никто не поверит

      —… Смотрите! А вот здесь я пытался выращивать кузнечиков-мутантов, но они все почему-то погибли… Наверное, не следовало кормить их галетами.       Апартаменты Ягера в действительности превзошли все ожидания сталкеров. Его дом — если, конечно, язык повернётся назвать гигантскую базу домом — обставлен довольно роскошно для запуганного одиночки, каким он представился. Здесь было всё: и кухня, и гостиная с большим диваном, и спальня с собственной одинарной кроватью, и даже душ с горячей водой. Ну совсем вычурно для Зоны! Да и сам сталкер оказался довольно гостеприимным и дружелюбным. Но на вопросы о том, как он нажил такое богатство, Ягер лишь рассеянно пожимал плечами. Подозрительно как-то…

* * *

      —… Вы, кстати, знали, что самый низкий звук во вселенной издаёт одна из чёрных дыр. Этот звук на 57 октав ниже ноты до из гаммы… Да бросьте, вы же сто процентов этого не знали!..       Одиночка вприпрыжку бежал за Ягером, слушая его очередные небылицы и улыбаясь во все тридцать два зуба. Впервые за несколько дней он чувствовал себя действительно хорошо и спокойно. Не считая, конечно, некоторых моментов с монолитовцем. Сейчас же Миллер и вовсе забыл про фанатика, ведь все его мысли были заняты этим необычным парнем: то ли сталкером, то ли учёным под прикрытием. В нём правда было что-то привлекательное, очаровывающее, и дело тут не в его доброте и покладистом характере. Глядя в глаза своему новому другу, Миллер всё больше и больше терялся в астрале. Хотя еле слышные отголоски полудохлой совести всё ещё пытались вразумить сталкера, пытались напомнить о той ночи в подвале с фанатиком, но тот просто-напросто не мог (или не хотел) уловить этот скоростной круговорот собственных мыслей и лишь сильнее запутывал самого себя.

* * *

      Уж с кем-с кем, а с Ягером точно не соскучишься. Казалось, что этот парень знает абсолютно всё: начиная от строения простейшей амёбы протей и заканчивая методикой выращивания чая на радиоактивной почве, очищаемой путём карбонатной фильтрации. Миллер развесил уши, как любопытный осёл из детской сказки, и слушал его. А тот и вовсе не собирался затыкаться. Рэйн же в это время семенил позади, надувшись, подобно грозовой туче в пасмурный день. Глядя на то, как его ненаглядный Миллер тетёшкается с этим дотошным всезнайкой, фанатик впадал в бешенство. Однако он прекрасно понимал, что закатывать скандал сейчас экономически не выгодно: Миллер по-любому встанет на сторону Ягера, и он — Рэйн — останется в дураках. Именно по этой причине он сейчас и молчал: дабы не выставлять всё своё презрение напоказ.

* * *

      — Ладно, ребята! — хлопнув в ладоши, как Дед Мороз на детском утреннике, воскликнул Ягер. — Моя база на самом деле гораздо больше, а вы, наверное, устали. Может быть чаю?       — Было бы неплохо, спасибо, — подал, наконец, голос Рэйн, молчавший всё это время. Ягер застенчиво улыбнулся ему и изрёк:       — Пока ещё не за что! Проходите, кухня слева по коридору. Я сейчас!       После сказанного он вихрем умчался в соседнюю комнату. В это время наши сталкеры уже облюбовали небольшую кухню и уселись на микроскопические табуретки, непонятно для кого сделанные. Может быть для гномов? Или бюреров? Отгоняя ненужные мысли, фанатик обратился к Миллеру:       — Странный он какой-то. Не находишь?       Одиночка выпучил глаза и удивлённо воскликнул:       — Ты что! Вовсе нет! Он… замечательный.       — То-то я и смотрю, у тебя хлебало щас треснет, — обиженно буркнул Рэйн и отвернулся от друга.       — Да о чём ты вообще?       Фанатик иронично повёл плечом и изрёк:       — Да что ты дурачком-то прикидываешься? Лучше прямо скажи. Встретил симпатичного парня, ну понравился. Что ж сделаешь.       Тут уж пришла очередь Миллера закипать. Почувствовав, что его прикрытая правда лезет наружу, он эмоционально вскричал:       — Да с чего ты вообще взял, что мне нравятся парни?! Я, между прочим, в отличии от некоторых, храню верность своей святой гетеросексуальности! А ты что, хочешь сказать, что считаешь меня голубым?!       «О какой гетеросексуальности может идти речь, когда ты с первым попавшимся сталкером ночью лапаешься?» — уже в который раз подумал Рэйн, но озвучивать не стал. Миллер всё никак не мог отойти от свалившейся на него правды: бубнил себе под нос что-то нелепое.       — О чём спор, пацаны? — вставил свои десять копеек внезапно появившийся на кухне Ягер. В прямом смысле внезапно. Казалось, он только что спрыгнул с потолка. В руках сталкер держал несколько странных мешочков с непонятной трухой внутри. Скорее всего это и есть его хвалёный радиоактивный чай. Увидев сталкера, Миллер вновь расцвёл, как майский ландыш.       — Да мы так, просто… дурачимся! — задорно воскликнул он, чувствуя, как его лицо приобретает алый оттенок.       — Ладно, хватит болтовни, — улыбнувшись, сказал Ягер. —Давайте лучше чай пить! Вы такого чая больше нигде в Зоне не сыщите!       После сказанного сталкер достал из кухонного шкафа три большие походные кружки и поставил на плиту кипятиться старый, довоенный чайник. Пока он со свистом нагревал воду, Ягер раскладывал по кружкам те самые странные мешочки. Потом он невесть откуда достал здоровенную коробку с сахаром-рафинадом и спросил у ребят:       — Кому сколько сахара в чай?       — Мне два кубика, — вякнул Миллер так, что аж сам испугался.       — Без сахара, — мрачно заявил Рэйн и опустил голову.       — Как скажите.       Когда кипяток наконец был разлит по кружкам, а Миллер лениво размешивал крупные кубики ложечкой, Ягер принялся доставать из всех шкафов, которые были на кухне, сладости самых различных видов: конфеты, печенья, заварные пирожные, мармеладные палочки, кексы с цукатами и даже бело-розовый зефир. «Неплохо устроился, гадёныш. Военные-то наверняка его всем и снабжают, всезнайку этого» — думал Рэйн, почёсывая затылок.       Пока он размышлял о бренности бытия, Миллер и Ягер съели примерно одну вторую от того, что было на столе всего несколько секунд назад. Когда они успели столько слопать — тайна, покрытая мраком. Фанатик с недоверием глянул на одиночку: тот, измазавшись в шоколаде по уши, жевал, наверное, уже десятую конфету, закусывая её розовым зефиром. Ягер меланхолично грыз заварное пирожное, изредка поглядывая в сторону монолитовца.       — Чай просто отпад! — с набитым ртом вскрикнул Миллер, шуточно салютуя Ягеру. — Просто отвал башки!       Тот лишь улыбнулся ему в ответ и обратился к поникшему Рэйну:       — А ты почему ничего не ешь? Не стесняйся, бери что хочешь.       Фанатик посмотрел на него взглядом, полным плохо прикрытой злобы, и сквозь зубы отчеканил:       — Дело в том, что я сейчас не очень голоден. Я чертовски устал и хочу спать. Извини.       Ягер бросил недоеденное пирожное и, мгновенно вскочив с места, воскликнул:       — Так что же ты раньше не сказал? Бедняга, пойдём со мной! Пойдём, пойдём, до душа провожу, а потом разберёмся, куда тебя поселить.       — Я не пойду в душ, — угрюмо буркнул фанатик и скрестил руки на груди. — Можно мне просто свободную комнату?       — Ладно, если ты так хочешь. Пойдём за мной.       — Стойте! — подобно медведю взревел Миллер, отвлёкшийся от сладостей. — Я в душ пойду!       — По коридору налево, вторая дверь, — сказал Ягер, уводя за собой фанатика.

