Pt. 11
31 октября 2019 г., 09:12
Юнги чувствовал, как сильно горело его тело. После ухода Чимина сил не осталось. Словно его преследовала слабость, постоянная тоска — воспоминания не оставляли. Слишком мало времени прошло, но он не стал бороться, отпустил, позволил уйти и не удержал. Все произошло так внезапно, хоть он и знал, что однажды Чимин уйдет, но все равно отталкивал эти мысли как можно дальше.
Альфа не мог прийти в себя, кричал на всю квартиру, потому что не справлялся. Повсюду был Чимин, его запах, воспоминания, которые еще недавно являлись тем настоящим — не прошлым, не тем, что причиняет боль, не тем, что невозможно выдержать. Это было что-то прекрасное, сияющее, как и сам Чимин, с его светящимися глазами, влюбленным взглядом, спрятанной глубоко в душе страстью, робостью и нежностью.
Юнги не заметил, как температура начала повышаться, когда от усталости и отсутствия сна перед глазами начало темнеть. Альфа прижимал к себе подушку, на которой когда-то спал Чимин, зарывался в одеяло и засыпал только под утро, замученный работой, пожирающими сознание мыслями о том, что было бы, если бы он позволил себе рискнуть, предложить то, что мог дать только он, все, что есть.
Потребовалось значительно больше времени, чтобы закончить песню — не для продажи; песню, посвященную единственному любимому человеку. Песню, которую Чимин исполнит на собственной свадьбе.
Юнги закончил песню, но ему становилось все хуже. Без Чимина даже его музыка приобрела другое звучание. Разрушительное, убивающее; она впитала переживаемую им тоску, желание увидеть, обнять, приласкать, еще раз согреться его теплом.
Именно сейчас его тепла так не хватало. Чимин теперь далеко.
— Юнги, ты в порядке? — поинтересовался Сухёк, заглядывая в студию. Альфа сидел за рабочим столом, едва справляясь с болью в ребрах и высокой температурой. Ощущение, будто он теряет сознание, не покидало.
— Все нормально, — Юнги с трудом заставил себя ответить на вопрос и ни разу не отвлекся от работы.
— Ты уже неделю с нами. Многие заметили, что ты стал бледнее. Может, позвонить в больницу? — предложил новый директор, с которым не так давно Юнги удалось заключить контракт. Теперь у него была своя студия, за которую не нужно было платить аренду, новое оборудование и возможность создавать музыку не боясь за свое будущее.
Все, чего он боялся — по-настоящему отпустить Чимина. Юнги предложили заключить контракт с американским агентством, но он сразу отказался. Не мог уехать так далеко. Мысли о том, что его омега рядом, что у них еще будет возможность встретиться, помогали окончательно не сойти с ума.
Именно тогда Юнги понял, как сильно хочет бороться за него, хочет сделать счастливым, умолять, держать в своих объятиях, целовать каждую свободную минуту, продолжать слушать мягкий голос, сохранившийся на записи, хочет рискнуть.
После ухода Чимина Юнги встретил Сухёка. Ли Сухёк был известен в музыкальной индустрии, но не многим удавалось поработать с ним. Он искал новых артистов и услышал песню, над которой работал Юнги.
— Я в порядке, правда. Еще немного поработаю и пойду домой, — постарался успокоить Сухёка Юнги.
— Хорошо, — не стал настаивать директор. — Менеджер сообщил, что у тебя есть работа на следующую субботу.
— Что за работа? — Юнги развернулся в сторону директора, кидая на того слишком усталый, замученный взгляд.
— Сыграть на свадьбе. Работа не сложная, платят хорошо. Им нужен лучший пианист, поэтому они обратились к нам, — Сухёк протянул документы.
— Чья это свадьба? — решил удостовериться Юнги, хотя итак прекрасно видел, чьи имена указаны в документах. Руки дрожали. Под ребрами зажгло еще сильнее.
— Чон Чонгук и Пак Чимин. Какая-то известная и богатая пара. Торжество назначили на субботу, так что есть еще неделя.
Юнги только подумал, что Чимин еще днем должен был получить его песню. Послушал ли он ее? Услышал ли самые главные слова?
Больше он не отпустит Чимина — будет надежно хранить в памяти его смех, задорную почти детскую улыбку на лице, мягкие розовые переливы на щеках и ярко-красный румянец от смущения, глаза, наполненные тоской и счастьем, грустью и любовью, которая всегда отражалась в его собственном сердце. Только Чимин умел так смотреть — он тот, ради кого Юнги способен на все. Даже если придется испортить его свадьбу.
— Хорошо. Я сыграю... — ответил музыкант. Директор оставил бумаги и вышел из студии.
Юнги по-тихоньку терял сознание... боль взяла свое.
