Hold me close, hold me tight

      

«Одну ночь, пожалуйста. Подари мне только одну ночь. Подари мне всего себя».

      Юнги подхватил Чимина и опустил на диванчик, прижимаясь сверху своим телом. Он чувствовал под собой омегу – его жар и сбитое дыхание, непреодолимое желание и приятную дрожь, граничащую с настоящим душевным порывом.       С ним рядом хочется забыть о последствиях, забыть о предстоящей свадьбе и фотографии в газете; с ним рядом опасно, потому что омега выгибается слишком сладко, ведя носиком по шее, касается губами его кожи и мягко ее закусывает, заставляя мурашки пробежать по спине от одной только мысли о самом запретном. Невозможном.       Все естество просилось к нему, притягивало своей мягкостью, открытостью, той страстью, с которой Чимин смотрел на него. Когда понимаешь, что времени не осталось, когда точно знаешь, что должен отпустить, остается только любить так, как никогда и никогда сильнее уже бы не полюбил. Остается только показать свою любовь, не сдерживаясь больше ни секунды.       Чимин закрыл глаза, больше не ощущая робости в теле, наслаждаясь тем, как медленно Юнги стягивает с него свитер, как касается кожи, оставляя на ней свои поцелуи.       У Юнги снова мурашки, дрожь, колени сводило и тянуло самый низ живота – от мягкого голоса, не игривого, скорее трепетного, совершенно потерянного, немного отчаянного и в тишине возбуждающего.       И альфа больше не мог сдержаться, желая обладать всем Чимином, желая держать его близко, держать крепко рядом с собой – Юнги впился губами в кожу, покусывал и оставлял засосы, вырывая слишком громкие стоны, целовал влажно и напористо, даже не позволяя Чимину отдышаться.       Чимин касался ласково, обвивая руками шею и осторожно вплетая пальчики в волосы альфы, когда тот проходился языком по ключицам, по мягкой коже шеи, задевал скулы и покрасневшие от поцелуев сладкие на вкус губы.       Омега под ним совсем хрупкий и удивительно покорный, выгибался изящно, пока Юнги стягивал джинсы вместе с бельем, стараясь не причинять боль. Только Чимин уже влажный, стонущий несдержанно и закусывающий губы, как только пальцы Юнги коснулись колен и повели вверх к бедрам и подтянутому животику.       Кожа Чимина блестела от мокрых поцелуев. Юнги устроился между ног, аккуратно разводя их и целуя, закусывая тонкую бархатную кожу, оставляя засосы, которые еще не скоро пройдут. Он позволял Чимину стонать, не сдерживаясь и не заглушая криков, когда чужие губы прикоснулись к омежьему члену и стали мягко его посасывать.       Чимин дрожал. Юнги рядом с ним пламенный, нежный, осторожный и властный, заставляющий покоряться и забывать о том, как мало времени им осталось провести вместе. Омега с трудом скрывал слезы, но полностью отдавался любимому человеку, как полностью хотел его в ответ. Хотел и дальше вдыхать носиком его запах, хотел позволять себе мечтать о чем-то большем, вдалеке от дома, где он никому никогда был не нужен – в теплоте только рядом с Юнги.       Омега засмущался, впервые увидев Юнги полностью обнаженным. – Все в порядке, Чимин, – альфа прошептал на ушко, окутывая себя желанными объятиями, наслаждаясь робкими поцелуями омеги – Чимину хотелось касаться кожи Юнги, хотелось чувствовать его пальцами и изучать, ласкать своими губами. – Доверяешь мне?       Юнги должен был убедиться, что Чимин готов, что не будет жалеть. Он заставит себя отпустить, оставляя на губах омеги лишь поцелуи, но рядом с ним отчаянно и невыносимо хочется большего. Его тело просилось в объятия, его маленькие пальчики не отрывались от тела альфы, перебирали от волнения волосы, а взгляд мягкий, немного грустный, все также желал утешения, как и его душа желала любви.       Чимин кивнул, несмело продолжая нежиться, пока альфа ласкал, переворачивая на живот, но сразу вздрогнул, почувствовав ладони Юнги у себя на ягодицах. Омега действительно был влажный, сладкий, до одури возбуждающий своим запахом, округлыми формами мягкой попки. Юнги нравилось трогать, сжимать, ощущать и проходиться пальцами между половинок.       Даже от бережных и легких проникновений пальцев Чимин постанывал, выгибался в спине, цеплялся пальчиками за одеяло. Он был совсем влажный от проступающей смазки, пока альфа осторожно проходился по нежным стеночкам и ласкал другой рукой, поглаживая по столь соблазнительным округлостям. – Я так хочу тебя, Чимин, – альфа наклонился и прошептал на ушко, вызывая новую волну мурашек.       Маленький сладкий омега с пухлыми щечками и робким взглядом, смотрящим прямо на него, с душой ранимой и открытой нараспашку только для него одного, стал его мечтой, всем его миром, стал реальностью и будущим, в котором его уже не будет. Он навсегда останется самым сокровенным воспоминанием.       