Харриет Поттер и Вмешательство Судьбы

— Мой Лорд, от моего связного на западе пришли известия, — произнёс Люциус, подавая конверт, лежащий на его ладонях. Даже несмотря на его лёгкий вес, усилие, с которым он его держал, заставляло руки дрожать. Хотя смерть Люциуса ещё была не близка, ему не суждено было провести оставшиеся дни без наказания. Волдеморту доставило огромное удовольствие причинить боль его рукам своим ледяным прикосновением. Его особенно обрадовало то, что после причинённых повреждений руки Люциуса так и не смогли полностью зажить. Подобно последствиям мощного проклятия, ни одно сочетание зелий или заклинаний не могло полностью устранить повреждения, вызванные его холодом. Испытания на других доказали то же самое. Это было интересно. — Беллатрикс, — скомандовал Волдеморт. Она глубоко поклонилась, затем обернулась, чтобы с презрением посмотреть на своего шурина. Вытащив палочку, она проверила конверт на наличие злонамеренных заклинаний, демонстрируя всем своё недоверие к Люциусу после его провала перед их лордом. Беллатрикс старалась всячески показать, что не ставит семью выше Волдеморта, с тех пор как узнала о его недовольстве мужем её сестры. После проверки Беллатрикс забрала письмо у Люциуса. Поворачиваясь к своему Лорду, она мгновенно сменила презрительную гримасу на выражение благоговения, наклонившись вперёд, чтобы преподнести ему конверт. Её пробила дрожь от удовольствия, когда она ощутила холод, исходящий от него. Она не раз говорила другим, что это чудесно — чувствовать могущество их Лорда таким образом. Когда Волдеморт поманил магией конверт из её рук, Беллатрикс снова быстро поклонилась и поспешила вернуться на своё место. С нарочито неторопливыми движениями Волдеморт вскрыл печать и достал содержимое из конверта. Он внимательно изучал документы, заставляя своих последователей ждать. Большинство присутствующих нервно ерзали, не зная, какие известия могли быть внутри. Их главной заботой было то, не рассердит ли содержание их Лорда. Когда Волдеморт издал одобрительный хмык, по комнате пронёсся едва уловимый вздох облегчения. Люциус заметно ослабел. Плохой тон для чистокровного — так явно показывать свои эмоции. Его отец бы стыдился его. — Всё ли устроило вас, мой лорд? — спросил он, зарабатывая не только хмурый взгляд Волдеморта, но и презрительный взгляд своей золовки. — Посмотрим, — коротко ответил Волдеморт. — А теперь остальные, — сказал он, отворачиваясь от главы рода Малфоев с показным пренебрежением. Его холодный взгляд прошёлся по обеспокоенным лицам в комнате. — Докладывайте. Один за другим они выходили вперёд, сообщая о своих неудачах, успехах и новостях из внешнего мира, отвечая на его вопросы, пока Волдеморт не был удовлетворён. Только после того, как последний из них закончил, всем было позволено уйти. Когда зал опустел, Волдеморт решил удалиться в свои покои, унося с собой конверт. С кго содержимым, и с преданностью Северуса, он мог приступать к следующему этапу своего плана. В своих покоях, Волдеморт вновь вернулся к документам, которые ему прислали. Это была хорошая работа. Информация должна выдержать тот уровень проверки, который он намеревался провести, и даже больше. Люциус, вероятно, надеялся, что это принесёт ему некоторое прощение и избавление от гнева Волдеморта, но такая надежда была глупой. Качество было заслугой контакта Люциуса, а не самого лорда Малфоя. Даже если бы это была личная работа Люциуса, это не принесло бы ему прощения. Волдеморт не мог простить никого и ничего, что причинило боль Харриет. Даже себя. Он вечно будет искупать свои прошлые грехи. Вопреки тому, что многие в Англии считали, Харриет была не последней из Поттеров. Хотя основная линия семьи угасла, её побочная ветвь процветала, переселившись в Америку несколько столетий назад. За океаном Поттеры расширяли свое влияние, насчитывая сотни членов семьи и тысячи связей через браки. Из своих исследований Волдеморт узнал, что многие главы семей обращались с вопросами о благополучии Харриет после гибели её родителей, но все были успокоены и отосланы Дамблдором, который, несомненно, не хотел, чтобы его пешка общалась с теми, кто так сильно верил в разделение магического и маггловского миров. Как приверженцы традиционных американских взглядов, дальние родственники Харриет