Взаимоисключающие

ᅠᅠ Аккуратные пальцы впиваются в края железного покрытия сзади себя, которое ходит ходуном, бедра болят от быстрых и сильных ударов об холодный металл, парень представляет свои будущие синяки, откидывает голову назад и стонет немым криком. Намджун держится за тонкую талию, пристроившись между разведенных ног, вбивает грубыми толчками нежное тело в твердую поверхность бака. Розововолосый парень не щадится на нежность или ласку, берет грубо и со вкусом, смакуя привкус атмосферы. Он видит дрожащие ресницы Пака и ослабляет жадную хватку на талии, тянет руку к тонкой шее, обхватывая ее поперек, притягивает грубо к себе и целует пухлые мягкие губы. У Джуна обветренные губы, сожжены сухим ветром и крепким табаком, сейчас они касаются таких мокрых и нежных, мягких губ, с которыми не сравнится ничего на этом свете. Может показаться, что Джун пользуется этим телом, делает, что пожелает, не прислушиваясь к чужому голосу, но: — Медленнее, — Пак просит еле шепотом, а Намджун сразу же замедляет темп, почти останавливается. Он, не выходя из горячего размякшего тела, отпускает тонкую шею, кладет обе ладони на щеки рыжеволосого, целует нежно и медленно, а Чимин начинает дрожать от очередного осознания того, что его тихий голос может в одно мгновение обуздать дикого зверя, буквально. Намджун входит медленно, но до упора, слушая скулеж Пака в свои губы, он неосознанно перемещает руки с щек на хрупкую шею и сжимает ее, наращивая темп. Розововолосый парень скользит руками по стройному телу к аппетитным бедрам, сжимает их, фиксируя на одном месте, утыкается лбом в плечо Чимина и начинает снова сильно вбиваться, а Пак захлебывается громким стоном, открывая губы по-блядски. Джун продолжает без остановки входить, не касаясь Пака, но тело под ним сжимается и крупно дрожит, цепляясь тонкими пальцами за куртку Намджуна. Ким возвращает самообладание, останавливается и тяжело дышит в унисон с обессиленным парнем, он сглатывает густую слюну, обнимает руками дрожащие плечи и кладет подбородок на хрупкое плечо, дожидаясь, когда чужой оргазм сойдет на нет. Розововолосый целует взмокший висок, обнимает тело крепче и делает один грубый толчок, слушая хриплый стон на ухо. Он снова и снова входит в разбитое нутро, доводя собственное возбуждение до желанной разрядки, кончает внутрь и отвечает на поцелуй, когда руки рыжеволосого парня тянут лицо Нама к себе, а мягкие губы дарят в поцелуе все чувства. На улице глубокая ночь, двое парней не двигаются какое-то время и просто тихо отходят от волны наслаждения, подставляясь под холодное дуновение ветра. Паку кажется, что Намджун слишком долго вот так лежит щекой на его плече и бездействует, он тихо поглаживает руку Нама и глухо смеется. — Либо выйди наконец из меня, либо давай продолжать, мне холодно становится, — Пак сидит на холодном металле голой кожей, из одежды на нем лишь легкая майка, а на ногах кроссовки, что никак не согревает весной. Но Намджун лишь берется за края своей куртки и обвивает вместе с собой Чимина, выдыхая горячий воздух на холодную кожу чужих ключиц. Он руками подвигает бедра к себе плотнее, обнимает тело поперек и старается дышать на плечи парня ртом, чтобы тот согревался. — Давай еще немного так побудем, — Нам говорит тихо, боясь разрушить выстроившуюся идиллию момента. Намджун закрывает глаза и буквально пытается силой мысли угомонить чувство, бушующее внутри себя, оно схоже с адреналином, такое сильное и пронизывающее. — Я люблю тебя, Намджун-а, — Чимин пропитывается чужими ощущениями, говорит тихо, но искренне. В голове пробегает мысль, что он самый счастливый человек на земле, но это не так. После услышанных слов, самый счастливый Намджун. // На улице вечереет, закат касается полосы моря, разливая оранжевый свет по водной глади воды. Черный форд