Кровавый закат

Ева Сегодня уже десятое октября. Совсем скоро маленькие каникулы… на которые я домой не поеду. Потому что меня задолбали родители. Да, говорите, что хотите. Что я — мразь, что таких, как я, нужно ремнём драть, а родители меня воспитали. Мне плевать, я просто констатирую факт. Они, может быть, и любят меня, но — посмотрим правде в глаза — ничего хорошего в мою жизнь они не приносят. Нет, они были хорошими и любимыми мной родителями раньше, но с тех пор, как они переместились в этот мир, ничего хорошего от них ждать не приходится. Осуждение меня, моей жизни, моей одежды, моих друзей… нет, я этих людей не люблю. Вот правда. Не знаю, с чего я решила, что люблю их, когда ехала в Америку. По инерции, наверное — раньше ведь любила. Сейчас я бы поступила совсем по-другому. Я бы никуда не поехала, осталась бы здесь и жила бы… жила бы в Хоге. Я слышала, у них здесь есть такая практика, как «летом в школе». Некоторые остаются. Видимо, это отменил Дамбик. А я больше никогда не поеду с родителями в Америку. Я отпила ещё чая, открыла на телефоне Инстаграм (да, он у меня есть) и чуть не поперхнулась. Нет, ничего криминального там не было. Просто Алиса выложила новую фотку. Там она намазала губы красной помадой (у мамы, наверное, стащила) и выпятила их (знаю, так не говорят, но подходящего слова я придумать не могла). Рядом с ней белозубо (фотошоп?) улыбалась Даша. У обеих — кошачьи ушки из снэпчата. И хэштеги — #дашуньчик #лаффки #систерс #друзьянавсегда. Я усмехнулась — что вы знаете о дружбе, тупые интриганки? Вы ссоритесь по миллион раз на дню, а потом выкладываете фото в инсту с типа обиженными физиономиями и подписями: #грущу #поссорились, #обидка… и ставите друг другу лайки. И всё по новой. Разве ж это — дружба? Дружба — это когда ты любишь друга, как брата, как сестру. Я вот люблю всех своих шестерых друзей, люблю трепетно, всем сердцем. И уж точно мне никогда не придёт в голову выкладывать селфи и подписывать: #мои друзья #лубоф #милаффки… тьфу! Затем я зашла в фотки к Жене, увидела фотографию из школы, машинально лайкнула и прочитала: «Беднова Антона отокавали учитиля» Ага, а беднова моего мозга отокавали ашыпки. Женя всё ещё грамотно писать не научилась? Она человек хороший, но её грамотность оставляет желать лучшего. Не найдя в инсте больше ничего интересного, я выключила телефон и минуты три тупо слушала музыку. Затем, разозлившись на свою лень, встала с кресла и вышла из гостиной — ибо гулять надо. *** На улице я тоже занималась очень полезным и продуктивным делом — пинала хуи камушек. Да так, что мне бы весь мадридский «Реал» позавидовал. Хех. На пятой минуте такого времяпровождения я наконец-то соизволила взглянуть на предмет своего «избиения». И обомлела. Это был обычный камень. Но! На нём, сцуко, было что-то написано! Кто станет писать на камнях? Я осторожно подняла камушек и пригляделась. Буквы были белыми и бросались в глаза. И как этот булыжник ещё остальные гуляющие здесь школьники не заметили? «А вдруг его только я вижу?» — подумалось мне. Почерк был такой витиеватый, что невольно пришла в голову мысль: а не врач ли это писал? Такое ощущение, что именно он! Всё же, приглядевшись, мне удалось разобрать надпись: «Следуйте Книге. Там вы найдёте ответ на вопрос о кровавом закате.» Блэд! Это не врач писал, это Дамбик! Ну его же стиль! Загадки, загадки, и ничего — по делу! Хоть бы название написал, книжки этой! В голове сразу же возникла картина: Альби с руками, испачканными в белой гуаши, противно ухмыляется, дескать, «вот вам ещё одна шарада, не разгадав которую, вы умрёте». Ужасная картина, если честно. Так! Нужно ребятам рассказать, может, поймут!