***
Чимин почувствовал тошноту. Джин успел подхватить его и помог добраться до ванной комнаты. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил старший омега. — Я не знаю, — замялся Чимин, полотенцем вытирая слезы. — Я услышал его голос, а потом внутри стало так тепло, — голос омеги сорвался. — Так тяжело... — Чимин... — Джин сам не мог сдержать слез. — Я... так рад за тебя, Чимин, — Джин обнял дрожащего крошку и прижал к себе крепко-крепко. — Что? Что ты имеешь в виду? — растерялся омега. — Что, скорее всего, ты ждешь ребеночка, — заулыбался Джин. — Как такое может быть? — не мог поверить Чимин. — Тогда? Мы вместе... тогда... в ту ночь? — мысли путались. — У нас будет малыш? Малыш Юнги? — Чимин расплакался еще сильнее, совершенно растерялся от заботы, с которой Джин относится к нему, нежности, с которой старший омега гладит его животик. — Я счастлив за тебя, хороший. Намджун тоже будет очень рад, — улыбнулся Джин. Чимин не переставал плакать, все еще не веря, что Юнги мог подарить ему что-то настолько ценное... — Ты что плачешь? — Я боюсь, — признался Чимин. — Боюсь, что отец узнает о нем, о малыше. Что попытается навредить ему, — едва сдерживался омега. Его переполняли чувства — он был так счастлив обрести маленькое чудо, но опять не покидали мысли о том, какой он жалкий, нерешительный, пугающийся собственного отца, страшащийся пойти против него. — Все будет хорошо. Мы тебе поможем, — успокаивал Джин, помогая лечь обратно в кровать. — Я очень хочу этого малыша. Больше всего на свете, — старший омега понимающе кивнул. — Он ведь самое дорогое, что у меня осталось от Юнги, — голос Чимина предательски задрожал. — Мне так его не хватает... Я теперь даже рассказать ему не смогу. Чимин не согласен с реальностью, потому что отступил в первый раз, думая, что так было правильно, упустил самую большую любовь в своей жизни. Потому что отчаянно и до последнего хочет побороться. За ту любовь, которую подарил ему Юнги, за те слова, которые оставил в своей песне, за маленькое чудо, живущее в нем самом. — Я буду бороться за них... — прошептал омега сквозь сон, позволяя Джину снова включить песню, затем утопая в его теплых объятиях.***
Вся следующая неделя проходила как в затмении. Примерки костюма, проверка помещения, выбор блюд, дегустации, после которых Чимина снова тошнило, встречи с будущими родственниками и Чонгуком перед свадьбой. Формальное мероприятие, на которое собралось много народу — инвесторы, помощники, деловые партнеры, богатые родственники. Альфа вел себя сдержанно. Как обычно. — Чонгук, — Чимин подошел к альфе, первый раз намного ближе, чем за все время их «знакомства». — Мы можем поговорить? Без свидетелей? — прошептал на ухо омега. Чонгук кивнул и указал на служебный выход из банкетного зала. — Тебе же не нужна эта свадьба, правда? — с надеждой спросил Чимин, присаживаясь на ступеньку рядом с Чонгуком. Альфа позволил себе оттянуть галстук, удавкой висевший на шее и растрепать черные как смоль волосы пальцами. — О чем ты говоришь? — проверял Чонгук. — Я знаю про Тэхёна, — подтвердил догадки альфы Чимин. — Я разговаривал с ним. — Ты ему что-то сказал? Я убью тебя, если ты хоть что-то сказал ему про свадьбу, — рыкнул Чонгук, но дальше заходить не стал. Лишь сбросил с себя пиджак. — Я не говорил ему ничего. Сказал, что это все не правда, — попытался улыбнуться Чимин, но слишком сильно боялся гнева Чонгука. — Он плакал, переживал. — Прости, я обычно спокойный, — слова о Тэхёне сильно задели Чонгука. Но потом альфа смягчился, сбросил все свои маски, стал грустным и задумчивым. — Ему нельзя переживать, поэтому я злюсь. Я не могу ему сказать. У меня, кроме него, никого нет. Он все поймет, но это убьет его, — опустил голову альфа. — Он ... — Что? – испуганно посмотрел Чонгук. — Когда я с ним познакомился, он пах ванилью и тобой. Но вчера... Чимин все еще перематывал в памяти вторую встречу с Тэхёном. Этот прекрасный омега пах совсем иначе, а когда Чимин сказал, что свадьба не состоится, засиял и рассказ свой секрет, который так боялся открыть Чонгуку. — Я встретил его в фирме отца, он пах вишней с шоколадом. Ты не понял? — Понял что? Мы не виделись уже неделю. Он избегает меня. Говорит, что работы много. У него есть кто-то еще? — Чонгук снова начал рычать, но теплая рука Чимина, коснувшаяся ладони, успокоила взволнованного альфу. — Конечно, есть... глупый. Твой малыш, — засмеялся Чимин. — Ладно, он мне сам сказал. Я думаю, ты должен знать. — Мой малыш? — повторил Чонгук. Чимин кивнул. — Помоги мне, — жалобно произнес омега. — Если бы у нас не было любимых, я бы смирился. Но я встретил Тэхёна и уже не мог оставить все, как есть. А потом я влюбился. Первый раз в жизни, — Чимин заплакал при альфе. — Помоги остановить свадьбу. Я ведь тоже... — Тоже с малышом? — Чонгук широко распахнул глаза. Чимин смущенно кивнул. Альфа потянул широкую ладонь и дотронулся до живота. Беспокойный, испуганный Чонгук выглядел совсем иначе. Но первый раз этот альфа не был к нему безразличен, не игнорировал. — Я помогу. Я все сделаю. У меня есть один план, — Чонгук решительно сжал кулак, показывая боевой настрой. —Только после песни, — попросил Чимин. Чонгук кивнул, погладил по животу еще раз и вернулся назад к гостям.