мустанг проносится с визгом по трассе, оставляя за собой на дороге отдаленный шум и пыль в воздухе. Чонгук заливается громким смехом, а Хосок продолжает во весь голос подпевать песню на высоких нотах, забавляя младшего. Чон любит вот так кататься со старшим братом по несколько часов, совершенно забывая о работе и обязанностях, говорить на отвлеченные темы и свободно отдыхать. Свободно дышать. На землю опускается кромешная ночь, педаль в пол, автомобиль разгоняется до трехсот километров, салон наполнен запахом едкого дыма, панель горит фиолетовой подсветкой, отбрасывая лиловые лучи на зеркальные поверхности, а звук мотора заглушает голоса двух парней. Чон смотрит вперед, улавливая глазами бесконечно разрывающийся воздух под натиском холодного металла, кажется, будто можно вечно вот так лететь вперед, ни о чем не беспокоясь. В последнее время Минсу сильно нагружает Чонгука, так как связь со старшим сыном утеряна, он всеми силами пытается натаскать младшего, погружает его в промышленные сферы и дает привыкнуть к общению с важными людьми. Ввиду их с Чоном неразделения общих интересов и целей, Минсу плохо контактирует с сыном, но тем не менее желает ему лишь лучшего. Он хочет оставить свою огромную империю младшему Чону, надеется на то, что в нем найдется необходимое количество терпения и упорства, несмотря на возраст. Вот только когда Чон Минсу вырвал ребенка из жизни другой семьи, окружил роскошью и отрешенностью, он не учел рвение Чонгука к свободе. Чонгук разводит колени шире, усаживаясь максимально расслабленно, закрывает глаза и делает сильную затяжку импортной марихуаны. По телу разливается легкость, разум расковывается, позволяя говорить все, что в трезвом состоянии принято держать за зубами. — Хочу сбежать, — Чон говорит с улыбкой на губах, не поворачиваясь к брату, — меня так затрахала эта напыщенность, я люблю бабки, но то, что я должен угождать отцу, меня не устраивает. — Ты меня заставляешь ностальгировать, я тоже сбежал от отца в двадцать лет, — Хосок держит руки на кожаной обивке руля, смотрит на дорогу и в одобрительном жесте поднимает брови, не имея ничего против желаний брата, — если ты знаешь, что так будет лучше, то вперед, но знай: отец не простит тебя. Меня не простил. Чонгук проходится по нейтральному выражению лица старшего, опускает глаза, несколько раз прокручивая в голове свои мысли, а после надломленно усмехается. — Он не мой отец. Хосок смотрит на брата удивленными глазами, сменяя эмоцию на сострадание, он чувствует тоску Чона по настоящему дому и свободе действий, которой его лишили. Одна надежда Чонгука в этой семье — это Хосок, человек, который всегда был рядом и защищал от каждой гиены, готовой вгрызться в шею острыми клыками. Хосок был вынужден первым вгрызаться. Он чувствует на себе огромную ответственность за жизнь этого парня и его благосостояние, где-то на корке сознания выбито черным по белому слово «семья», которое вызывает внутри дикое желание разорвать любого, кто смеет покуситься на близкое сердцу. Хосок плавно давит на тормоз и форд останавливается у обочины, открывая обе двери. Хо выходит из автомобиля, накидывает на плечи куртку, подкуривает сигарету и кивает Чону, чтобы тот тоже выходил. Они находятся примерно на полпути самой длинной трассы в стране, которую окружают леса и железные дороги, здесь нет ни машин, ни какого-то освещения, кроме света, падающего из автомобиля. Чонгук молча следует за братом, опирается бедром на капот черного мустанга и складывает руки на груди, молча слушая Хосока. — Ты должен понимать, что мы с тобой выше некоторых людей, прожигающих свои жизни. Ты наделен сумасшедшей расположенностью к изучению наук и схем глобальных проектов, тебе достаточно легко приспособиться к уровню жизни и новому окружению, — Хосок смотрит на чистое