Полуночники

Дверь в трапезную монастыря распахнулась и на пороге появилась высокая брюнетка, одетая в мужской костюм: худощавые плечи покрывала рубашка, которая давно потеряла свою белизну, черные штаны обтягивали стройные ноги, обутые в высокие серые сапоги. На поясе с правой стороны висел свернутый кольцами кнут. Волосы Серафины де Клермон, несостоявшейся маркизы де Буайе, не сдерживали заколки, и они непослушной россыпью сбегали на плечи. Девушка шагнула в помещение и остановилась, обежала всех присутствующих цепким взглядом и, самоуверенно подперев кулачком бок, удивленно спросила: — Сколько народу! По какому поводу собрание? — но увидев хмурые лица монахинь и нескольких знатных господ и встревоженно добавила, обращаясь к полной и добродушной аббатисе: — Матушка, что-то случилось? — Сестру Бриджит убили! — пояснила та, всхлипнув, — Пронзили сердце прямо в нашей беседке в саду! За что?! Аббатиса расплакалась. Брюнетка покачала головой, горестно прицокнув языком: — Светлая и чистая была дева, словно ангел… Что за изверг мог погубить такой прекрасный цветок? Да еще здесь! В святой обители — месте тишины и покоя! Она зло сжала кулачок, карие глаза вспыхнули праведным гневом. — Душа Бриджит уже в раю, а вот дух ее убийцы скоро отправится в ад! — Мы собрали всех, кто был в стенах монастыря, — произнесла аббатиса София. — Нутром чую, что ее убийца прячется где-то здесь под маской праведника! — а затем обратилась к собравшимся. — Я прошу всех вспомнить, что вы делали утром, может что-то заметили, или кого-нибудь видели. Преступник среди нас, и наш долг перед Богом и погибшей девушкой не дать ему остаться безнаказанным! — К сожалению, не видела, матушка, по причине отсутствия, — ответила худощавая монахиня. — Я с утра, как вы знаете, ездила в город к лекарке за мазью. Яблочке уже вторую неделю нездоровится, лежит в загоне, нога распухла и это не похоже на вывих! Скорее перелом… Я привезла мази. А потом занималась больной лошадью. Почти до обеда провозилась, а сюда пришла испить воды, я даже не слышала ничего! Брюнетка в мужском костюме прищурившись, оглядела собравшихся. Она направилась к мужчине в черном наряде. В ее движениях чувствовалась породистость и гордость, но наряд и кисти с погрубевшей кожей, с неухоженными ногтями, как у крестьянки, намекали, что барышня обитает явно не в золоченых покоях, и у нее нет слуг, чтобы холили ее красивое тело. — Вот, например, этот синьор! Явно носит высокий титул, а что делает такой знатный господин в нашей тихой обители? Может, очередную пассию себе подбирает? — дерзко усмехнулась девушка. — Позарился на невесту Спасителя, а? Она тебе отказала, и ты ее того? Знаем мы вас, извращенцев.  — Что вы себя позволяете?! — возмутился барон Монмартр, но Серафина де Клермон на него даже не взглянула. Встряхнув гривой темных волос, пошла дальше. Остановилась рядом с сестрой Изабель — подругой покойной. — Бедное дитя. Искренне сочувствую твоему горю… Брюнетка ободряюще улыбнулась скромной девушке и направилась к следующему гостю. Остановилась напротив молодого человека в костюме для верховой езды. Ухмыльнулась, оценивающе осматривая парня, словно породистую кобылку. — Лошадок любите? Позвольте поинтересоваться: какая масть у вас в почете? Хотя — не важно. Сейчас интереснее, что такой милый господин здесь делает? Заехал воздать хвалу Спасителю? Или же грешки замаливать отправился? А я не верю, что их нет, ведь красота — сестра порока. Парень хмыкнул и отвернулся. Брюнетка перевела взгляд на незаметную монахиню со строгими чертами лица и короткими светлыми волосами. Сделала несколько шагов навстречу, изящно сложила на груди руки. — Вот вы, мадам, что могли видеть? Потеря ребенка страшная утрата для матери, сочувствую, и знаю, что вы ежедневно молитесь у старой часовни в углу монастырского двора, а для этого, нужно обойти весь сад. И ничего подозрительного? — Ничего, — робко пожала плечами та. Серафина только покачала головой. Направилась к следующему из присутствующих. — Сестра Карлайл… Даже не знаю, что про вас сказать. Вы настолько незаметны, что вас даже запомнить не просто. Вот видишь вас — вы есть! Отвернешься — нету! Вы словно тень. Может, ваша скрытность поможет нам найти убийцу? — Пусть этим займутся стражники, — испуганно потупила взор девушка. Серафина де Клермон приблизилась к лысеющему пожилому господину, опирающемуся на трость. — Дайте, угадаю? — прищурилась брюнетка и приложила к подбородку пальчик. — Вы здесь, чтобы Спаситель исцелил вас? Но, поверьте, если вы темны душой, то он вам не поможет, только зря потратите время. Хотите дам совет? Сходите к лекарке Адели, что живет в городе недалеко