Взаимоисключающие

За окном темнеет, город сейчас такой яркий, наполненный красными и желтыми огнями, движение машин по автомагистрали медленное и шумное. В комнате не горит свет, на пол лишь падает отблеск света с улицы, придавая умиротворенную атмосферу. Тэхен открывает глаза и лениво переворачивается на постели, ощущая холод, который тянет с открытого балкона. Сквозь окно и прозрачную белую занавеску он замечает фигуру, стоящую на балконе, а еще огонек от сигареты, когда дым втягивают и пропускают через легкие. Ким встает босыми ногами на холодное дерево, стягивает со стула свитер и идет на балкон, пропуская сквозь пальцы одной руки пряди темных волос на своем затылке. Он выходит на балкон и вгрызается взглядом в чужую спину; Чон стоит босиком, опираясь локтями на ограду балкона, курит и смотрит на ночной город. Тэ замечает, что Чонгук в одной светлой футболке и домашних штанах, ему определенно холодно, потому что плечи коротко дрожат, а шея покрыта мурашками. Тэхен бесшумно подходит со свитером в руках, обвивает им чужие плечи и прижимается следом грудью к холодной спине, чтобы ткань нагревалась быстрее от горячего спросонья тела. Чон вздрагивает от неожиданности, напрягается всем телом, а после расслабляется и хрипло смеется. — Ты умеешь быть ручным, — Гук осторожно касается ледяными пальцами замка тэхеновых теплых рук и улыбается, — я думал, что тебя не интересует ничего, кроме наркотиков и танцев на барной стойке. — Ручным? — Тэхен пропускает мимо ушей язвительную фразу Чона по поводу наркотиков, он просто смотрит куда-то в сторону и наслаждается тембром чужого хриплого на холоде голоса. — Последний раз, когда я первый проявил инициативу и коснулся тебя, ты влепил мне пощечину, а сейчас сам ластишься, — он наконец полностью прикладывает холодные руки к чужим, теплым и мягким, ощущает, как собственная кожа согревается, и блаженно прикрывает глаза. — Не зазнавайся, я просто грею тебя. Они стоят так долгие полчаса и каждый думает о своем. Чонгук вспоминает свои разгульные похождения и осознает то, насколько они стали пресными. В его руках плавится как первопопавшаяся шлюха в клубе, которая скачет на члене за малую дозу, так и люди высокой стати, абсолютно очарованные, они раздвигают ноги и отдаются безвозмездно. Секс для Чона всегда был слишком доступной вещью, ему дарили себя полностью, давали волю страсти и похоти, питали теплом и клялись в верности, которая никогда не была нужна. Чонгук грустно улыбается, потому что среди тысячей кадров с теми людьми, которые занимались с ним «любовью», он не может вспомнить ни одного, кто обнимал бы его вот так сзади. Не было никого, кто бы искренне волновался из-за какой-то ерунды, вроде возможной простуды Чона, просто и заботливо, без задней мысли, обнимал, стоя на ледяном полу балкона так же босиком, как и он, медленно замерзая. А Тэхен чувствует дрожь в кончиках пальцев, потому что он не из тех людей, которым так просто дается кого-то обнять. У Тэ есть психическое отклонение, он слезно боится близко подпускать кого-то к себе, ведь если потом этот кто-то уйдет, он обязательно сделает больно, а жизнь темноволосого парня и так держится на соплях, ему нельзя совершать опрометчивых поступков. Он не всегда спокойно реагирует даже на самых близких людей, поэтому сейчас не может объяснить то, откуда у него появилась навязчивая необходимость обнять этого парня, малознакомого золотого ребенка, который обеспечен до конца своих дней и может себе позволить все, что угодно. Тэхен всю жизнь сторонился таких людей, ему откровенно хочется блевать от их идеальной жизни, но этот парень с темными глубокими глазами, грустной улыбкой и завидной молчаливостью каким-то образом выделяется. Быть может, дело в том, что растерзанная душа чувствует себе подобную? // Горы, пустошь, извилистые возвышенности и бесконечная трасса, проложенная по ним. Оранжевый тонированный мустанг пролетает на скорости двести восемьдесят по трассе, оставляя за собой эхо рычащего мотора. Сзади несутся четыре черные иномарки одного влиятельного человека, который затаил обиду и желает расправы. Юнги крепко держится одной рукой за руль, а второй берет бутылку martini и делает несколько