считали, что магическое и маггловское не должно смешиваться. Эта сегрегация и предрассудки идеально вписывались в планы Волдеморта. Перед ним лежало подтверждение этого: была успешно создана новая личность для некоего Джона Поттера. Согласно всем документам, Джон был восемнадцатилетним сыном волшебника и магглокровки. Официальные записи утверждали, что он обучался на дому с помощью репетиторов, нанятых его отцом, чтобы избежать позора и не демонстрировать на людях полукровку, запятнавшего имя Поттеров. Предполагаемый отец Джона был реальным Поттером, человеком с весомым положением, который скончался в апреле от драконьей оспы. Однако, условием получения наследства стало отсутствие Джона на территории Америки, он в обязательном порядке должен был уехать. С матерью, умершей много лет назад, Джон с готовностью принял условия завещания. Он взял своё новообретённое состояние и организовал переезд, чтобы оставить позади предрассудки своей родины. Для тех, кто решит проверить, будет видно, что он сел на круизный лайнер месяц назад и с тех пор перемещался из одного порта в другой, направляясь во Францию, чтобы начать своё путешествие по суше. Вместе с многочисленными документами, необходимыми для подтверждения личности Джона, в конверте находилась подробная копия его созданной биографии, а также портключ, который позволял одному человеку перенестись в каюту Джона, чтобы на следующий вечер занять его место, заменив временного носителя личности. Волдеморт широко улыбнулся. Да, всё должно сложиться как надо. Люциус верил, что вся эта затея организована для того, чтобы слуга Волдеморта смог приблизиться к Девочке-Которая-Выжила и, возможно, внедриться в Орден Феникса. Помимо Люциуса, его контактного лица и самого Волдеморта, никто не знал, что Джон Поттер появился на свет всего две недели назад. Волдеморт позаботится о том, чтобы так и оставалось, ведь именно под этой личностью он намеревался скрываться, чтобы стать частью публичной жизни Харриет. Никто никогда не узнает, что «Джон Поттер» был кем-то другим. Никто, кроме самой Харриет. Она должна будет узнать… когда придёт время. Если бы кто-то спросил о Джоне, Поттеры были бы только рады услышать, что внебрачный бастард полукровка из их рода исчез, прежде чем заявил о себе. Они с готовностью отрицали бы его существование или любую связь с ним. Если Дамблдор или кто-либо другой задались бы целью расследовать, они, без сомнения, решили бы, что отрицание связано с предубеждением, а не с искренним неведением. Скорее всего, никто не был бы настолько смел, чтобы копать дальше. Если бы кто-то попытался использовать кровь, чтобы подтвердить личность Джона, он бы прошел проверку. Волдеморт уже проверил это с помощью всех заклинаний и ритуалов, которые ему были известны. Его кровь теперь показывала, что он связан с Харриет. Его тело было создано из её крови, и, следовательно, он был её кровным родственником. Дамблдор, возможно, продолжал бы сомневаться в подлинности того, что родственник решил выйти на контакт лишь для того, чтобы установить связь, но старый дурак никогда бы не заподозрил, что «Джон» — это Волдеморт. Том ненавидел обычное маггловское имя, которое дали ему при рождении. Дамблдор знал это и никогда бы не ожидал, что он добровольно примет ещё одно простецкое маггловское имя. Как мог Волдеморт позволить себе быть известным как полукровный бастард, после того как так упорно скрывал своё настоящее происхождение? Дамблдор никогда бы не поверил, что он способен на это, но ради Харриет он был готов на всё. Он мог всё вытерпеть, если это позволяло ему приблизиться к ней. На следующий день Волдеморт использовал свой портключ, чтобы посетить корабль в человеческом обличье, в обличье Джона. Человек, который ранее занимал его место, исчез, но оставил все вещи Джона, как и требовал Волдеморт. Он потратил несколько минут, чтобы ознакомиться с новым гардеробом и личными вещами, прежде чем выйти на палубу. Это был маггловский корабль, что не нравилось Волдеморту, но Харриет не разделяла его неприязни к магглам. Он надеялся, что со временем это изменится, но если она не изменит своего отношения, ему нужно будет научиться преодолевать свои чувства. Ему помогало заставить себя привыкнуть к этому, знание того, что это важно для его прикрытия. Если кто-то заглянул