от площади. Говорят, сама Дева Мария даровала ей благословение, у нее золотые руки! А если она вам не поможет, то… То вам за выздоровление останется только продать душу Искусителю. Если, конечно, вам есть что продавать. — Хамка! — оскорбился мужчина. — Уличная девка! Серафина де Клермон лишь ухмыльнулась, и направилась к полной богато одетой даме. — А вы, мадам? Я вас впервые вижу. Но судя по пышным формам, живете вы в достатке и слуг у вас хватает. А кто богат, тот не нуждается в Спасителе, он любит вещи поматериальней! Но это не о вас. А может, у мадам горе, раз она очутились среди монастырских стен? Хотя… сказать можно всё что угодно. Ведь о прошлом Бриджит нам мало что известно. Вдруг, она сбежала в монастырь от злой родственницы? — Скорее от нежеланного замужества, — ответила знатная госпожа. Брюнетка подошла к невысокому мужчине плотного телосложения. — А вот вы мне кого-то очень напоминаете… На моего бывшего муженька чем-то похожи, — обошла она сеньора. — Почти один в один! Только бородки, как у козла, не хватает. Но не важно. Зато я могу угадать, что у вас на уме: женитьба! Угадала, по лицу вижу! И на какого же несчастного ребенка вы положили глаз на этот раз? Хотя — лучше молчите, не оскверняйте эти святые стены! Никогда не понимала таких мужчин, — закончила она отходя. — Да, кто вы такая?! — возмутился коротышка, но Серафина не ответила. Проходя мимо нищего, скорбно сидевшего у стены, даже не остановилась, только замедлила шаг и коротко бросила:  — Лучше бы мести полы нанялся — все же почетнее, чем шапкой махать. Или один из смертных грехов не дает? Вот только леность или жадность? Последнее, что медной монетой, что дамскими драгоценностями не побрезгует. Может, ты убийца, которому заплатили? Нищий вздрогнул и замотал головой. Серафина де Клермон вздохнула и остановилась напротив скромно одетого монаха, опустившего лицо, скрытое капюшоном. — Немного странно видеть монаха среди монахинь. Интересно, что он тут делает? Может, в мужском монастыре не ужился, вот и выгнали беднягу? Или сам пришел? Всё ж таки — это женский монастырь. — Это брат Саймон, — пояснила, стоящая рядом монахиня. — Он объявил обет молчания. — Как жаль, — наиграно вздохнула Серафина де Клермон. — Он же не поддался на козни Лукавого? Не он ли его сюда привел? Бриджит была очень красива. Но Спасителю сердце отдала. А ревность — страшный из грехов. Согласен? Да, ты не молчи! Не верю, что скромник такой, ведь я понимаю, что тебе на самом деле снится. Особенно здесь. Ну, подними голову! Может, ты красавчик? А может даже девственник?.. Хотя, это вряд ли. А, может, ты влюбился в Бриджит, а она не ответила взаимностью? Но не получив ответа, брюнетка отошла. — Ни за что бы не подумала, что здесь может произойти такое! Устроили из монастыря проходной двор! Вот и случаются всякие ужасы, — оглядела с презрением гостей в зале. — Скоро в бордель превратимся! Охрани нас Спаситель! Затем нашла взглядом свободное место, подошла и села на стул, самоуверенно откинулась на спинку стула и вальяжно закинула ногу на ногу в грязных сапогах. — Похоже, вы тут надолго… — вздохнула и картинно взмахнула руками. — Простите, дамы и господа! Совсем забыла представиться! Когда вращаешься совсем в ином обществе, то начинаешь забывать об этикете. Я — Серафина. Наемница на службе начальника стражи. А здесь по зову сердца. Дань малой родине, так сказать. Серафина повернулась и увидела девушку в сером платье и со сползшим на глаза чепце, забито бросающую взгляды на собравшихся. — Эй, а ты кто такая? — обратилась она к незнакомке. — Судя по виду — ты явно не дворянка. — Я служанка семьи Беккер. Помолиться пришла, посетовать всевышнему о своей горькой доле и облегчить душу. — Жаль, не поможет. Хозяева-то твои добрее не станут. Поверь, Спаситель к ним намного более милосерднее — они вон живут и жизни радуются, да еще тебя безнаказанно обижают. Скажешь, что они потом в ад попадут? Попадут. А вот только ты при жизни в аду, а им рай достался. Несправедливо, верно? Или просто наш бог так жесток к рабам. Ведь к рабам все жестоки. Потому что они — рабы. А свободной душе везде рай. Ты поди сюда, что скажу. Сбеги от них, можешь сюда, или устройся на заработки… Это лучше, чем страдать. Если, конечно, страдания не доставляют тебе наслаждения. Опрос не выявил, даже свидетелей. Если убийца и был среди собравшихся, то ничем не признался. Аббатиса приняла решение устроить всех на ночь в монастыре, а на утро спросить совета у Спасителя, чтобы он указал на преступника. Серафина же покинула трапезную и отправилась за отрядом стражников. Вскочила на своего коня и скрылась за воротами. По улицам клубился туман.