никто не поверит

      Поцелуй с фанатиком ввёл Миллера в окончательный ступор. Он покраснел, как помидор, и слегка отпрянул назад, мягко отталкивая Рэйна от себя. Тот лишь удивлённо заморгал и, осторожно погладив одиночку по голове, спросил:       — Ты чего?       Миллер всё никак не мог заставить себя поднять на него глаза. Его туманный взгляд шарился где-то в районе светлой форменной куртки фанатика. Заикаясь и страшно картавя, он принялся взволнованно бубнить что-то странное про свою святую гетеросексуальность и некий кодекс чести. Слушая его тираду, Рэйн невольно прокручивал в голове события прошлой ночи и еле сдерживал смех, лезущий наружу. «О какой гетеросексуальности ты базаришь, когда сам в темноте с незнакомым пацаном лапаешься? Знаю я таких гетеро». — Эту мысль монолитовец озвучивать не стал. Он молча смотрел на смутившегося сталкера и любовался им. Гроза тем временем уже постепенно прекращалась; сквозь тучи просвечивались лучи тусклого осеннего солнца, а грома больше слышно не было. И именно на это сослался Миллер — он, резко вскочив на ноги, всё ещё дрожащим голосом выкрикнул:       — Ой, дождь уже, кажется, прекратился! Помнишь, ты сам говорил, что нужно экономить время? Пойдём уже дальше, а?       Коротко кивнув, Рэйн тоже поднялся с места и вновь натянул на себя противогаз. Миллера кольнуло иголочкой разочарования, потому что под тёмными стёклами он больше не разглядит сияния его прекрасных разноцветных глаз, но эта мысль была сразу же выброшена из его бренной головы. Он нацепил свою бандану, поднял брошенный рюкзак с пола, и сталкеры наконец вышли из этого клятого магазинчика. Миллер всё ещё не мог прийти в себя и в буквальном смысле чувствовал, как горит его лицо. Рэйн же, наоборот, казался расслабленным и умиротворённым. Хотя, он всегда так выглядел. Почти всегда. Если не брать в счёт историю с мотыльком-мутантом. Сейчас же вид смущённого сталкера смешил и умилял его одновременно.       На этот раз впереди шагал Миллер, а фанатик еле плёлся за ним сзади. Одиночка понятия не имел, куда он так торопится, но остановиться не мог. Он даже не знал, правильно ли они идут, но спрашивать об этом монолитовца пока не планировал. Но раз тот молчит и не направляет его в другую сторону, значит дорога одна — прямо, по рельсам. То и дело спотыкаясь об здоровенные шпалы, одиночка продолжал продвигаться вперёд. Чтобы отвлечься от размышлений о последних событиях, сталкер пытался представить себе для каких поездов строили эти огромные рельсы; старался думать о Припяти и своей дальнейшей судьбе, но, понимая, что она теперь будет тесно связана с тем, кто сейчас ковыляет сзади него, Миллер вновь страшно смущался и ускорялся ещё сильнее.       Погода тем временем становилась всё более комфортной и приятной; стало немного жарко, даже не смотря на то, что на дворе во всю горел октябрь. Хотя Миллер не понял, погода ли это или его безграничное смущение. Нелепое поведение сталкера ничем не оправдывалось, ведь в ту ночь в подвале стеснительным его назвать язык бы не повернулся. А теперь он краснеет и заикается от простого поцелуя, как малолетняя школьница. Аж стыдно даже…       Пока одиночка обдумывал всё произошедшее, Рэйн осматривал найденный недавно КПК, зарегистрированный на имя какого-то Барина. Кроме локальных монологов, записанных встроенным диктофоном, на мини-компьютере больше ничего не было. В этих записях некий мужчина — по всей видимости, этот самый Барин, хозяин гаджета, — рассказывает несуществующим слушателям что-то о том, как правильно разбирать и чистить разные типы оружия. Информация полезная, но вот, к сожалению, словарный запас этого человека ограничивается грязной нецензурной бранью и словом «сышишь». Рэйн без интереса прослушивал одну запись за другой, пока не наткнулся на что-то весьма подозрительное. В корневой папке девайса завалялась ещё одна запись, которую фанатик не заметил в начале. Она была сделана всего день назад — видимо, перед тем, как Барин обронил свой КПК, — следовательно её обязательно нужно прослушать. Вдруг там найдётся что-нибудь полезное. Включив запись, Рэйн услышал разговор двух мужчин. Определяя по голосу, им можно было дать от тридцати до тридцати пяти лет. Они оживлённо обсуждали некий «Сектор Эр-пять-эр» и «лопухов», по всей видимости, в него забредших. Если верить описаниям местности одного из мужчин, этот самый «Сектор Эр-пять-эр» сталкеры сейчас топтали ногами. Но какой может быть сектор на рэйновой секретной дороге в Припять? К тому же, сколько раз он здесь ходил и никаких секторов «Эр-пять-эр» здесь не наблюдал. Миллер же не разделял заинтересованности товарища: он лишь угрюмо пёр вперёд, рассекая ботинками волны мутной дождевой воды.       — Стой! — наконец выдал монолитовец, придерживая расторопившегося приятеля за рукав куртки. Тот обернулся и, с искренним удивлением посмотрев на озадаченного фанатика, спросил:       — Что-то случилось?       Рэйн коротко разъяснил ему ситуацию и дал послушать найденную в КПК запись. Тот, естественно, ничего не понял и принялся заваливать монолитовца однотипными вопросами, такими как «Почему ты мне раньше не сказал?» и «Что такое Сектор эрэр пять?». Рэйн лишь отмахнулся от сталкера и огляделся. С двух сторон их окружали крупные зачахшие от радиации деревья, а впереди тянулась бесконечная вереница из здоровенных шпал. Всё. Больше ничего. Никаких предупреждающих табличек, никакой колючей проволоки и вообще никаких следов присутствия человека. Но по разговору из КПК это самое место, в котором они сейчас находились, собственно, и являлось этим самым «Эр-пять-эр». Запись была совсем свежей, так что сослаться на давность существования этого сектора было нельзя. У Рэйна на минуту создалось впечатление, что Барин специально подбросил свой мини-комп в этих окрестностях, чтобы как бы предупредить непрошеных гостей о том, какой их ждёт «тёплый приём».        Оба сталкера впали в прострацию. Рэйн сокрушался о том, что о его секретной тропинке узнали другие люди, а Миллер просто не понимал что происходит и почему бы им просто не пойти дальше. Обстановка постепенно накалилась до предела. Теперь каждый шорох, любое инородное движение вызывали у приятелей необоснованный страх. Нет, фанатик вовсе не боялся нападения со стороны других группировок — то, что торчало из его огромного рюкзака, в любом случае оставит его в выигрышном положении. Гораздо больше Рэйн боялся за Миллера: боялся, что тот, ввиду отсутствия опыта, просто-напросто не успеет вовремя среагировать и словит пулю. Самого же Миллера больше пугало странное ощущение, охватившее всё его тело — он отчётливо ощущал чьё-то присутствие, хотя вокруг не было ни души. Ему казалось, что ещё немного, ещё доля секунды, и из-за массивных деревьев покажется чья-то голова или промелькнёт чья-то тень. Это ощущение постепенно нарастало и становилось всё сильнее; всё отчётливее он видел притаившихся в высоких жёлтых кустах невидимых врагов.       Ошалелыми глазами он уставился на монолитовца и уже было собирался спросить у него ещё кое-что, как вдруг прямо между ними пролетела длинная серебристая игла. Ей в буквальном смысле не хватило пары миллиметров, чтобы впиться в плечо кому-то из сталкеров. Рэйн сразу понял в чём дело — видимо, не в первый раз с подобным сталкивается — и немедленно среагировал. Он ничком упал на землю, толкнув при этом Миллера в спину, и громко прокричал:       — Ложись!!!       Одиночка немного замешкался, но всё равно быстро улёгся на землю, закрываясь своим рюкзаком. И тут в них полетели сотни точно таких же иголок, по две, по три за одно мгновение. Миллер даже не успел испугаться — всё произошло слишком быстро. Минуту назад они мирно шли себе в Припять, а сейчас уже лежат на земле под дождём из каких-то игл. Но вдруг одиночка вспомнил, как однажды на Янове один сталкер рассказывал, что рядом с градирней видел труп долговца: крови было немного, но лицо его приобрело синий оттенок, а изо рта сочилась желтоватая пена. Три дня потом выясняли что с ним случилось, но так и не поняли. Видимо, несчастный пренебрёг снаряжением, и похожая игла угодила ему прямо в шею. Вспомнив об этом, Миллера затрясло: подойди он к Рэйну на миллиметр ближе — сам бы уже синий валялся.        Накрывшись рюкзаком посильнее, фанатик сделал Миллеру знак рукой и начал медленно по-пластунски отползать назад. Одиночка последовал его примеру, и в какое-то время игольный дождь просто-напросто прекратился. Подниматься на ноги сейчас было равносильно прыжку с высоты, поэтому сталкеры продолжали молча ползти назад, прогибаясь под весом собственных рюкзаков, отделяющих их от мгновенной смерти. Ползли они минуты две, пока руку фанатика вдруг не придавила чужая обувь. Выглянув из-под рюкзака, Рэйн не успел даже и предположить что-либо, как в его плечо воткнули толстую здоровую иглу. Увидев это, Миллер скинул с себя рюкзак и, вскочив на ноги, хотел было кинуться на одного из присутствующих с ножом, но его быстренько успокоили прикладом Калашникова по голове. Рэйн же больше не чувствовал ни рук, ни ног.       «Игла с параличом…» — догадался он, прежде чем полностью отключиться.