чёрное/красное/белое

18:20 — Мы на месте, принцесса. — Я догадывалась, что и это место ты в стороне не оставишь, — Блоссом быстро чмокает девушку в щеку и, проявив инициативу, хватает её руку, потянув ко входу в дом. /joji – i don't wanna waste my time/ Сюда Шерил приходила по вечерам, когда у неё совсем не было настроения. Она просто сидела и думала. Обдумывала каждое своё действие за день и откровенно страдала от того, чего сама не знала. На прохладной крыше в голову не лез всякий мусор, зато розовые очки разбивались на раз-два. Каждый почувствует себя ничтожеством, крошечной песчинкой, смотря на множество суетливых людей. Но когда твоя жизнь действительно ровным счётом ничего не стоит, это чувство накрывает вдвойне. И эгоистичная стерва, о которой шептался весь университет превращалась в маленькую рыжеволосую девочку, которой не хватало любви. Додумалась она до этого сама, когда начала замечать за собой, что обнимает во сне подушку, представляя, что держит в своих объятьях человека, для которого она могла бы снять свою маску Снежной Королевы, а этот человек, в свою очередь, не стал бы этим пользоваться, а просто поцеловал бы рыжеволосую девочку в лоб и заснул на её алебастровом плече. Додумалась она до этого, когда с проблемами перестала справляться и от безысходности начала разговаривать сама с собой, еле сдерживая слёзы после таких монологов. Додумалась она до этого, когда беспорядочный секс не приносил уже никакого удовольствия, а только отвращение к своей собственной персоне. Когда бурной ночи под очередным мускулистым телом она предпочла бы уютный вечер в тёплых объятьях за просмотром идиотской комедии. Но резко и неожиданно маска стервы слетела сама, и нашёлся человек, который засыпал на её плече, предварительно поцеловав в лоб. Он же всегда был рядом, пытаясь не оставлять Блоссом с её проблемами один на один. И этот же человек держал её в объятьях не только по вечерам, смотря фильмы. Он обнимал её постоянно, и без повода. Шерил уже не представляла своей жизни без рук цвета бронзы на её теле. Только вот незадача, наша девочка совсем не знала, как это — любить. В её семье любовью называлась материальная защита в виде красивых вещей, но взамен, будь добра, не позорь честное имя Блоссом, а значит будь во всём лучшей, да смотри при этом на всех свысока. В её семье любовью считалась стальная дисциплина, которая не могла существовать без золотого правила: «бьёт — значит любит». В её семье было не принято говорить о собственных чувствах, объясняя всё действиями. Мол держи новое платье, и очередной подзатыльник с порцией оскорблений получить не забудь. Всё для твоего блага, и тем более в новом платье. И что Шерил оставалось делать с этим «багажом»? Купить своей девушке такое же платье и отвесить пощечину? Непонятно. Вот она и пугалась. Пугалась и сбегала сюда, на крышу, пытаясь разобраться. Но и тут её Топаз не оставила. Шерил однажды по глупости проговорилась на счёт этого места, и уже следующий её самоанализ был прерван взволнованной мулаткой, которая вновь обняла её, а потом и вывела на разговор. Тони словно учила её любви, клещами вытягивала эмоции и слова, которые рыжая не решалась говорить вслух. И это работало. Шерил начинала сама приходить за такими необходимыми объятьями, начала говорить о том, что чувствует. Тихо, неуверенно, шепча в шею, чтобы не услышал никто, кроме получателя. Также Блоссом о своих отношениях не распространялась, на людях делая вид, что не стонет под этим смуглым телом большинство ночей. И для остальных Тони оставалась свободной горячей девушкой. Все эти пристальные оценивающие взгляды в сторону её девушки начинали злить, вызывая одни из самых сильных чувств, которое доминировали в натуре Блоссом — собственничество и ревность. Но на это, бесспорно, были причины. То одногруппницы её подойдут с уж больно довольной ухмылкой, чтобы попросить Тони объяснить новую тему, то друзья её, именуемые себя Свит Пи и Фэнгсом, ведут себя как-то не по-дружески: руки при себе не держат, а если и держат, то на её талии, один из них в шутку закидывает Топаз на плечо, так, что задница всё ещё её девушки находится всего в паре сантиметров от его ублюдского лица. Но последний, так называемый, гвоздь забивает смазливый гитарист Арчи Эндрюс, постоянно вертящийся около розоволосой. Зовёт в кино, предлагает научить играть на гитаре. Бедный рыжик не знает, что её пальцы уже заняты вещами поинтереснее. Тони её ни разу не подводила, не переходила «дружеских» границ, но эти ужасные чувства не переставали сжирать изнутри. А как говорить об этом, Шерил не знала. Вот и начала просто обижаться, непонятно на кого, и по привычке приходила на всё ту же крышу. Топаз её не оставляла и шла за ней. Но уже не для того, чтобы собирать фарфоровые слёзы, а за очередной истерикой.