больших глотков, смачивая горло. Он смотрит в зеркало заднего вида и ломает губы в ухмылке, забавляясь опасной погоней, которая может стоить жизни. На спидометре стрелка стремительно достигает трехсот, панель управления горит красной подсветкой, отбрасывая алый оттенок на белую кожу рук. Мин смотрит перед собой и гладко минует на прирученном автомобиле все крутые повороты близкие с бесконечным обрывом. Юнги расслаблен. В крови пол литра алкоголя в доле с героином, что позволяет телу безвольно откинуться на сидение, руки немного дрожат от большого количества наркотика, а во рту сухо. Мятноволосый смотрит в зеркало и закусывает щеку с обратной стороны, потому что хвост стремительно нагоняет его, почти целуя в зад, поэтому парень решает, что самое время рискнуть. Он видит впереди приближающийся поворот и прибавляет скорость, отрываясь ненадолго от черных порше. Все происходит по инерции; Юнги скрывается за поворотом, педаль тормоза в пол, шины стираются об асфальт и пронзающе скрипят, машину заносит, она прокручивается несколько раз и замирает, черные иномарки вылетают на бешеной скорости, замечая, что оранжевый мустанг стоит на месте, окруженный столбом пыли, давят на тормоз, но поздно. Два автомобиля из четырех справляются с управлением, останавливаясь у обрыва, другие же слетают вниз, нещадно разбиваясь насмерть. Мин стискивает плотно губы и давит на газ, автомобиль рычит, срывается с места и летит вперед, отрываясь от наемников. Зверь набирает скорость за считанные секунды, на спидометре уже двести шестьдесят, улыбка с лица Юнги пропадает, он снова тянется к бутылке и обжигает горло крепким алкоголем, который разносит нужную негу слабости по телу. Дорога поглощена темнотой ночи, Юнги смотрит в зеркало заднего вида и улавливает две пары приближающихся огненно-красных глаз хищников, иномарки стремительно догоняют мустанг, ровняясь с ним нос к носу. Автомобили прижимают с обеих сторон, заставляя затормозить, но Мин лишь сильнее давит на газ и пытается вырваться из захвата. — Сука! — Юнги бьет руками по рулю и кричит так громко, насколько позволяют связки. Его раздражает собственная несобранность, коктейль из наркотика с алкоголем дает свои нежелательные плоды, мозг буквально отказывается работать, в голове ни одной мысли, как оторваться. Автомобили начинают подрезать, заставляя терять управление и увиливать в сторону на бешеной скорости, это страшно выводит из себя и Мин закипает до предела с разгоном в 0,1 секунды, он хватается руками в руль крепче и давит педаль в пол, вырываясь вперед. Стрелка спидометра достигла трехсот восьмидесяти, автомобиль несется, разрывая воздух, управление такой скоростью выходит за рамки понимания, под телом чувствуется, как зверь выкладывается на полную, мятноволосый поворачивает голову, улавливая через тонированное стекло, как машины остаются далеко позади, он улыбается довольно и роняет смешок, возвращаясь глазами к дороге перед собой. В следующее мгновение все, словно в замедленном действии; Юнги поворачивает голову и видит ровно перед собой несущуюся навстречу агеру, которая максимум в семи метрах от его автомобиля. шесть, столкновения не избежать. пять, на бардачке загорается экран телефона. четыре, мятноволосый видит входящий от Хосока. три, страшно, сердце бешено бьется. два, по щеке стекает слеза. один, удар. // Юнги открывает глаза, впиваясь взглядом в землю под собой, он пытается двинуться, но тут же чувствует дикую боль во всем теле. Он стоит коленями на сырой земле, сзади руки зафиксированы чем-то холодным, скорее всего проволока, а на шее примечательный ошейник с идущей от него тяжелой цепью. Мин пытается пошевелить кистями рук, но тут же стискивает зубы от боли и стонет гортанно. Плечо сломано. Юнги пытается отдышаться, закрывает глаза и старается отвлечься от острой боли, которая пульсирует в плече, кажется, с каждым мгновением все сильнее и сильнее, он поднимает голову и осматривается вокруг. Освещения нет абсолютно, но похоже на карцер, находящийся в здании, который закрывается снаружи. Даже если перебитый Юнги попробует выбраться из цепей, выйти все равно не получится. Вдруг железная дверь гремит и на пол падает белый свет, выделяя черной