***

Ньют Сейчас у нас История магии с, типа, третьим курсом Гриффа. На самом деле припёрся Дамбик вместе с третьим курсом Слизерина и объявил: — Сегодня История магии у вас будет со Слизерином! А ещё — я вас сейчас пересажу. Да блять! Ева рассказывала, что сажают по принципу «мальчик-девочка с разных факультетов»! Нахер слизеринок! А ещё Дамб — тролль ещё тот… Мои опасения на подсознательном уровне подтвердились. Дамблдор посадил меня с — жизнь-судьба-шиппер, как говорила Ева — Лизой Забини. Не то, чтобы я был против… мне просто пофиг. Она ведь не такая и плохая, в конце-то концов. Просто влюблённая дура. Зато сама Забини, кажется, была на седьмом небе от счастья. Она радостно перебежала за мою парту — не буду же я, в самом деле, к ней валить! Пусть сама добирается. Хех. И когда это я таким эгоистичным стал? Это от Евы пошло? Вот раньше нормальным был, а потом стал… Ну ничего, Ева предупреждала, что хорошему не научит. Когда Дамбик ушёл, я независимо достал блокнот и принялся дорисовывать дракона, которого нам задали нарисовать к следующему уроку УЗМС. Нужно было придумать новый вид. Зверюга у меня получалась живописная — тёмно-красные крылья, туловище и голова, мощные чешуйчатые ноги, бронированное тело, ярко-желтые злобные глаза, вырывающийся из пасти огонь всех оттенков… тут я позволил своей фантазии развернуться на всю катушку. Лиза заинтересованно заглянула в блокнот и восторженно сообщила: — Здорово ты рисуешь! А зачем тебе дракона рисовать? Я хотел уже было ответить резко, но… что-то меня удержало. Мне стало её жалко. Она же любит меня! И совершенно в этом не виновата! Она просто наивная девочка, мечтающая о, фигурально выражаясь, принце на белом коне! А я веду себя с ней, как дурак! Кто вообще дал мне право общаться с ней так презрительно и ненавидеть её просто за то, что она — на порывах? Я не должен так себя вести, никогда. Поэтому я, как мне казалось, тепло улыбнулся ей и ответил: — Пасиб. Я домашку по УЗМС делаю. Задали придумать новый вид дракона и зарисовать. Ты же ходишь на УЗМС, или как? — Хожу, — кивнула Забини. — Странно, что ты меня не замечал — у вас же иногда УЗМС с нами. Я замялся. Как ей сказать, что я её вообще редко замечаю? Хотя… похуй. — Да я чё-то ваще хуйнёй обычно на УЗМСе страдаю. Там скукотища. Нихера ценного не рассказывают, а всё, что рассказывают, я знал в пять лет. — Откуда? — поразилась Лиза. — От верблюда! — ухмыльнулся я. — Я же по магозоологической части, ты не знала? Вон вырасту — книгу напишу. Это прозвучало, как обычная мечта. Но откуда Забини знать, что это на самом деле рили будет? А так, вообще — и не надо знать! Хех. — А что это за странные штучки всё-таки? Тоже скажешь — маггловские? — она указала на телефон. Я как раз собирался посмотреть свой любимый фильм. Я врал Еве, что мне больше всего нравится Кубок Огня. Как мы отвлекались от него — да, но именно поэтому, наверное, сам фильм не отложился у меня в памяти. Только Седрика я помню, он мне понравился, я огорчился, когда он погиб. А так, мой любимый фильм — это вовсе не Кубок Огня, и даже не Твари. Это Тайная комната. Тёплый, милый и хороший фильм. А ещё там василиск классный. Мне было совестно врать Забини. Не знаю, почему. Поэтому, после (удивительно для такого важного решения) недолгого молчания, я ответил: — Знаешь, это в каком-то смысле действительно является правдой. Только есть ещё одна деталь, которая значительно увеличивает загадочность и этих предметов, и Евы в целом. — Расскажи! — встрепенулась Лиза. Я помолчал. Не думаю, что Еве такое дело зайдёт, поэтому нужно сделать так, чтобы она ничего об этом не узнала. Сам-то я ничего плохого в этом не видел — если Забини никому ничего не расскажет… — Окей. Только ты поклянись Основателям, что никому, никогда не скажешь