бы в жизнь Джона и узнал, что большую часть своего путешествия он провёл незамеченным, это вызвало бы подозрения. Кроме того, Джон бы провёл свою жизнь, перемещаясь между маггловским и магическим мирами, несмотря на ограничения MACUSA. Поскольку этот прием Волдеморт намеревался использовать долгое время, было бы разумно потренироваться находится среди магглов, прежде чем действовать под более пристальным взглядом волшебного мира. К счастью, портключ работал в обе стороны, меняясь местами с якорем, а не привязываясь к конкретному месту. Это позволяло Волдеморту проводить несколько часов в день среди магглов, быть увиденным, но при этом возвращаться в поместье Малфоев, чтобы контролировать свои другие дела. Когда корабль причалил к берегам Европы, «Джон» провёл следующие три дня, исследуя как маггловскую, так и магическую Францию, пока терпение Волдеморта не иссякло. Он планировал провести больше времени в Европе, прежде чем вступить в контакт, но больше не мог ждать. Приобретя несколько европейских волшебных газет и усевшись читать Ежедневный Пророк, он сделал вид, что наткнулся на статьи, обсуждающие Харриет Поттер, на случай, если эти воспоминания когда-либо понадобятся. Удача была на его стороне, когда ведьма за соседним столом заметила, что он читает, и заговорила с ним. Оказавшись частью делегации Шарматона, отправленной в Хогвартс на Турнир Трех Волшебников, она, поддавшись флирту Джона, присоединилась к нему за столом и рассказала ему всё о своём времени за границей, а заодно «ввела его в курс» истории о Харриет Поттер. Когда он получил все необходимое от ведьмы, он оплатил оба их счета и направился к ближайшей книжной лавке. Там не продавали книги на английском языке, но продавец смог направить его в другой магазин, где такие были. Там он приобрёл старые выпуски Пророка и книги, посвященные недавней истории британского волшебного мира. Ночью он запер свою гостиничную комнату и вернулся в Англию. Ночь он провёл, занимаясь пытками и допросами. Волдеморт сомневался, что Харриет одобрила бы его методы, хотя Северус говорил, что её взгляды на справедливость и общее благо не совпадают с философией Дамблдора. Судя по тому, что услышал и узнал Северус, взгляды Харриет больше соответствовали её собственной уникальной системе правосудия, чем стремлению Дамблдора к вторым шансам и снисходительности. Из-за этого Волдеморт сдерживался и причинял боль только тем, кто по-настоящему заслуживал этого. Все его жертвы непременно оказались бы в Азкабане, если бы был известен истинный масштаб их преступлений. Он надеялся, что по этой причине Харриет не будет слишком разочарована им, если она узнает о его поступках. Когда во Франции наступило утро, он вернулся туда. Приняв душ и одевшись в американском стиле, он покинул свою комнату с письмом в руке, направляясь к ближайшему почтовому отделению. Аренда совы для доставки в Англию была далеко не дешёвой, но, вероятно, это было не настолько абсурдно, чтобы молодой человек, недавно ставший богатым и стремящийся наладить контакт с недавно найденным родственником, не был готов заплатить. В конце концов, среди Поттеров Харриет была той, кто не осудила бы его за происхождение. Волдеморт чувствовал угрызения совести за обман, он бы хотел, чтобы не было нужды лгать Харриет, но на данный момент она не могла знать, кто он на самом деле. Ему нужно было быть рядом с ней, чтобы защищать её и наилучшим образом служить ей. Для этого их связь должна была быть построена через вымышленную личность Джона. Пока что. Это помогало ему пережить, зная, что это не навсегда. Если всё пойдёт по плану, однажды Харриет узнает правду. Нахмурившись, он покинул почтовое отделение, чтобы исследовать окрестности. Чем больше жизненного опыта у него будет как у Джона, тем больше информации он сможет использовать, чтобы рассказывать Харриет правду, не прибегая ко лжи. Он представлял, что, учитывая её уединенную и скрытную жизнь, Харриет понравятся истории о Франции и других далеких странах. Хотя это было не то, чем он на самом деле хотел бы заниматься, прогулки по улицам, исследование магазинов и посещение памятников не были обременительным способом провести дни. Хотя ночами он мог наслаждаться чужими страданиями и получать ответы, необходимые для того, чтобы его план увенчался успехом. Как