***

— Мы просто дошли до кафетерия после совместной пары. –Я видела, как он на тебя смотрел.

***

— Я встала с ней на отработку поддержки, потому что ты разбиралась с музыкой. — Тогда и на обед зови её.

***

— Шерил мы просто сходили в Pop's, пока я ждала тебя с последней пары, по-дружески, понимаешь? Просто посидели. — Да, друг у друга на лицах!

***

Пожалуй, и в раю бывают раздоры, но это нестрашно. Страшнее то, что справляться с ними приходилось по отдельности. Топаз поняла, что оправдываться в таких ситуациях нет смысла, поэтому пошла другим путём. Она перестала защищаться, стала нападать. — Да плевать я хотела, как он на меня смотрел! Какая к чёрту разница, если в этот момент я смотрела на тебя.

***

— Я не буду звать её на обед, потому что у меня уже есть планы на рыжеволосую красавицу.

***

— Нет, Блоссом, моя задница не будет сидеть ни на чьем лице, кроме твоего. Даже не пытайся отвертеться.

***

Сомнительное нападение, скажите вы. Слишком глупо — добавите. Но Тони знала все слабые места кленовой принцессы. Её претензии были похожи на детские капризы. И это было неспроста. Маленькая рыжеволосая девочка всё ещё не может успокоиться. Она привыкла привлекать внимание подобным образом, цепляясь за каждый воображаемый квадратный дюйм внимания, который ей дают взамен. А в ответ она привыкла получать лишь грубые высказывания, поэтому подобный пассивно-агрессивный метод напоминания о тех чувствах, которые к ней испытывает Тони, просто сбивал с толку. Топаз начинает перевоспитывать внутреннюю рыжеволосую девочку. Приучает к постоянной заботе и объясняет, что для этого не нужны причины. — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, хорошо? Просто, потому что это важно для меня. Она призывает её не стесняться своих чувств и как можно чаще говорить о них. — В этом нет ничего постыдного. Вот смотри, тебе же приятно, когда я говорю тебе о том, что люблю тебя, так ведь? Ты не смеёшься надо мной. Тогда почему я должна смеяться над тобой? Она пытается гасить ревность Шерил, как бы случайно, брошенными фразами. — Этот Арчи такой самовлюблённый.

***

— В следующий раз, когда мы будем отрабатывать поддержки, я подожду тебя, потому что работать с Кэтрин — ад.

***

— Мне плевать, что сказал тебе Свит, я планировала сходить в кино только с тобой.

