никто не поверит

      Едва открыв глаза, Миллер сразу же понял, что фанатика рядом нет. Потянувшись как следует, он вылез из спальника и неуклюже поднялся на ноги. В подвале по-прежнему царили полумрак и гробовая тишина, лишь один тусклый лучик света выглядывал из-под дверного проёма. Придя, наконец, в себя после долгого сна, сталкер понял, что остался в помещении совсем один. Кажется, монолитовец ушёл. Без него. Кажется, он передумал брать его в свою группировку. Но почему же тогда не пристрелил?       «Странный он какой-то… — подумал Миллер. — Не нашим, не вашим».       Ну, раз его бросили, значит, он снова сам себе предоставлен. Одиночка собрал свои вещи, разбросанные по полу, сложил спальник и хотел было уже выйти из этого клятого подвала, как вдруг услышал доносящийся где-то неподалёку чертовски громкий крик. Со скоростью рекордсмена по бегу Миллер взлетел по ступенькам наверх, и взору его открылась такая картина: уже достаточно хорошо знакомый ему фанатик топчется на месте и орёт, размахивая руками во все стороны, подобно мельнице. Сталкер не сразу заметил, что именно заставило монолитовца впасть в такую дикую агонию. Поэтому он, скрестив руки на груди, внимательно наблюдал за его действиями. А когда наконец понял, что стало причиной этой нелепой выходки, чуть не покатился со смеху: оказывается, гигантский мотылёк-мутант с массивными костяными наростами зацепился волосатыми лапками за палец фанатика и упорно не хотел его отпускать. Тварь пугливая и глупая, улетает от одного звука перезарядки оружия, но лучше не позволять ей распускать зубки. Мало ли какой радиоактивной дряни она наелась… Но в данной же ситуации всё обстояло гораздо хуже: казалось, что монолитовец сейчас оторвёт себе руки — настолько сильно он ими размахивал, — а мутант, видимо, и вовсе не собирался сдвигаться с места.       — Отвали от меня, говна кусок! Уйди нахер отседова!!! — раскручиваясь, как карусель, орал фанатик. Его голос уже срывался на визг. А Миллер в это время наблюдал за этим Армагеддоном и заливисто смеялся, периодически хрюкая. В этом была его главная проблема: он совершенно не умел смеяться. Если его достаточно сильно рассмешить, можно ожидать чего угодно: от безобидного фырканья до завывания задыхающегося орангутанга. А рассмешить его могло абсолютно всё. Однажды, ещё будучи коренным жителем Москвы, он увидел, как две бабки на улице подрались за помидоры, и чуть не умер со смеху. Сейчас сталкер просто не выдержал: не каждый же день на чокнутого фанатика-жвачколюбителя нападает громадный мотылёк-мутант. Тут бы любой на его месте захрюкал.       Но, наконец, мотылёк решил оставить несчастного монолитовца в покое и улететь по своим делам. Тот всё ещё нервно тряс руками, перетаптываясь с ноги на ногу, а потом вдруг резко сорвал с плеч свой рюкзак, достал оттуда новую пачку жевательной резинки, слегка приподнял противогаз и закинул себе в рот несколько штучек. Успокоившись, наконец, фанатик обратился к Миллеру:       — А ты чего ржал стоял? Мог бы и помочь.       — Так ты сначала определись, нужен я тебе или нет, — ответил сталкер, улыбнувшись под банданой. — Бросить меня, поди, хотел? Зачем ушёл? Мог ведь подождать, пока я проснусь.       — Да не собирался я тебя бросать, чушь не неси. Ты спишь очень долго, дождёшься тебя, ага. Вот я и вышел свеженькой радиацией подышать. А этот… как налетит.       Вспомнив последние события, Миллер прыснул себе под нос и тихонечко рассмеялся.       — Ну что, ты решил? — игнорируя чужие смешки, спросил монолитовец. — Идёшь со мной или тут остаёшься?       Миллер мгновенно посерьёзнел и перестал угорать. На самом деле он об этом и не думал вовсе. Но что-то внутри подсказывало ему, что этому фанатику вполне можно доверять. Пообщавшись с ним, сталкер понял, что не все монолитовцы настроены к одиночкам враждебно. Понял, что этот парень явно не из глупых: его словарный запас не ограничивается словами «Монолит», «искоренить» и «неверный». Понял, что он адекватный человек, в отличие от своих бестолковых собратьев. Если, конечно, не брать в расчёт то, что прошлой ночью этот любитель клубничной жвачки облапал Миллера за всё, что только возможно. Но ведь глупо будет отрицать тот факт, что Миллеру это понравилось, ох как понравилось. Обдумав всё как следует и взвесив все свои мысли, сталкер наконец пришёл к выводу, что он не прочь присоединиться к «Монолиту». Пыхтя, как паровоз, он отчеканил:       — Да, я принял решение. Я хочу в твою группировку. Очень даже. Но я пока толком не знаю, как себя должен вести монолитовец. Я совсем не знаю ваших проповедей и этих странных штуковин. Я вообще…       — Уймись, — перебил его фанатик. — Придёт время, и я научу тебя всему. А теперь просто следуй за мной и делай, что говорю.       После сказанного, монолитовец поправил лямку рюкзака, съехавшую на руку, и двинулся вперёд.       — Подожди! — вскричал Миллер и кинулся за ним. — Ты же ведь так и не сказал мне, как тебя зовут!       — Ты, вроде, тоже мне не представлялся, — отчеканил фанатик на одной ноте. Но, заметив волнение сталкера, наконец выдал. — Рэйн меня звать.       — Интересное имя. А почему именно такое?       — Когда я пришёл в Зону, дождь лил как из ведра. Вот знакомые и прозвали Рэйном. Ну, а тебя как величать, брат?       Смутившись от такого обращения, сталкер едва слышно промямлил:       — Миллер я.       Монолитовец лишь кивнул ему — не стал расспрашивать о том, как он свою кличку получил. Миллер и сам этого не помнил. Просто приклеилось как-то и всё. Все ведь знают, что в Зоне прозвища себе не выбирают. Прозвище само невесть откуда берётся и к человеку прирастает. И никто не может объяснить это странное явление. Пока бывший одиночка думал об этом, Рэйн заметно ускорился и танком попёр вперёд. Не успевая за фанатиком, Миллер бежал изо всех ног, стараясь не отставать, но получалось, мягко говоря, не очень.       — Слушай, — задыхаясь, пробубнил сталкер, — а куда мы идём-то вообще?       — В Припять, разумеется, — монотонно изрёк Рэйн. — Подземный путепровод газом забили, там не пройти. Но я знаю, как по верху добраться. Дорога дальняя, идти будем быстро, чтобы время экономить. Всё, никаких больше вопросов. Давай, пошли.       — П-подожди! Как это в Припять? У меня же с собой патронов хер да ни хера! И еда почти закончилась. Давай хотя бы на Янов забежим, я запасы пополню!       Рэйн посмотрел на Миллера, как на человека, умом не обезображенного, и спросил:       — Как думаешь, уместно будет заявиться на Янов в монолитовской форме?       — Ну подожди здесь, я быстренько сбегаю и вернусь! — настаивал сталкер. — Я…       — Забудь про Янов. И про другие лагеря тоже. Тебе всё выдадут в Прометее. — Сказал как отрезал.       «Но я ведь даже от тушканов отстреляться не смогу!» — подумал Миллер и вдруг заметил, что из рюкзака фанатика торчит необычное, незнакомое ему оружие.