороженно глядя на Лили, которая все еще смотрела на озеро.       Внезапно она обернулась.       — А, вот ты где! Пришел сказать, что все кончено? Ну и чем же Медоуз лучше меня? В квиддич играет, да? Язычок поострее? Или такой потрясный парень, как Поттер, не мог вынести, что его бросили, и побежал искать новую любовь?       Брови Лили сдвинулись на переносице, глаза яростно прожигали Джеймса насквозь.       Ошарашенный тем, что происходит, Джеймс молчал, вытаращив глаза на неё.       — Молчишь? Ну и молчи! Уж не подумал ли ты, что я буду оббивать пороги твоего дома, Джеймс Поттер? Или разрыдаюсь, умоляя тебя остаться? Между прочим, в мире полно мужчин, ничем не хуже, а даже, пожалуй, получше тебя! И уж я…       Но последние слова она не договорила, Джеймс схватил её в объятия и закружил вокруг себя, бормоча при этом что-то бессвязное и очень нежное.       Подскользнувшись на мокрой траве, он шлепнулся прямо на землю, повалив Лили на себя. Охая от боли, Джеймс то принимался смеяться, то прижимал к себе Лили так, что ей становилось трудно дышать.       — Что происходит? — наконец произнесла она, с тревогой глядя на него.       — Все хорошо, любимая. Уже все хорошо. Пойдем, пожалуйста, скорее, нас ждет Сириус, потом я тебе все расскажу.       — Что расскажешь?       — Потом, — сказал он, пытаясь подняться, но вдруг вновь взглянул в её лицо, которое было так близко. Он сгорал от желания её поцеловать, но не мог этого сделать и испытывал какое-то смущение или внутренний трепет. Минуту назад она была недоступна для него, была далеко — словно на другой планете. А теперь он держит её в объятиях, а её волосы падают ему на лицо с обеих сторон, словно рыжий шатер, который отгораживает их от остального мира.       Лили приподняла бровь.       — Ну и что? Думаешь, кто лучше целуется, я или Доркас?       Джеймс тихо рассмеялся.       — Я думаю устроить вам битву в грязи за меня.       Лили задохнулась от возмущения, но сказать уже ничего не могла — Джеймс требовательно привлек её к себе, целуя так, как никогда раньше.

***

      Увидев счастливого Джеймса, идущего с Лили за руку, Сириус громко выматерился, и сделал то, что никогда раньше себе не позволял — несколько раз пнул мотоцикл по колесу, сопровождая пинки особо крепкими словами. Потом он обессиленно опустился на седло, закрыв лицо дрожащими руками.       Несколько минут все трое смотрели друг на друга совершенно молча, не зная, как выразить словами то, что они чувствуют. В конце концов Джеймс произнес сакраментальное:       — Эээ… Ну, я бы пожрал чего-нибудь. Может, в «Три метлы»? А можно и домой, картошечки по-быстрому зажарим, а то…       Джеймс оборвал себя на полуслове, встретив два укоризненных взгляда.       — Слышала, Лилс, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок? — обратился Сириус к Лили, — так вот, мне кажется, что у Поттера никакого «через» не требуется. Он представляет из себя доселе невиданный науке экземпляр — его сердце и желудок есть единый орган.       Лили засмеялась, согласно кивая головой, а Джеймс возмущенно отвернулся. Сириус и Лили смотрели друг на друга, словно ведя безмолвную беседу.       «Если бы не Джеймс, я бы никогда не стала общаться с таким высокомерным типом как ты», — говорили её глаза.       «А я бы даже не посмотрел в сторону такой невыносимо правильной девчонки», — отвечал он.       «И, признаюсь, в таком случае у меня бы не было такого невероятного верного друга. К тому же с чувством юмора», — продолжали говорить глаза Лили.       «А я никогда бы не приобрел еще одну сестру», — улыбнулся Сириус, и встав, порывисто обнял Лили, прижав её к себе.       — Эй… — растерянно протянул Джеймс, глядя на то, как друг обнимает его невесту.       — Ну не все тебе только по всяким брюнеткам бегать, — ядовито процедила Лили, забираясь в коляску, — представляешь, Сириус, он сказал, что устроит битву в грязи за него, ну что за человек, надо же такое выдумать!       — Хм, — только и ответил Сириус, понимающе взглянув на друга, — что ж, я в таком случае ставлю на Медоуз.       И они с Джеймсом хлопнули друг друга по ладоням, а Лили, надувшись, отвернулась. Что же, получить от Сириуса признание в том, что он любит её как брат — это значило попасть под обстрел его шуточек в первую очередь, и это придется принять.