небо, пересчитывая в уме звезды, — твои внешние данные и характер тоже сыграли бы немалую роль в сфере руководства. Нас обоих готовили с детства к распланированному будущему, но мы, словно дети, бросили все и сбежали, — старший наконец смотрит на Чонгука, а у Чона внутри все холодом покрывается от этого взгляда, — ты должен понимать, что нынешние твои решения и действия — не сильный характер, а проявление трусости и безответственности. Чонгук смотрит на брата с приоткрытым ртом и впитывает каждое услышанное слово, он ловит глазами в темноте сожаление в чужих глазах и искренний поток недосказанности. ᅠᅠ — Мы с тобой выше некоторых людей, у нас есть багаж знаний и возможность применить это все в нужном русле, — Хосок отводит глаза и невесело дергает уголками губ в кривой улыбке, — но мы преданы чувству свободы больше любого «мелкого» человека, который буквально живет без крыши над головой, пропитываясь ветром улицы насквозь. Чонгук вдруг одергивает себя добавить что-то, понимая, что все сказанное братом — чистая истина. До этого момента схожесть в них целиком видел лишь Хосок, но после этого разговора Гук осознал, что они фактически проживают одну жизнь. Разница лишь в паре лет в возрасте и разном имени. // — sex me slow(2×2a & ajgor) Помещение наполнено темно-синим освещением, в воздухе густая дымовая завеса и отсутствие кислорода, одежда каждого находящегося здесь человека пропитана алкоголем и запахом никотина. Музыка чрезвычайно громкая, давит на голову и не дает связывать мысли в нужную структуру, виски отбиваются тяжелым басом завораживающей мелодии, предназначенной для коктейля плавных и оборванных движений телом, которое не в состоянии больше владеть собой. На коже чувствуется рука кого-то, кто хочет провести эту ночь вместе, но тело слишком хорошо подстроилось под ритм громкой музыки, потому запястье вырывается из захвата чужой руки, а голова откидывается назад. Глаза закрыты, по стройному телу скользят лучи и жадные взгляды людей, по венам бежит сильный наркотик, губы сухие и кровоточат от бесконечных облизываний обветренной кожи и громкого смеха, во время которого лопаются незажившие раны. Тэхен одет в зауженные черные джинсы, которые невероятно выгодно подчеркивают узкую талию. В джинсы заправлена свободная кофта черного цвета из тяжелого материала, у нее глубокой вырез, который съезжает с одного плеча на другое, оголяя нежную бронзовую кожу. В ушах около десяти проколов, свисают длинные серьги, с челки на глаза падают густые длинные волосы, пальцы в кольцах. Тэ поддается волне музыки, не открывая глаз, двигает бедрами и поднимает полусогнутые в локтях руки над головой, утопая в блаженстве. Изгибы очерчивают очередные руки, которые не устояли и коснулись сексуального тела, Ким запоздало реагирует и открывает красные глаза, когда парень сзади прижимается всем телом и игриво говорит на ухо: — Если ты не остановишься, тебя определенно отымеют на этом танцполе, — голос перебивается музыкой и пеленой кайфа, но он определенно знакомый, — пошли посидим, сделаем перерыв, — он тихо смеется и чуть перекладывает пальцы, пытаясь ощутить мягкость чужой кожи, — если ты хочешь. Тэхен дважды прокрутил в голове исход разговора и свой последующий отказ, он закатывает глаза и разворачивается в чужих руках, намереваясь отшить приставучего типа, но замирает. Он открывает мутный взгляд, проходится глазами по красивым чертам лица, примечает знакомую улыбку и чертов приятный запах. — Хочу, — Тэхен говорит тихо, очередной раз проходится языком по сухим губам, сглатывает сухой ком в горле и часто моргает, возвращая свою выученную высокомерную интонацию в голосе, — Чонгук. Ким сидит на красном диване ночного клуба, закинув ногу на ногу, проходится наглым пьяным взглядом по телу младшего и закусывает щеку с обратной