***

На этой фазе у крыши появилось новое назначение — место для романтических вечеров. Просто и со вкусом. И именно такое свидание повторяется сегодня. /cozyboy – what did you think i meant when i said i love you/ На крыше девушек обдувает лёгкий ветерок так, что волосы прилипают к губам. На крыше открывается вид на закат, только-только начинающий розоветь. На крыше спокойно и умиротворённо. — Насколько заезженной и предсказуемой будет фраза «я тебя обожаю»? — говорит Шерил, подходя к краю. — Работаю исключительно на это. — шепчет Топаз с небольшим смешком где-то на уровне шеи. — Сколько ты всё это планировала? — Около месяца, — с невероятной простотой в голове отвечает Тони. — Целый месяц? Серьёзно? — рыжеволосая поворачивается с горящими глазами. На её лице сияет благоговейная улыбка. — Самым сложным было решить, куда пойти. Потому что у нас есть всего двадцать четыре часа, а важных мест в городе довольно много, — она глупо улыбается, притупляя взгляд, — Ну, наших мест, — впервые за весь день девушка говорит о своих планах не с самодовольной ухмылкой, а с опущенными глазами. Проще говоря, она смущается. — А какие ещё были варианты? — тихим соблазнительным голосом спрашивает рыжая, проводя кончиком указательного пальца по сонной артерии. — Ну, — Тони вздыхает и закрывает глаза, тая в прикосновениях бледных рук, — Конечную станцию на красной ветке я по праву могу назвать нашим местом. Она повидала немало твоих слёз, — Топаз кладёт одну руку на талию с широкой улыбкой, а вторую нервно опускает в карман. — И это был бы лишний повод посмеяться надо мной, да? — Шерил театрально надувает губы. — Разве что совсем чуть-чуть и исключительно из добрых намерений. Конечная станция красной ветки — место периодических расставаний двух влюблённых. Дело в том, что время от времени Тони приходилось навещать своего дедушку, а значит уезжать из города. И это становилось целой трагедией для рыжей. Она настолько привыкла находиться рядом с Топаз, что не представляла, что она будет делать без неё. Блоссом растворилась, как бывает во время первой влюбленности. Конечная станция красной ветки находится всего в нескольких минутах прогулочного шага от остановки междугородных автобусов, на которых Тони добиралась до дедушки. Но рыдать Шерил начинала ещё в метро, параллельно прижимаясь к Тони и будто пытаясь запомнить её тело на своём. Чтобы избегать истерик, перед каждой поездкой Топаз оставляла рыжеволосой небольшой презент, который напоминал бы о ней во время отъезда. Глупо и по-детски, но невероятно мило и значимо для Блоссом. Другой неотъемлемой традицией был долгий поцелуй в лоб и несколько быстрых следов на щеках. Такой обряд всегда ассоциировался с расставанием, так как обычные их поцелуи были страстными и глубокими. — Какие ещё места были в твоих планах? — мечтательно спрашивает Шерил, усаживаясь на остывающий камень крыши. — Кинотеатр на восемьдесят шестом проспекте, — Тони садится рядом, и в этот же момент на её плечо опускается рыжая голова. Что касается кинотеатра, место тоже довольно важное. Здесь их отношениях «рассекретили». На самом деле они и сами задумывались о том, чтобы рассказать о себе хотя бы в университете, потому что лобызаться в туалетах изрядно надоедало. Но они не знали, как сделать это правильно. В этот период проблема будто разрешилась сама. После очередного ночного сеанса, во время очередного горячего поцелуя, их заметил их одногруппник. А конкретно он увидел словно обезумевшую Блоссом, сидевшую на коленях Тони. Кленовая принцесса будто пыталась залезть полностью в топазовский рот, при этом не забывая собственнически держать её за талию. И на следующий день, каким-то невероятным образом Арчи перестал предлагать розоволосой свою кандидатуру в роли учителя на гитаре, Кэтрин не захотела отрабатывать поддержку с Тони, а парень, провожавший её до кафетерия, с позорно-опущенными глазами первый выходил из аудитории. /club yoko – voila/ — А что не так с кинотеатром? Тебе не нравились наши еженедельные