Зверь

— Ты… что ты делаешь, что ты говоришь? — спустя короткий миг молчания и осознания моих слов начала она, отпуская из рук книги, — Какой план… ты… — Что? — вскинула я лицо, глядя прямо ей в глаза.       Она стояла, глядя на меня толи удивлённо, толи непонимающе, но в любом случае в её глазах был вопрос, который явно не должен стоять между ученицей и учительницей, это было что-то больше, что-то наглее, что-то несуразнее, что-то, что не должно существовать в стенах школы, а должно прятаться в самых тайных уголках человеческих сердец. — Вы знаете, о чём я, Вы прекрасно понимаете, — я стояла напротив неё, теперь я уже не стеснялась смотреть ей в глаза, выражая претензию, не боялась, что она кому-то расскажет и меня кто-то осудит.       В стенах этой школы со мной было уже многое, от курения до вызова родителей и инспекторов, и, хоть всё это казалось мне чуждым, я вдруг вспомнила, что уже бывала в таких ситуациях, пусть и благодаря Лизке, но я прекрасно оттуда возвращалась каждый раз. И что? Что будет если я сейчас ей всё скажу? Ничего.       Да, возможно мне не стоит её осуждать за всё, что между нами было. Потому что в некоторых вещах она не виновата вовсе, но… Что насчет остального? Она сама меня пустила, она сама играла со мной в эту игру, не оттолкнув вовремя, хотя я уже предпринимала попытки отдалиться. Она могла миллион раз меня выгнать, каждый миг, каждую секунду, но не сделала этого. — Что ты говоришь? — выпрямилась она, повышая тон.       Было понятно, что ей не нравится моя дерзость. Она её оскорбила, потому что это было неожиданно как в том, что была направлена на неё, так и в том, что исходила от меня. Это было неправильно на всех уровнях. — Я Вам говорю то, что я чувствую. Вы заставили меня пережить то, к чему я не была готова, а вместо того, чтобы хоть как-то оправдать это, только ставите меня перед невыносимым выбором, — я отвела плечи назад, выдыхая. — Почему Вы сразу не расставили все точки над и? Вы учитель, я ученик, это мне положено Вас слушать, так почему Вы не сказали мне: «Ни на что не надейся. Вот тебе моё спасибо. Иди с миром»? Почему потащили к себе в гости, почему отчаянно пытаетесь учить меня жизни, при этом делая вид, что всё нормально? Ничего ненормально, так не должно быть, ни в стенах школы, ни в моей жизни, потому что я заинтересована в совершенно других вещах, — наконец мой глубокий вдох кончился и я спокойно опустила плечи, закрывая глаза.       Это было зря. Очень-очень зря, на том этапе, что я только что ей предъявила то, что у нас должны быть официальные отношения, но при этом вывалила ей на голову свои мысли. Однако. Это не меняет того, что однажды этот разговор должен был состояться, чтобы я просто поняла, что дальше делать, как смотреть ей в глаза, как сидеть на уроках, не думая о том, как она на меня смотрит, почему, о чём думает в этот момент.       Она молчала. Смотрела на меня и молчала. Что было у неё в голове? На лице было недоумение, я бросила ей в лицо то, что вряд ли кто-то захочет услышать, так что толку сейчас что-то говорить? Самое время уходить. — Я на историю, — отрезала я, обходя стол.       Она стояла, пока я огибала её и смотрела куда-то перед собой. Но как только мы соприкоснулись нечаянно плечами, она неожиданно резко и сильно схватила меня за предплечье, сжимая руку. — Мне больно, — бросила я, поднимая глаза.       Я остановилась впритык к ней, я смотрела ей в лицо снизу вверх, будучи настолько близко, что её поднятый нос, подбородок я видела внизу, как и пустые глаза, вперившиеся прямо перед собой. — Всё сказала?       Шок. Кровь, которая бежала по телу с бешеной скоростью вдруг остановилась, заставляя меня покачнуться от такого резкого изменения. Её голос дрожал. Она сжала губы, чтобы не выдать себя, но я была слишком близко, чтобы не видеть. — Да, — я вырвала руку, потирая место, которое она сжимала. — Тогда теперь скажу я, — она не смотрела на меня, всё также глядя перед собой, как будто меня тут и вовсе не было, — Ты ходила за мной хвостом весь год, не отрицай это. Не кажется и тебе логичным то что теперь мы постоянно сталкиваемся, не этого ли ты сама хотела? — медленно с мертвецким спокойствием сказала она и опустила на меня взгляд влажных глаз. — Я получила достаточно, чтобы понять, что мне это не нужно и повзрослеть. Это не нужно никому, потому что с Вашим появлением в моей жизни начались одни беды.       На последней фразе она дёрнулась, закрыв глаза. Попала. Я попала в то живое, что в ней было, потому что как только договорила, из-под опущенных ресниц выкатилась слезинка. Лиса поджала губы, прикладывая руки ко лбу.       И я ушла. Ушла, потому что больше говорить было не то чтобы нечего… не нужно. Я сказала самое ужасное, что только можно было сказать, что она никому не нужна.       Но прежней жалости не было. Мне нисколько не хотелось вернуться и пожалеть её, внутри уже ничего не сжималось, пока я шла по тёмному коридору школы на историю, не было даже мысли обернуться назад, потому что я знала, что там. Я знала, что она стоит посередине класса, и, закрыв глаза, плачет. А я иду. Иду, а внутри пусто. Нет ничего, потому что всё вышло.