и ожидал Волдеморт, он не получил ответа ни на своё первое письмо, ни на второе. Вся почта Харриет, не доставленная её собственной совой, сначала перехватывалась и проверялась Дамблдором. Учитывая, сколько ненависти и вопросов, скорее всего, посылали в её адрес, наряду со всеми его другими обязанностями, у директора, вероятно, накопилось много ее писем. Возможно, через несколько дней старый дурак и ответил бы за Харриет, но Волдеморт не собирался давать ему больше времени. Третье утро подряд Волдеморт отправился арендовать сову для доставки письма в Британию. Вместе с письмом он отправил маленький флакон с кровью, который, согласно посланию, должен был стать последней попыткой убедить в подлинности его личности. Он отправлял свою кровь с согласия, чтобы доказать свое родство с Харриет. Волдеморт знал, что в учебнике по зельеварению Харриет есть простое зелье, которое можно использовать для подтверждения его утверждения, хотя, судя по словам Северуса, скорее всего, она обратилась бы к прорицанию. Он переживал, что она может увидеть в его крови что-то опасное, но надеялся, что если она захочет узнать, она увидит только его чистые намерения. Крови было достаточно лишь для самых простых тестов, но этого должно было хватить, чтобы пройти через защитные заклятия и попасть к Харриет, а не в руки Дамблдора. Если это не сработает, то Северус позаботится, чтобы письмо оказалось в ее руках, а не Дамблдора. Это была часть плана, которая больше всего беспокоила Волдеморта, потому что именно здесь было больше всего шансов на провал. В течение дня у окна Джона появилась снежно-белая сова. Понимая, что это была Хедвиг, и желая расположить к себе спутника Харриет, Волдеморт отнесся к птице очень хорошо, когда она прилетела, и терпеливо ждал, пока он прочитает и ответит на письмо. Пока она наблюдала за ним, параноидальная часть натуры Волдеморта заставила его задуматься, не является ли эта сова анимагом. Если бы он был на месте Дамблдора, то, возможно, подумал бы о том, чтобы разместить верного шпиона при своём подопечном таким образом. Дети могут быть скрытными по отношению к авторитетным фигурам в своей жизни, но с питомцами, особенно с фамильярами? Это был бы гениальный способ следить за Гарриет, хотя Северус никогда не слышал ничего о сове, кроме того, что её купил Хагрид на её одиннадцатый день рождения. Сопротивляясь искушению вытащить свою палочку, Волдеморт заставил свои зудящие пальцы продолжать писать. Он отказался проверять, имеет ли его теория хоть малейшее основание. У Джона не было бы причины подозревать или знать, как проверить такое. Волдеморт только начал играть свою роль, и он не собирался разрушать свою маску так рано. Он отвлекся, размышляя, насколько сложно будет привести анимага, преданного ему, в жизнь Гарриет. Конечно, после разоблачения истинной личности Коросты были приняты меры предосторожности, но, возможно, и нет. Он должен был выяснить, кто из его подчинённых способен на трансформацию, и есть ли кто-то подходящий для такого задания. Он сомневался в этом. Барти, возможно, он бы доверил, но Барти мёртв из-за некомпетентности Министра. Беллатрикс была беззаветно преданной, но слишком нестабильной, чтобы ей можно было доверить охрану Харриет. Он мог бы приказать Северусу начать обучение, необходимое для таких задач. Было бы поэтично, если бы защитником Гарриет оказался собака, настоящий сторожевой пес. Учитывая его характер, это было маловероятно, но существовали и другие формы, которые, хоть и менее поэтичны, могли бы хорошо выполнить свою роль. Закрыв письмо, подписав и запечатав его, он протянул его Хедвиг, но тут же забрал обратно. — Ты уверена, что достаточно восстановилась для обратного пути? Хедвиг возмущенно надулась грудь и протянула свою лапу Волдеморт поднял бровь. — Если ты уверена. Это было бы не лучшим началом для меня с Харриет, если её сова погибнет по дороге обратно от меня, — сказал он с хмурым взглядом. Хедвиг ухнула и продолжила протягивать лапку. Он сдался и передал ей письмо. И вот так началась переписка между ним и Харриет. Они писали друг другу каждый день. Иногда им удавалось отправить несколько писем, если ветер и время позволяли. Через их письма Волдеморт узнал Харриет лучше, чем он мог бы узнать её по рассказам других. Чтобы избежать лжи, он старался