* * *

      Пока Миллер принимал душ, Рэйн разглядывал доставшуюся ему комнату: она была довольно просторной, но больше похожей на больничную палату, чем на жилое помещение. Только аппарата с капельницей не хватает для полного шика. Кинув свой рюкзак в дальний угол, фанатик выключил свет и, не раздеваясь, плюхнулся в кровать… А потом почему-то подумал, что неплохо было бы сейчас достать из рюкзака какой-нибудь ствол. Мало ли что… Мало ли кем окажется этот надоедливый всезнайка… А с оружием в руках всегда чувствуешь себя увереннее. Именно это умозаключение и побудило Рэйна подняться и достать из рюкзака свой старенький калаш. Модифицированный ствол монолитовского изобретения он решил не трогать. Почувствовав прилив сил и смелости, фанатик вновь упал на кровать и закрыл глаза… А через секунду снова открыл.       «А вдруг оружие заклинило?» — пронеслось у него в голове. Череда параноидальных мыслей окутала его разум, и все сомнения мог развеять один лишь единственный выстрел… Что если пальнуть разок для проверки и личного успокоения, а Ягеру сказать, что разобрал ствол почистить, а он случайно выстрелил? Нет… Глупости это всё. Сжимая автомат Калашникова в руке, словно драгоценное сокровище, Рэйн наконец провалился в царство Морфея.

* * *

      Самый беззащитный человек на Земле — спящий человек. Во сне притупляются все чувства и рефлексы, и ты в любой момент можешь оказаться в западне. То есть, сон — есть потенциальная опасность. А ведь где-то в разных уголках планеты есть такие люди, которые вообще не спят: просто не нуждаются в этом. Таких, конечно, единицы на миллиарды. А ведь если представить, сколько времени такие люди-роботы экономят, становится страшно. Что они делают по ночам, когда все остальные кроманьонцы пускают слюни на свои любимые подушки?             «От таких мыслей можно и с ума сойти… » — подумал Миллер, прежде, чем уснуть.

* * *

      Тихий и мирный сон Миллера разрушило нечто, навалившееся на него сверху. Не успев открыть глаза, одиночка почувствовал, что на нём что-то лежит. Что-то… или… кто-то? Проснувшись уже окончательно, он понял, что лежит на нём никто иной, как скромный сталкер-учёный Ягер. Он обнял Миллера за талию и уткнулся носом ему в шею. Одиночку окутали двоякие чувства: с одной стороны, нужно было ударить Ягера побольнее, уйти и больше никогда с ним не разговаривать.       «Как же святая гетеросексуальность?! Как же… Рэйн?»       Но, с другой стороны, по всему телу Миллера прокатились волны мурашек от таких, казалось, невинных прикосновений. Ягер как будто бы услышал мысли несчастного сталкера и, наклонившись непозволительно близко, прошептал ему на ушко:       — Ну хватит сопротивляться, сладкий. Я же вижу, ты меня хочешь.       И тогда Миллер снова потерялся в астрале, забыв обо всём на свете.