об этом — кроме меня, мне можно. Даже моим друзьям. А я поклянусь, что всё, что я скажу — правда, потому что ты можешь в это не поверить. Лиза кивнула, но затем вдруг предложила: — У меня есть идея получше. Возможно, у тебя такого не было — у мальчиков программа другая, Том говорил — но в моё аристократическое воспитание входил «курс посвящения в тайны клятв» — так он называется. Там мне рассказали, что раньше клятва Основателям работала безупречно, потому что тогда все ещё действительно их почитали, они были всем действительно дороги. Сейчас это стало забываться, клятва Основателям работает всё реже. Теперь более действенна клятва «клянусь тем, что мне дорого больше всего». Так что… давай лучше так? Хуя она образованная! Везёт девчонкам — их и клятвам учат, и готовить, и, наверное, Истории магии, и маггловской географии, химии, физике… а у нас катание на коне, танцы, базовые маггловские предметы, несколько нахер не нужных языков, фехтование — кому щас надо? — и гвозди с кранами по-маггловски чинить! Бля… — Окей, — кивнул я. — Начинай. — Клянусь своей принадлежностью к роду Забини, что никому, кроме тебя, Ньют, никогда не скажу то, что ты мне поведаешь, — вполголоса оттарабанила Лиза. — Хорошо. Клянусь… — я знаю хорошо, очень хорошо, кто мне дорог больше всех на свете, — общением с шестерыми моими лучшими друзьями, что всё, что я сейчас скажу — правда. Забини покосилась на меня немного сердито, но ничего не сказала. — Ну всё, самое сложное позади, — оптимистично сообщил я. — Теперь скажу. Итак, первое, что ты должна знать — это то, что Ева родилась в 2007 году, а никак не в 1898. Догадываешься, что это значит? — Она… из будущего? — догадалась Забини. Надо же, а я думал, что она тупая. — И все эти штуки — оттуда, их изобрели там? И не такими, как все, вы тоже стали из-за того, что таков менталитет в 21 веке? Но… ведь… как же это так получилось? Как она переместилась? Сколько времени? А то ведь не успею всё рассказать. Я включил телефон. Прошло только двадцать минут от урока. Хорошо тогда… — Ева училась в пятом классе маггловской школы в России. Это был 2018 год. В их мире были сняты девять фильмов — это такие движущиеся картинки с сюжетом — о нашем Хогвартсе и волшебном мире в целом, семь книг было написано. Ева всё это читала и смотрела. В одном из фильмов был я, правда, взрослый уже, тридцатилетний, поэтому меня она знала. Однажды она пошла в школу, увидела портал и попала сюда. Дальше ты всё знаешь, — выпалив всё это на одном дыхании, я внезапно испугался. И удивился самому себе. Да, Забини — не дьявол, но и не… та, которой можно было бы доверять. Хотя… конечно, с одной стороны она сделала НАМ много плохого, но МНЕ — никогда. Разве что не по своей воле. Это я её третировал год. Мудак я, конечно! Был. Лиза растерянно захлопала глазами, а затем, совладав с собой, лишь улыбнулась и полезла в сумку. Заметив мой удивлённый взгляд, пояснила: — Я эссе по Зельеварению не написала. Так что очень на руку, что у нас сегодня замена. Я рассеянно кивнул. Хуя непроницаемая. Даже на известие о том, что Ева из будущего, она не особо так удивилась. Это мы с ребятами уже ничему не удивляемся, но она-то! Странно, короче. Я достал телефон и так и подскочил: сообщение! От Евы! Капсом! Прочитав, я охерел ещё больше. Чё ещё за хуйню она такую нашла? И как я тебе свалю, я на уроке! Ла-адно… Я тихонько сунул телефон в карман и сообщил Забини: — Мне срочно нужно бежать. Слушай, а ты можешь мой рюкзак прихватить, когда на перерыв пойдёшь? А то подозрительно будет, если я с ним пойду. Лиза просияла: — Конечно! Затем я поднял руку и спросил, перекрикивая шум в классе: — Профессор Биннз! Можно выйти? — А? Что? А, да, мистер Скамандер, идите. И я, «словно птица в небесах», помчался прочь из класса.