стороны. На Чонгуке голубые джинсы с характерными дырками на коленях, на талии черный ремень, на выпуск обычная футболка черного цвета и сверху черная кожаная куртка, которая добавляет образу дерзости. Чон сидит напротив, расслабленно расставив ноги, улыбается бармену и забирает оставленный им номер на салфетке. Он благодарит за бутылку ледяной воды и провожает фигуру парня глазами, что не смог не заметить Тэхен. — Вот, попей, — Чон дает Тэхену бутылку и указывает подбородком на нее, — должно стать легче. По крайней мере, пропадут тошнота и дезориентация. Тэхен делает жадные глотки воды и закрывает глаза в блаженстве, а Чон внимательно следит за двигающимся кадыком и проходит взглядом по открытым плечам и шее. Чонгук опускает глаза и коротко улыбается. — Кто отпустил тебя сюда одного? — Чонгук выуживает из пачки одну сигарету и подкуривает ее, делая сильную затяжку. — По-твоему, мне нужна нянька? — Тэхен в одно мгновение склоняется над столом и выхватывает подкуренную сигарету, зажимая фильтр между сухих губ, он улыбается чужому ступору и густо наполняет легкие никотином. Чонгук, с годами приученный к уважительному отношению и нормам субординации, находится в легком недоумении. Он не сразу реагирует, улыбается в ответ на издевательскую улыбку чертенка перед собой и берет вторую за вечер бутылку jack deniels, наполняя стакан со льдом. Чон делает глоток обжигающего напитка и снова поднимает глаза на Тэ. — Вероятно, ты выпил около литра алкоголя, — Чон делает выжидающую паузу, — закинулся кокаином, — снова пауза, — и даже не подумал о том, что в таком виде тебя может зажать и вытрахать любой проходимец. — Что не так с моим видом? — Тэхен не удивлен, ведь знает, чего стоят его внешние данные, он просто хочет, чтобы Чонгук продолжал говорить. Киму интересно. Он поднимается со своего места, не отводя от темных глаз пьяного игрового взгляда, подходит к сидящему Чону настолько близко, что колено Чонгука оказывается между своих ног, не касаясь их. — Он, — Гук кладет руку на бедро Тэ, смотрит снизу вверх с улыбкой и лицо непроизвольно искажается, — искушает. Тэхен тихо смеется и заводит руку назад, доставая из заднего кармана пакетик с таблетками, берет одну и кладет себе на язык. Он упирается ладонями на плечи Чона, заставляя откинуться полностью на спинку дивана, становится коленями на мягкую обивку по обе стороны от Чонгука, позволяет младшему проскользить руками по своим ногам и наклоняется к уху, шепча горячим перегаром: — Это был не кокаин, а амфетамин, всезнайка, — Ким кладет ладони на щеки Чона и касается чужих губ своими, сухими и обветренными, сразу же получая моментальную отдачу от младшего. Чонгук активно отвечает на поцелуй, проходится мокрым языком по сухим губам и впускает его в чужой рот. Он чувствует, как ему вместе со слюной в рот попадает чуть растаявшая таблетка и отрывается от пухлых губ, заглядывая в пьяные глаза. Тэхен заливисто смеется и опускает глаза, следя за кадыком Чона, выжидает, когда наркотик проскользит по горлу в организм. — Глотай, — Ким говорит севшим голосом, чуть низким, а после улыбается, когда Чонгук глотает и таблетка проходит по горлу. Чонгук плавно ведет руками от коленей до бедер, несильно сжимая их, вновь тянется к нужным губам и целует мягко, передавая трепет. Он сжимает сильно чужую кожу через плотный джинс и оттягивает зубами нижнюю пухлую губу Тэ. — Позже я попрошу тебя о том же, — Чонгук смотрит в медовые глаза и гадает, когда же Тэхен испугается и остановится, но в янтарных омутах все жарче скачут бесы, а губы растягиваются в нахальной улыбке. Оба ждут, когда кто-то отступит первым, прекратит сложившееся безумство, ведь это все — лишь их очередная попытка забыться, отвлечься от каждодневных проблем и внутреннего самокопания. Тэхен потерян в этом мире, у него психическое