не делиться историями о вымышленном прошлом Джона или объяснять, как он узнал те или иные вещи. Он сосредоточился на том, чтобы делиться тем, что знал, и тем, что он делал в данный момент, хотя Харриет, похоже, это не беспокоило. Все остальные в её жизни летом старались держать её в неведении, и она была благодарна за те истории и факты, которые он ей сообщал. Харриет была недовольна своими друзьями и Сириусом за то, что они не писали ей часто, а когда писали, делились очень мало. Через Северуса Волдеморт знал, что Дамблдор отдал распоряжение держать Харриет в неведении. В образе Джона он высказал ей эту возможность, и Харриет неохотно признала, что это может быть правдой. Между этой возможностью и тем, что Сириус рассказал ей, что её почта действительно просматривалась без её ведома, Харриет сильно разочаровалась в Директоре. После того как ей всё рассказали, она отправила Джону длинное письмо, в котором искала подтверждения своих чувств по поводу того, почему это было неправильно. В ходе письма она рассказала ему о домовом эльфе Добби, который воровал её письма всё лето между первым и вторым курсом. Это было то, что Волдеморт посчитал очень интересным. Он задумался, как этот домовой эльф нашёл её, но ещё больше его интересовало, как ему удалось преодолеть защитные заклинания. Ответы могли бы стать полезными для него, но если кто-то другой узнал бы о них, это могло бы повредить Харриет. Ему нужно было расследовать. Он также задумался, не будет ли подходящим для его прикрытия как Джон купить себе домового эльфа. Это было бы действительно полезно, если бы кузен Харриет мог посылать ей помощь, не беспокоясь о защите. Способы добраться до Харриет и обезопасить её стали ещё более важными для Волдеморта после того, как он узнал, что на её предполагаемое безопасное место было совершено нападение — и нападение дементорами. Северус, безусловно, заслужил снисхождение, ведь он был там, чтобы спасти Харриет, не доверяя стражу, которого Дамблдор поставил на её пост. Когда она позже писала об этом, Харриет была очень озадачена тем, что Северус защищал её. Она сказала, что почти думала, что это был кто-то другой, так как он вёл себя с ней. "Это было почти как если бы он меня не ненавидел. Он не насмехался и не огрызался. Он был терпелив и объяснял всё. Он дал мне шоколад! Это было почти как если бы он заботился." Когда Северус пришёл с отчётом и для наказания, Волдеморт похвалил его за отношение к Харриет после нападения. Он предложил Северусу использовать возможности, которые открылись для получения дальнейшего доверия Харриет. Конечно, это было только после того, как Волдеморт смог успокоиться. Когда «Джон» написал Харриет после нападения, на этот раз не нужно было врать. Он сказал ей, что он переживает за неё и зол, что кто-то осмелился сделать такое. Он поклялся, что если бы всё зависело от него, все дементоры и те, кто был ответственен за нападение, больше никогда бы не угрожали ей, но он не знал, что можно сделать. Это была правда. Будучи Джоном или Тёмным Лордом, он не знал, что можно сделать в этой ситуации. Он ещё не был в той позиции, чтобы защитить Харриет так, как ему хотелось бы. Что касается уничтожения угрозы, то он не мог ничего сделать, пока не узнал, кто санкционировал нападение. Пока никто из его людей не мог сказать ему, кто это сделал, Волдеморт оставался в бездействии. Это чувство бессилия было чем-то, чего Волдеморт не испытывал со времён Хогвартса. Он ненавидел это. Он закончил письмо просьбой сообщить дату суда. Если Харриет придётся предстать перед враждебно настроенным судом, он будет там. "И прежде чем ты начнёшь спорить, я не собираюсь менять свои планы. Мне всё равно, если «мне не придётся». Мне важно быть там, чтобы поддержать тебя. Я хочу сделать это для тебя." Вместе с письмом он отправил ей посылку с успокаивающим чаем и лучшими магловскими сладостями, которые смог найти. В своём ответе Харриет не только заверила его, что ему не нужно приезжать, но и сообщила дату. В ночь перед важным днём «Джон» должен был официально дебютировать на британской земле. Он рассказал Харриет о своих планах на поездку, ожидая, что это дойдёт до Ордена. Когда пришло время садиться на паром, который должен был переправить его через Ла-Манш, он ничуть не удивился, увидев знакомые лица..