тенью человека, стоящего в проходе. Тяжелые ботинки шумно ступают по земле, руки в карманах брюк, мужчина в дорогом костюме медленно подходит к Юнги, останавливаясь почти вплотную, он смотрит сверху вниз и усмехается. Он стоит совсем рядом, контрастируя падающей тенью с ярким светом, не дает возможности рассмотреть свое лицо, а в следующее мгновение бьет с размаху ногой по лицу. Юнги загибается с протяжным стоном, не так волнует удар по лицу, как стреляющая боль в сломанном плече. — Ну же, Юнги-я, — этот знакомый мерзкий слащавый голос, — ты так геройствовал, что же у тебя сейчас за вид? Ворвался в мое отсутствие в офис, взломал личный компьютер и сорвал крупную поставку. Еще и стены мозгами сотрудников запачкал, — мужчина наклоняется к согнувшемуся пополам парню, говорит на ухо и сжимает пальцами мягкие щеки, которые покрыты запекшейся кровью, — доигрался, сученыш. Кен Хенсу. Человек, которого Юнги ненавидит больше, чем что-либо на этом проклятом свете, и поступок мятноволосого был лишь небольшой гадкой шалостью. Ведь мужчина, который стоит перед ним, очень давно посодействовал тому, чтобы Мин вместе с друзьями оказались без крыши над головой. Хенсу владелец широкого рынка бизнеса, в свое время скупал детские приюты и устанавливал свои правила, в которые входила «чистка» — своеобразное почтенное законом слово, вещающее о том, что детдомовец — не человек, с ним не обязательно считаться. — Пока я не решил, утопить тебя или оставить все-таки в живых, — Хенсу грубо хватается за мятные пряди волос, поднимая голову наверх под сдержанное шипение, смотрит в мутные глаза и ищет в них хоть каплю покорности, — может быть, хочешь попросить прощения? Юнги усмехается, показывая свою десневую улыбку, губа рвется под напором натяжения, кровь стекает вниз по подбородку, но парень даже не повел бровью из-за этого. Он весь покалеченный после аварии, замученный в этих цепях, со сломанным плечом, нагло смотрит с вызовом в глазах и не боится человека напротив абсолютно. — Сдохни, — Мин буквально выплевывает фразу в лицо мужчине, подаваясь ближе вперед, находится сейчас в считанных сантиметрах от Хенсу и расслабленно смотрит с чуть прикрытыми веками, всем видом показывая, что ему не страшно. Хенсу расплывается в довольной улыбке, проходится глазами от привлекательной необычной улыбки ниже, по всему телу, и облизывается. Парень связан и максимально уязвим в своем состоянии, оба эти фактора не могут не искушать, потому мужчина становится на колени рядом с Мином, пачкая дорогие брюки, сильнее сжимает мятные пряди волос в руке, заставляя парня поднять голову наверх, и целует голую шею, пропитанную потом и кровью. Он ведет языком, собирая горький привкус металла, кладет одну руку на тонкую талию и сжимает сильно. Юнги сейчас, кажется, стошнит. Он сжимает плотно губы и понимает, что возмущения и крики только больше заведут Хенсу, потому мятноволосый стойко молчит и терпит чужую импульсивность, по крайней мере, надеется, что это она. Поцелуи на шее ощущаются смазанными, грязными, а от горячих прикосновений по коже бегут мурашки омерзения. Юнги терпит укус и закрывает глаза, надеясь, что когда он их откроет, все станет на свои места и этот кошмар рассеится. Кен Су давно интересовался Юнги, сейчас лишь выпала удачная возможность попробовать каково это, касаться хрупкого тела и ощущать кожей его присутствие. В штанах чувствуется незапланированная каменная эрекция, Хенсу отрывается от молочной кожи, протягивая ниточку слюны, встает на ноги с улыбкой на губах и ловит злой отблеск лисьих глаз. Мужчина стоит напротив побитого парня, смотрит сверху вниз, расстегивает дорогой кожаный ремень на классических брюках, показательно отбрасывая его, а в глазах Юнги уже читается страх и паника. Хенсу достает вставший член и подходит вплотную к лицу Мина, касаясь плотью чужой щеки, глухо выдыхает. — Я отгрызу его тебе, — мятноволосый рычит в сторону Су, смотрит с дикой яростью в глазах и сильно сжимает сзади кулаки. Но Хенсу хрипло смеется, заносит кулак и бьет по скуле, слушая характерный хруст резко повернувшейся шеи. Он хватает цепь, идущую от шеи парня, тянет на себя и прижимает лицо измазанное кровью к горячему члену. — Только