расстройство, бесконечная борьба с собой и целый воз ненужных мыслей, он просто хочет исчезнуть. Чонгук пленен детской травмой и сложными душевными переживаниями. Он проживает жизнь словно за другого человека, является не тем, кем хочет быть, он просто хочет сбежать. Вечная аксиома отчаявшихся связей и действий, как сейчас, — они невероятно мимолетные. Никому не нужен в дальнейшем человек, который показал себя, как самый лучший претендент на твое сердце, а утром станет снова собой и вывалит не тебя свою развороченную душу. Но вот парадоксальный вопрос; что будет, если оба человека будут с развороченной душой? // Первое, что ощущается спросонья — адовая головная боль. Тэхен открывает глаза и пытается понять, где он находится, не поворачивая головы, но выходит плохо. Он глотает сухость в горле и пытается разомкнуть губы, но сразу же жалеет, потому что кожа очередной раз лопается. Тэ лежит на боку, сонно моргает и смотрит в стену, пытаясь собрать мысли в кучу, на улице еще даже не начало светать, поэтому в комнате очень темно. Тэхен решает, что слишком хочет спать, поэтому он закрывает глаза и глубоко выдыхает, но сзади чувствуется шевеление и тепло тела, Тэ открывает глаза и замирает. Ким чувствует сильную тошноту, он откидывает с тела одеяло и кривится от неприятного ощущения побитости. Голой талии касается чужая рука, Тэ с отвращением лепит пощечину парню, а в следующее мгновенье открывает широко глаза и удивленно смотрит на беднягу. — Чонгук? — Не понимаю твоего удивления, — Чон пропускает сквозь пальцы этот некрасивый жест со стороны Тэхена, лишь застывает на мгновение после удара, а потом убирает от него руку и валится снова на подушку. Гук видит в чужих глазах бегающее сомнение и тяжело вздыхает, — успокойся, я не трогал тебя. Чонгук поднимается с кровати, показываясь в одних штанах, однако, даже при таком освещении видны очерченные легко выступающие мышцы. Он доходит до стола с кувшином холодной воды, делает несколько глотков, а потом протягивает его сидящему на кровати Тэхену и отдает таблетку, что-то из сильных препаратов, содержащих антибиотик, голова должна перестать болеть. Чон доходит до своей куртки, выуживая пачку rothmans demi, подкуривает одну сигарету с мятным вкусом и садится на кровать рядом с Кимом. Он протягивает парню сигарету, ожидая, когда старший возьмет ее, но Тэхен не касается ее руками, а просто наклоняется корпусом вперед и обхватывает губами фильтр, наполняя легкие никотином. Ким чувствует, что голова медленно перестает болеть, но тошнота никуда не делась, а с ней ощущается и подступающая ломка во всем теле, которая начинает подавать свои признаки. Он кривится от волны боли и растягивает губы, позволяя ране очередной раз лопнуть, несильно сжимает рукой одеяло и вдыхает полной грудью, сразу же жалея об этом. В комнате абсолютно нет кислорода, тяжелый запах перегара и сбитый воздух от горячих после клуба тел, от такого тошнит только сильнее. — Мне здесь плохо, — произнесено тише обычного, Тэ даже было подумал, что Чонгук его не услышал, но тот кивает головой, соглашаясь со словами. Каждый из них воспринимает эту фразу, как нечто обобщенное и болезненное. Тэхен поглощен бесконечным циклом боли внутри, которую он гасит наркотиками, а после очередной пережитой ночи, наполненной знакомствами и отвлеченностью, все раны начинают болеть с удвоенной силой. Он сидит в душной комнате какого-то отеля возле ночного клуба, сжимает от боли простыни и не может нормально дышать, из-за чего на глаза наворачиваются слезы, вот только слез уже не осталось. Чонгук смотрит в одну точку, делает сильную затяжку, выпуская густое облако дыма перед собой, прокручивает в голове минувшую ночь и думает о том, что снова струсил и сбежал. Каждая такая ночь — спасение от реальности, в которой Чон