походы? — явно усмехаясь говорит Шерил, втираясь кончиком носа в смуглую шею. А ведь походы действительно были запоминающиеся. Говоря человеческим языком, в лихие студенческие времена сексуальное напряжение между ними можно было резать ножом, параллельно его затачивая. Но им надоедало просто обжиматься в туалетах и своей комнате. Хотелось разнообразия, культурного досуга. И взгляд их пал на обычный кинотеатр. Из необычного — только расположение, а точнее — другой конец города, чтобы с меньшей вероятностью встретить кого-то знакомого. Досуг досугом, но напряжения никто не отменял. Девушкам всё ещё хотелось наброситься друг на друга, во время сеанса, до и после, будто все их гормоны с подросткового возраста обострились только сейчас. Вот они и не могли держать руки подальше друг от друга. Причем просто держаться за ручки — удел малолеток, их уровень — чистая грязь. Отыметь свою девушку в грязном общественном туалете после сеанса, где огромная очередь из людей, перепивших напитков во время фильма — замечательно. Кунилингус на последнем ряду — дайте два. Вспоминая об этом, Тони слегка краснеет и широко улыбается: — Нет, походы были незабываемые, серьёзно, мне кажется, я помню каждый. — Даже тот, где ты захотела поесть попкорн с моей вагины? — Не проверяй меня, я помню, что такого не было, — спокойно ответила Топаз. — Не было, но я ждала более бурной реакции. Тихо рассмеявшись, розоволосая уставилась на девушку, закусив нижнюю губу. — Что? — спросила Шерил. — Ничего, просто думаю о том, что у тебя в голове, Блоссом, — она пару раз поиграла бровями, оплетая бледную талию одной рукой, а вторую также не доставая из кармана. — Думаю, то же самое, что и у тебя, — рыжеволосая фирменно укусила бронзовую шею. — Шерил, я обещаю, что как только мы вернёмся домой, ты будешь делать со мной всё, что захочешь, а сейчас, пожалуйста, не разрушай мне всю программу! — конец она шутливо выкрикнула. — Я в любом случае буду делать с тобой всё, что захочу, потому что сегодня мой день рождения— Блоссом невинно хлопает ресницами и снова ложится на хрупкое плечо. — И что, тебе даже неинтересно, какой подарок я приготовила тебе для этого места? — Вот теперь, когда ты напомнила, интересно, но сейчас я просто хочу посидеть с тобой и вспомнить всё, что происходило на этой крыше, — она мечтательно закрывает глаза. — К слову о кинотеатре, я вычеркнула его из списка, когда вспомнила, что фильмы мы смотрели и здесь. — Если быть точнее, они служили нам только фоном. На радость нашей паре, всего через улицу от их крыши располагался кинотеатр под открытым небом. Они смотрели старые ретро-фильмы, не платя ни копейки. Но собственно сколько платили — столько и смотрели. В основном медленно сменяющиеся кадры со звуковой дорожкой неидеального качества действительно служили только фоном. Большинство сеансов они просто проговаривали или процеловывались. В этот период Тони вступила в отношения любовь/ненависть с красной помадой Блоссом. С одной стороны ей нравилось видеть свою девушку со ртом как у Джокера и знать, что это её рук дело, но на этом все плюсы заканчивались. Топаз ненавидела стирать красные следы со своего лица и шеи. «Помечать своё» — скажете вы, но повсеместных засосов розоволосой более, чем хватало. Второе, что Тони не радовало — это свойства матовых помад, а именно — иссушение сочных блоссомовских губ. И это совсем не мелочь! Во-первых, прикусывать их становилось не так интересно, ведь никому не хочется сдирать куски кожи с любимого человека. Во-вторых, ей не нравилось слышать болезненные стоны Шерил во время каждого поцелуя, а стонала она из-за того, что её губы постоянно трескались. Не имея больше сил на то, чтобы терпеть это, Топаз дарит ей бальзамы для губ. (которые потом сама же и съедает, но это уже второстепенно) /daniel duke – i'm gonna be/ — Я никогда не забуду тот вечер, когда ты притащила сюда гитару, и мы орали песни во всё горло так, что нас было слышно на половину квартала, — Шерил тихо засмеялась, мечтательно