***

Лиза Забини «Ура! Ура! У нас замена! И меня посадили с Ньютом! Сегодня точно мой день!» — так я думала на прошлом уроке. Мне тогда, правда, казалось, что, наверное, ему такое не понравится. Вон, как он на меня сердито косился. Ну почему-у! Я же люблю его! А он… за что он меня ненавидит? И почему любит Еву? Она же лживая, высокомерная, хладнокровная, умеет идти по головам, чтобы достичь цели… почему её не распределили к нам, на Слизерин, интересно? Вообще, система отбора на факультеты здесь какая-то не такая. Ну какая из Джессики пуффендуйка? Только когтевранка! Или Лета со второго — ну Гриффиндор же головного мозга! Там ей и со своим дружком-пятикурсником встречаться было бы удобнее! А вот меня… меня как раз нужно на Пуффендуй. Хех. Но вот жалко, что я на Слизе, прям крик души! Даже сейчас, после истории! Затем краем глаза я заметила, как Ньют что-то старательно вырисовывает в блокноте. Ой, а вдруг он меня рисует? Хотя нет, наверное, свою Еву… Ну вот чего в ней рисовать? Тусклые серо-голубые глаза? Идиотский курносый нос, как у свиньи? Вечно растрёпанные волосы? Синяки под глазами? ЧТО? Тогда я уныло посмотрела Ньюту в рисунок. И встрепенулась: ура! Он рисовал не Еву (ну и не меня, конечно…), а дракона! Да такого красивого! А наверху надпись кривым почерком: «Российский оранжевый огнедыш» Российский… знаем мы, почему российский. А его почерк… он такой… прям как и Ньют… великолепный? Нет, не то… «Классный», — подсказал мозг услышанное как-то от Леты в общей гостиной словечко. Да, классный! Какое хорошее слово — и не высокопарное, и ёмкое… Хотя я сейчас вон Макгонагалл классной назвала, так она чё-то не особо так обрадовалась. Ну и всё равно, МакГи никогда ничему не радуется. Только если Гриффиндор побеждает в матче по квиддичу. Наверное, она когда-нибудь станет деканом Гриффиндора. Когда Диппет откинет копыта, а Дамби станет директором. — Здорово ты рисуешь, — уже как-то по инерции, по привычке, кивнула я. — А зачем тебе дракона рисовать? Ньют вздрогнул, открыл рот и хотел уже что-то сказать, но затем замер в растерянности. «Интересно, почему? Может быть, он хочет сказать, что этот дракон олицетворяет меня? Или что перелистнул быстро страницу, чтобы я не узнала, что он писал про меня что-то любовное?» — подумала я в этот момент. Но затем опомнилась: «Нет. Нет! Он меня не любит, и я это знаю! Почему я думаю, что он меня любит? Зачем я в это верю? Я просто тупая, влюбчивая дурочка!» Дальше Ньют неожиданно для меня ответил как-то даже… по-доброму? Вот это да! Оказалось, что ему по УЗМС задали это нарисовать. Ясно, у нас-то УЗМС только завтра… А ещё я узнала про эту штуку, которая у Евы. Очень удобно, когда под рукой есть наивный пуффендуец, который может рассказать тебе нужную информацию. Даже если ты кого-то любишь — это ещё не значит, что ты не можешь его использовать в своих целях. Ну так вот. При информации о будущем я особо не удивилась — мне мой дедушка-учёный рассказывал о параллельных мирах и о том, что люди иногда попадают в другие миры. Вот только он упоминал ещё и то, что сам среднестатистический маг такого сделать не может, лишь очень сильный волшебник сможет перенести себя в другой мир. Кстати, только по своей воле! А ещё сильный маг может перенести среднего, слабого или маггла в другой мир. Маггла он может сделать в другом мире магом. Но лишь в другом мире! Значит, какой-либо сильный маг перенёс Еву сюда. И у меня только один вопрос — зачем? В принципе, я лишь поняла, что Ньюту меня жалко. И что на самом деле я ему не нужна. Во мне неожиданно проснулась обида. Зачем я его люблю, зачем я позволяю ему использовать меня, зачем всячески пытаюсь ему угодить, если я ему совсем не нужна, если он лишь пытается меня пожалеть? Я так не хочу! Всё, хватит! Прекращаем всю эту задумку с любовью, и больше никогда, ни в кого, ни за что не влюбляемся! Потому что любви нет и не было никогда. «Люди по своей природе существа потребительские», — так любила говорить бабушка. Вот именно. И то, что все называют любовью, на самом деле, обычный расчёт. Все друг другом пользуются для удовлетворения собственных потребностей и называют это отношениями. И нет, я не думаю, что теплоты между людьми не существует — почему же, есть дружба. И она свободнее. Ведь «любовь» — это