обязан взваливать на себя чужой груз и быть ответственным за то, что очень далеко от его предпочтений и интересов. Чонгук отчаянно пытается вырваться, уйти от тяжелого груза, но главная проблема в том, что не к кому уходить. Каждый прожитый день этих двоих состоит из постоянных бегов от окружения или самого себя, а что из этого тяжелее — известно лишь самому Богу. — Куда ты хочешь? — Чонгук опустошает голову от тяжелых мыслей, поворачивается к Тэхену и смотрит на перебитое замученное красивое лицо. — Я знаю одно место, всегда там чувствую себя лучше, — Тэ наконец возвращает собственному разуму трезвость, поворачивается к Чону и замечает цепкий взгляд на своих губах, — на чем будем добираться? — На моей машине, — Чонгук вдруг улыбается Киму, встает с кровати и начинает одеваться, а Тэхен ловит себя на мысли, что непозволительно нагло вот так пялиться на голую спину и руки этого парня. Черно-синяя bugatti мягко тормозит на трассе у обочины, заглушая животное рычание мотора. Отполированное покрытие блестит даже при тусклом утреннем освещении, двери поднимаются и салон наполняется свежим воздухом. Чонгук не представляет, куда они идут, но держится за руку Тэхена и позволяет вести себя через лесопосадку, пачкая кроссовки в грязи после дождя. Ким поворачивается к младшему и тихо смеется его озадаченности. — Если ты успел подумать о том, что я расчленю тебя в лесу и сдам твои органы, чтобы потом подкупить отборного кокаина- — Да, успел, — Чонгук хрипло смеется, но вопреки своим словам крепче сжимает чужие пальцы в своей руке и с большим интересом следует за Кимом. Они проходят так около трех минут, оказываясь по ту сторону полосы деревьев, и Чонгук замирает. Поле. Открытое огромное поле с мокрой после дождя золотистой травой, которая бежит волнами от слабого порыва ветра. Кажется, словно это поле больше океана, такое безграничное и свободное, свежий прохладный ветер кружит в воздухе, ветви деревьев, которые обрамляют поле, слабо колышатся, а вдалеке слышен вой поезда. Чонгук поворачивает голову к Тэхену и видит всепоглощающую негу наслаждения на чужом лице, Тэ абсолютно расслаблен, смотрит на полосу восхода с мягкой улыбкой на лице и чуть прикрытыми глазами. Вдруг Ким срывается с места и бежит вперед, он отчаянно рвется со всех ног и выжимает последние силы на то, чтобы пробежать по длинной траве как можно дальше, и Гук сразу же реагирует, делая рывок, бежит следом, пытаясь догнать удаляющуюся фигуру. Дыхание Тэхена сбивается, все тело ноет от боли, но он бежит и жадно хватает ртом свежий воздух, ноги промокли из-за мокрой травы, шея и грудь голые, быстро замерзают, он чувствуют колющий холод, а после его тянут за куртку назад, и он падает на землю. Чонгук стоит коленями на мокрой траве, голая кожа ощущает холод земли, все джинсы мокрые, руки грязные, он тяжело дышит, опустив голову вниз, и держится руками за рукав Тэ. Тэхен же лежит спиной на земле, раскинув руки в разные стороны, согнув одну ногу в колене, смотрит на серое затянутое тучами небо и громко дышит с улыбкой на губах. — Скоро начнется дождь, Тэхен-а, — сипло предупреждает Чонгук, он смотрит вверх на темные тучи, ловит глазами проблески восхода и глубоко втягивает носом воздух, наслаждаясь его сыростью. — Отвези меня домой, Чонгук, — Тэхен не смотрит на него, он впился глазами в бесконечную гладь неба и не хочет отвлекаться. В теле чувствуется никуда не пропавшая ломка, организм требует дозы, темноволосый облизывает сухие губы и надламывает болезненно брови. Ким знает, что дома его снова встретит Чимин, перед которым ему будет очень стыдно, ведь старший наверняка всю ночь волновался за него, он не спал и ждал, когда Тэхен вернется. Он не хочет сегодня возвращаться туда. — Отвези меня к себе домой. И Чонгук не имеет права сказать что-либо против. ᅠᅠ