попробуй коснуться зубами, я сломаю тебе челюсть, котенок, — он снова берет плоть в руку, насильно заставляет Юнги открыть рот и вобрать всю длину в себя. Мин подавляет в себе рвотный рефлекс, послушно открывает рот и проводит внутри языком по длине, слушая громкий вздох мужчины. Хенсу хватается за мягкие пряди руками, бесцеремонно вталкиваясь в глубь мягкого горла, закидывает голову наверх и закатывает блаженно глаза. Он вбивается в рот парня, не давая возможности вдохнуть воздуха, слюна смешанная с предэякулятом стекает по чужому подбородку, светлый мятный оттенок волос выглядит сейчас грязным из-за засохшей на них крови. Хенсу кончает глубоко в горло и отбрасывает рывком парня от себя на землю, слушая тихий болезненный скулеж. Юнги долго не позволял себе этого, но по щекам предательски текут горячие слезы, он сплевывает сперму и не может отвлечься от невыносимой боли в плече. Он пытается восстановить дыхание, жадно хватая ртом воздух, но в следующий миг дыхание перекрывается, потому что Хенсу тянет за цепь на шее. Су давит сзади рукой на затылок, заставляя припечататься щекой к холодной земле, садится сверху и второй рукой медленно поднимает черную майку, которая невероятно сильно контрастирует с красивой белой кожей. — Мы только начали, Юнги-я, — горячий шепот на ухо, задницей чувствуется чужое возбуждение, с глаз продолжают бежать слезы и мятноволосый думает лишь об одном; «даже если вернусь, Хосоку я больше не буду нужен» // На улице ночь, Чонгук сидит на полу перед окном и следит за медленным движением города с высоты шестнадцатого этажа. Чон глубоко задумывается о своих отношениях с отцом, взвешивает приоритеты и решает наконец, что не зря скрывается от него уже две недели. На коленях лежит чужая макушка, Чон, не отводя глаз от вида за окном, запускает пальцы в волосы, пропуская между ними пряди. Тонкие пальцы подносят к его рту таблетку, а Гук лишь послушно размыкает губы и глотает наркотик, ощущая мгновенное действие. Чонгук, кажется, может сидеть так вечность, не заботясь о завтрашнем дне и собственном благополучии, важно лишь наличие рядом одного человека. — Меня гложет пресная жизнь, — Чонгук говорит тихим голосом, проматывая куб мысли в голове, — я думал о том, чтобы нам съездить куда-то, набраться ярких впечатлений и адреналина. — Я — твое яркое впечатление, — Тэхен кладет себе на язык таблетку амфетамина и поднимает глаза на лицо Чона, рассматривая угол челюсти и выпирающий кадык. Он видит, как младший поднимает уголки губ, потому что знает, что слова Тэхена — чистая правда. Тэ снова опускает голову, закрывает глаза и дает спокойно наркотику растворить разум, а вместе с ним и всю материализацию. Интимный ли сейчас момент? Нет. Есть ли хоть что-то интимное в их отношениях? Возможно, та безмолвная связь и острая необходимость в чужом присутствии это по-своему интимно для этих двоих, но ничего грязного в их отношениях нет. Чистая нега умиротворения и отрешенности от всего тленного, того, что доставляет проблемы. В определенный момент они оба поняли, что являются взаимным лекарством, словно побитые звери, которые зализывают кровавые раны друг другу. Каждый из парней устал; Чонгук от непринятия всего, что его окружает, а Тэхен от непринятия себя самого. Они за свои недолгие годы вымотаны морально настолько сильно, словно прожили уже несколько жизней, им нужен обыкновенный покой. И они нашли его чистое проявление в родных душах. Чонгук несколько недель снимает квартиру в Сеуле, которая находится в одной из тысяч высоток, там, где невозможно найти человека. Квартира с евро ремонтом, оплачиваемая собственной карточкой, с нее же скользят деньги на ежедневные порции тяжелых наркотиков, к которым имеет дикую страсть Ким. Чонгуку не жалко. На его счете порядка пары сотен миллионов, карта оформлена лично на него, никто более не имеет к ней доступа, а сбережений этих хватит лет на десять разгульной жизни. Чон не тащит Тэхена к себе насильно, он сам приходит, чувствует, когда Чону плохо. Они могут проводить вот так сутки, не выходя никуда, тихо наслаждаются компанией друг друга, расслабленными разговорами и хриплым смехом, наполняющим стены квартиры. Телефон в кармане кожаной