рассматривая панораму Рокфорда, «готовящегося ко сну». Ей так нравилось, что они выбрали небольшой и такой атмосферный городок для постоянного проживания. Любимым её занятием было выйти на балкон перед сном и просто наблюдать. Наблюдать за практически пустыми улицами. Наблюдать за всей зеленью в городе, содрогающейся от слабого ветерка. Наблюдать за людьми и их эмоциями, определять их настроение по походке и жестам. Она так любила всё романтизировать. Наверное, этого она набралась из мелодрам. — Я тогда ещё толком то играть не умела. Мы пели всё на одних и тех же четырёх аккордах, — Топаз рассмеялась над самой собой, поглаживая талию Шерил. — До, ре минор, ля минор и соль, — одновременно, с одинаковой интонацией проговорили девушки чуть громче шёпота. И в этой небольшой фразе сказано больше, чем можно было бы сказать миллионами и миллиардами других слов. Знаете такое высказывание как «Счастье в мелочах»? Так вот, в мелочах не только счастье, в них абсолютно всё. И девушки это понимают. Им хватает всего одной простой фразы, чтобы понять, как они близки, сколько всего они прошли вместе, как сильно они доверяют друг другу и насколько сильна их связь. Они поднимают взгляд друг на друга, и в глазах каждой можно прочитать: «Ты тоже помнишь?» И она помнит. В этот момент, заглядывая друг другу в глаза, они видят там что-то новое. Что-то глубокое и неоднозначное, но такое светлое и сильное, а главное — общее. Они смотрят друг на друга минуту, две, и не хотят отрываться. На их лицах сейчас всё написано. Они улыбаются друг другу по-новому, касаются друг друга по-новому, и это не столько пугает, сколько завораживает. Первая этой силы не выдерживает, Шерил и начинает плакать. Вот так, на ровном месте. Слёзы просто начинают падать с её лица, дыхание начинает сбиваться, а тело инстинктивно тянется к Тони. Её Тони. Она вжимается в хрупкое снаружи, но такое сильное, по своему стержню, тело, совсем не заботясь о нежности. Она делает это, руководствуясь только животными инстинктами. Идти туда, где безопасно. Идти туда, где комфортно. А безопасно и комфортно только с Тони. Розоволосая же, в свою очередь, судорожно вытаскивает вторую руку из кармана и потирает спину Шерил. Она не спрашивает, что случилось. Она понимает. Она понимает, и сама еле сдерживает слёзы. Не сейчас. Не тогда, когда Шерил нуждается в ней. Ведь сколько раз Блоссом сдерживала слёзы для неё, играя роль мощной скалы, защищающей Тони от всего. «Тише» «Всё хорошо» «Я рядом» Топаз повторяет это как мантру, усаживая Шерил на свои колени. Она старается. Правда, старается быть сильной. Такой же сильной, какой была Блоссом в тот момент, когда они рассказывали семье рыжеволосых демонов об их отношениях. Пенелопа — мать Шерил, конечно, была далеко не в восторге и совсем не скупилась на жгучие оскорбления. И Тони не выдержала — заплакала. А Блоссом крепко прижала её к себе, не проронив ни единой слезинки. Она просто начала поглаживать розовые пряди и напевать: «Не слушай её, моя любовь, она не права» «Ты делаешь меня самой счастливой» Топаз хотела быть такой же сильной, как Шерил в тот день, когда прошло ровно девять лет со смерти Джона Топаз — её отца. Тогда её накрыла дикая истерика, и она, не стесняясь, вымещала весь свой гнев на Шерил. «Блять, Блоссом, просто уйди» «Ты же не хочешь смотреть на то, как я распускаю сопли» «Я не хочу никого видеть. И тебя я видеть тоже не хочу» Кричала она, когда её маленькие кулачки колотили грудь кленовой наследницы. А рыжеволосая и бровью не повела. Просто обняла её и настойчиво повторяла: «Не уйду. Делай со мной, что хочешь, кричи, что хочешь, но я не уйду, слышишь?» Вот поэтому Тони и остаётся сильной. Потому что это меньшее, что она может сделать. Сейчас нет никакой трагедии, загоняющей в угол, нет людей, оскорбления которых ты должен безэмоционально пропускать мимо ушей. Она знает, что Шерил просто поняла глубину их чувств и не смогла сдержать эмоций. Она действительно очень сентиментальна, несмотря на то, какой сильной