За него так хочется бороться...       Уже перебравшись к Юнги на колени, Чимин смотрел ему прямо в глаза – в нем была только решимость, вся его любовь, все тепло, с которым он обнимал, растворяясь в объятиях альфы. Он точно знал, что с Юнги может быть настоящим, может быть собой, рассказывать истории из жизни, которые альфа будет слушать с замиранием сердца, говорить часами за чаем и просто позволять себе дышать свободно, петь во весь голос и танцевать, не ощущая себя скованным, потерянным и разбитым.       Завтра такой возможности уже не представится.       Юнги осторожно развел половинки, помогая Чимину принять в себя горячий изнывающий член. Он плавно опустил омегу, входя глубоко во влажную плоть и вырывая незабываемый стон. Голос Чимина манящий и приятный, чистый и звонкий – Юнги поймал следующий стон губами, обвил тонкую талию омеги руками и начал медленно двигаться внутри.       Чимин узкий и горячий, возбуждающий и мокрый. Юнги хотелось полностью завладеть красивым тонким телом, хрупким омегой, ластящимся и пылающим у него на ногах.       Чимин – его мечта, его все. Каждая клеточка тела чувствовала его, ощущала пустоту без запаха на теле и пальчиков в волосах. Омега привык к заполненности, привык к Юнги внутри себя, привык к ритму и начал двигаться синхронно – ему так нравилось смотреть на Юнги, ловить тяжелое дыхание и касаться губами его лица, оставлять поцелуи и не сдерживаться, кричать от наслаждения.       Руки Юнги гладили весь вечер, до темноты, пока изнемогающий на нем мокрый и покорный омега целовал, не желая останавливаться – альфа проникал глубоко и двигался слишком быстро. До глубокой ночи Чимин сидел на нем, обласканный и полностью влажный от пота, от сладких струек смазки, когда Юнги с хриплым выдохом и оглушительным стоном омеги кончил внутрь, не замечая, как началась сцепка.       Омега едва дышал через едва приоткрытые губы, не отводя своего встревоженного взгляда, будто собирался заплакать, даже закричать, но что-то все время останавливало его. Тело пронзала дрожь, легкая боль и приятная истома. – Я так люблю тебя, – Юнги чувствовал, как быстро билось сердце Чимина в этот самый момент.       Дыхание стало тяжелым, прерывистым, но Чимин потянулся своими губами к чужим, чуть заметно коснувшись, не решаясь углубить поцелуй, затем сразу засыпая в теплых объятиях Юнги. – Я тоже люблю тебя, малыш.       Альфа не выпускал Чимина из своих рук, осторожно откидываясь на спину и притягивая уже спящего омегу к себе. Юнги не спал всю ночь, крепко обнимая Чимина. Он словно чувствовал, что Чимин уйдет, но продолжал держать, боясь отпустить. Не хотел отпускать, безнадежно пытаясь смириться с неизбежным... Он ведь даже не может попросить Чимина остаться. Не может умолять.       Чимин проснулся ближе к утру. Он включил телефон первый раз за все время и увидел сообщение от НамДжуна. Его уже ждали.       Юнги сразу почувствовал, как Чимин осторожно выбрался из объятий, как начал искать свои вещи и одеваться, как почувствовал и пустоту в душе. Осталось только отпустить, позволив спокойно жить дальше. – Уходи, Чимин, – Юнги сел, поймав на себе испуганный взгляд. – Я... – омега растерялся. Голос Юнги грубо расставил все по своим местам. Именно так и должно было быть. Разве он мог на что-то надеяться? Разве мог подумать, что его любят, что он по-настоящему нужен кому-то? Разве все слова могли быть правдой? Ведь именно он в спешке убегает.       Он жалкий – в нем нет смелости, чтобы побороться за свою любовь, но есть смелость, чтобы уйти, не попрощавшись, спасаться бегством от страха, что отец посмеет навредить любимому человеку. Даже простой смелости сказать о свадьбе у него нет. А значит, нет права быть счастливым. – Ты мне не нужен, – Юнги не имеет права даже на коленях умолять – Чимин все равно уйдет, вернется к жизни, в которой есть богатый альфа, в которой газетные заголовки и счастливые лица, в которой Чимин будет улыбаться сладко уже другому человеку – жизнь, в которой Юнги, кроме самого себя, больше нечего предложить. – Да, я знаю, – Чимин старался не заплакать, чтобы хоть в последний раз не выставлять себя жалким. – Я все равно был счастлив с тобой, – сказал на прощание Чимин. «Ты один знаешь все мои секреты, знаешь обо мне все – ты один, и больше никто».       Омега захлопнул за собой дверь студии.       Чимин ушел из жизни Юнги также быстро и неожиданно, как и появился в ней, не оставив кроме запаха ничего...       Чимин истинный. – Прощай.