куртки начинает громко звонить, разрушая идиллию, Тэхен отрывает затылок от чужих коленей и встает, нехотя доходя до источника звука. На экране светится «Намджун» и Тэ нажимает на кнопку вызова. — Да, хен. Чонгук встает с пола, расправляя руками штанины, подходит к Тэхену, скрестив руки на груди, опирается на столешницу возле него и наблюдает за красивым лицом. Однако, лицо неожиданно искажается злой гримасой, с каждым услышанным словом Тэхен плотнее сжимает пальцы на телефоне, а взгляд тяжелеет, Чонгук настораживается из-за чужой реакции и замирает с интересом в глазах. — Чон-а, — Тэхен сбрасывает звонок и смотрит какое-то время в экран телефона, а потом поднимает злые глаза, в которых играет огонь, и смотрит на Чонгука, посылая по чужому телу мурашки своим видом, — хотел адреналина, спешу обрадовать — возможность предоставилась. // Полная луна ярко освещает улицу, холодный ветер гоняет пустые пакеты и сухие листья по земле, Lamborghini с рычанием влетает на стоянку высокого здания, эмблема корпорации которого выгравирована аккуратным «Кен Хенсу». Тэхен выходит из автомобиля, сведя брови к переносице, плотно сжимает челюсть и тяжелым шагом идет ко входу в здание, он достает из-за пояса пневмат и перезаряжает его. В тело впечатывается другое, теплое и дрожащее, Пак обнимает лучшего друга за плечи и тихо плачет, заставляя немного успокоиться и вернуться в реальность. Тэхен аккуратно касается пальцами дрожащего парня, прижимается губами к рыжей макушке и мягко обходит Чимина, бросая взгляд на сидящего на баке Джина. — Намджун контролирует камеры слежения, убирая неисправности, нельзя допустить, чтобы менты увидели это. Хосок сейчас полностью не в себе, он идет за Юнги. Все остальные на тебе, нам нельзя никого выпустить, как только ты туда войдешь, двери заблокируются, — голос ни разу не дрогнул, в нем нет сомнения или несобранности, Джин говорит уверенно. — Сколько их? — Тэ говорит тихим голосом, а Чонгук, стоящий возле него, видит в теплых глазах какой-то стеклянный отблеск, быть может, это испуг. — Вся охрана плюс сотрудники, — Джин перекатывает во рту чупа-чупс и непринужденно говорит, — в сумме около сорока человек. Тэхен натягивает черную маску на лицо и медленно приближается к металлической двери, но, прежде чем уйти, поворачивается к Чону, улавливая его шокированный вид. Темноглазому парню не видно, но Тэ мягко улыбается ему сквозь маску и его медовые глаза блестят при виде Чона. — Он в ловушке, — тихо произносит Гук, глазами провожая темную фигуру, он еле различимо двигает губами и смотрит нечитаемым взглядом на дверь, за которой скрылся Ким. — Ты слышал что-то о Мюнсуне? — голос сзади раздается неожиданно близко и темноволосый лишь кивает головой, соглашаясь, а голос продолжает говорить. — Хладнокровный убийца, который вырубает людей, словно леса. Он первородный глава глобальных зачисток в криминальном мире, не щадящийся на человечность или понимание, ставит цель и выполняет ее, упиваясь чужой кровью сполна. — Джин делает паузу, перебирая в руках дорогие часы, смотрит на стрелку циферблата, прикидывая сколько осталось времени, — Ты думаешь, что Тэхен стоял с испугом в глазах, но это была концентрация, он рассчитывал свои действия, — Чонгук каменеет, застывая в сильном шоке, а чужой голос обжигает дыханием ухо, — он убьет их всех, не оставит ничего, это они в ловушке. Дальше для Чонгука временные рамки размылись, он попадает в вакуум, вспоминая все рассказы отца о Мюнсуне, скрывающемся человеке, которому не стоит переходить дорогу. Он застывает, казалось бы, на мгновение, а потом видит, как из здания выходит парень весь в крови, срывает маску с лица и подставляет кожу под легкий ветер. Черные джинсы тесно прилегают к стройным ногам, выделяя красивую фигуру, розовая кожаная куртка расстегнута и открывает вид на глубокий вырез черной футболки, оголяет острые ключицы, на ногах дорогие потрепанные кроссовки, а кольца на руках замазаны кровью. Ким, отойдя от здания, останавливается в десяти метрах от Чонгука и улыбается квадратной улыбкой, губа разбита, зубы в крови, Тэ закрывает глаза и в следующий миг здание сзади взрывается. ᅠᅠ Вот что он подразумевал под «не оставит ничего» ᅠᅠ