она старается быть для Топаз. /mary lambert – so far away/ И сейчас, когда на её коленях сидит Шерил со сбитым дыханием и покрасневшими глазами, она будто возвращается в тот самый февраль две тысячи тринадцатого. В тот день, когда рыжеволосая набралась смелости рассказать ей о своей первой любви. Её горячее прерывистое дыхание снова обжигает смуглое плечо, а худые бледные руки вцепляются в талию Топаз. Мулатка крепче прижимает её к себе, вновь поглаживая рыжие волосы. Шерил, как тогда, трётся щекой о хрупкое плечо и сильнее обнимает Тони за талию. Успокоившись, Блоссом просто вырисовывается узоры на спине розоволосой, а девочка с волосами цвета клубничной сладкой ваты уже знает, что Шерил это успокаивает. В голове Топаз всплывает та самая «легендарная» фраза. «И мир всё ещё вращается» Она понимает, что это идеальный момент для подарка. — Шерил, малышка, всё хорошо? — спрашивает она, чтобы убедиться. Малышка в ответ несколько раз уверенно кивает и отстраняется от Тони. — Ну тогда вытирай сопли, буду тебя поздравлять, — посмеиваясь говорит Тони, и убирает несколько рыжих прядей за ухо. Шерил проводит под носом тыльной стороной ладони и послушно ждёт. Она с интересом наблюдает за тем, как Топаз достаёт из своего рюкзака чёрную бархатную коробочку. Собрав в голове все свои познания о бижутерия, Блоссом вспоминает, что в таких обычно дарят подвески. — Готова? — бодро спрашивает мулатка. — Да, — чуть неувереннее отвечает рыжеволосая, — Стой, — она накрывает руку Топаз, которая уже собиралась открыть заветную коробочку, — Что бы там ни было, я очень люблю тебя. Я знаю, что говорю это слишком часто и не хочу, чтобы эти слова теряли ценность. И просто помни, что каждый раз, когда я говорю это, я имею в виду, то, что я имею ввиду, — они обе легко смеются, — И я хочу, чтобы каждый раз твои глаза горели так, как тогда, когда я сказала тебе это впервые, — Шерил нежно касается губ напротив, давая понять, что она закончила. — Вообще-то здесь поздравляют тебя, а не меня, но для меня очень важно это слышать. И чисто для справки, эти слова никогда не потеряют для меня ценности, но только если говорить их будешь ты, — Тони ставит точку после своей речи таким же способом, — Теперь я могу открыть? — Да. И как только Блоссом отвечает, она понимает, что её познания в бижутерии её подвели. Перед её глазами не подвеска, а два идентичных браслета. Один из серебра, а другой из розового золота, но самое главное — гравировка. На обоих украшениях сияет одна и та же надпись. «И мир всё ещё вращается» Топаз смотрит на неё выжидающе, с лёгкой улыбкой и полным обожанием. Взгляд Шерил ничем не отличается, разве что немного размыт из-за подступающих слёз. — Господи, как же мне надоело плакать сегодня, — шепчет она, посмеявшись над самой собой. — Я надеюсь, что это слёзы радости, а не разочарования, — Тони смахивает несколько слёз с её лица. — Перестань напрашиваться на комплименты, ты знаешь, что они просто потрясающие, — Шерил трепетно берёт коробку в свои руки, с широкой, а что самое главное, искренней улыбкой разглядывая подарок. — Давай ты наденешь мне мой, а я тебе твой, — предлагает она с детской нетерпеливостью. Блоссом знает, что её браслет из розового золота, а браслет Тони из серебра. У них уже были парные подвески из таких же металлов. — Давай, — розоволосая аккуратно берёт золотой браслет и надевает его на тонкое бледное запястье. Затем она целует кисть, любуясь контрастом металла и кожи. — Прямо как на свадьбе, — Блоссом отпускает шутку, надевая на запястье Тони её браслет. — Что? — растерянно переспрашивает мулатка. — Ну, мы обменялись браслетами прямо как кольцами на свадьбе. — Аа, — облегчённо выдыхает розоволосая, — Я просто не поняла. Шерил бросает на неё непонимающий взгляд, который она сразу же переводит на смуглое запястье. И, вероятнее всего, она никогда не узнает о том, что растерялась Тони из-за небольшой красной бархатной коробочки в её кармане. Той самой коробочки, предназначение которой нам всем известно.