всегда ограничения и рамки. Нельзя поболтать просто так, нужно лишь дарить друг другу цветы, делать комплименты, ходить в ресторан, целоваться, пить вино при свечах… и ещё много чего. А в дружбе рамок нет, можно и придурком друга назвать, и поспорить… поэтому Ньют с Евой дружат. Любовью это не назовёшь. Да, возможно, Ньют и влюблён в Еву, но… они всё равно только дружат, я это вижу. Не могут быть «отношения», это шаблонное слово, подпадающее под миллион стереотипов, такими искренними. Ведь даже замуж, как мне говорили, все нормальные люди выходят по расчёту. Только у магглов всё не так, как у людей. Слизеринская гостиная. Не самое приятное место для посиделок. Зелёные стены, холод, мрак, равнодушие, тлен. Не задерживаясь здесь, прохожу к лестнице и поднимаюсь вверх. Нажимаю на ручку двери спальни девочек третьего курса, захожу. На полке стоят дамские романы. Я беру один — в розовой обложке, в виде сердечка. Называется он «Любовь длиною в жизнь». Фыркаю — такого не бывает. Я ни разу не видела любящих друг друга стариков. Влюбляются только молодые и только временно. Я открываю книжку на первой попавшейся странице и менторским тоном зачитываю: — «Клара наклонилась и аккуратно подняла упавшее письмо, бережно поставив изысканные нарциссы в древнюю вазу. Когда она прочитала, на глаза её навернулись слёзы счастья, смешанные с едкой горечью. — Он уехал… — прошептала она. — Но обещает вернуться и полюбить меня когда-нибудь…» Мерлин! Как там Ева про отношения Макса с их факультета и пуффендуйки Лауры выражалась? А! «Розовые сопли»! Какое подходящее определение! Как в 21 веке всё практично — столько хороших и удобных слов и словосочетаний придумали! Здорово! Молодцы они там, конечно! Я не знаю, конечно, что там у этой Клары с её парнем такое, но… я бы не стала радоваться из-за того, что кто-то обещает вернуться «когда-то»! Пошла я туда, не знаю куда, найти то, не знаю что! Да ещё и полюбить обещает… Тоже её, наверное, использует! С такой мыслью я положила книгу обратно на полку, подошла к пианино в углу комнаты и, чтобы расслабиться, заиграла какую-то мелодичную песенку. Как же хорошо, когда в комнате нет никого, кроме тебя, и ты можешь спокойно играть, что хочешь! А то девчонки вечно вальс просят! Надоело! Так-с, что там дальше за нота… сложное это дело — музыка!

***

Фред Уроки закончились? Гони делать домашку! Таким был мой план на каждый день. Ибо учиться и делать домашку мне не доставляет особого труда, а оставлять на потом не хочется. Да, я трудолюбивый. Да, я существую. Ева наверняка сидит в компе. Не понимаю, что там такого интересного. ВКонтакте этот их — ну деградация же это, ребят! Я видел эти их «мемы»… и это ужас. Они же сами признают, что у них нет целей в жизни, что они ничего не добились и не хотят добиваться! И, главное, их все поддерживают! Это же всё равно, что признаться, что ты — преступник! А Ева как-то жила, по-настоящему жила в этом рассаднике неискренности и лени! Хуёво, в общем. Вот то ли дело здесь, в 1910 году. Тут есть строгие рамки жизни, но зато верные и правильные. И люди вырастают достойные. Кстати, Ева нам вчера телефоны всем дала. «Чтобы звонить», — так она сказала. — «Ну и музычку слушать, ясен пень». Я как-то слушал одного их исполнителя, Ева говорила, что его зовут Фэйс. И охренел по полной программе. Сначала подумал, что это стёб, послушал другой их музыки, и оказалось — не стёб. То есть, люди НА ПОЛНОМ СЕРЬЁЗЕ СЛУШАЮТ ЭТУ ХУЙНЮ? Это не музыка! Это просто… набор шумов, криков и скрежетов! Скатились! Деградировали! Дорогие потомки, вам самим-то не стыдно? Тьфу! Ладно, хорошо. Может быть, нам удастся их перевоспитать — хотя я сильно сомневаюсь в том, что мы, семеро ребят, сможем повлиять на такое глобальное событие, как деградация людей в будущем. Ева бы сказала — а не похуй ли тебе на них? А я отвечу — нет, не похуй. Потому что они — это наше будущее, наше продолжение. Мне не похуй на будущее человечества. Это выглядит странно. Двенадцатилетний пацан рассуждает о своих потомках. Так вообще, на самом деле, странно — Ева будто дружит со своими бабушками и дедушками. Ей самой-то комфортно с нами, несовременными, дружить? Ответ пришёл сразу. Во-первых, тогда, когда мы ещё были «несовременными», она так мечтала о друзьях, что ей было пофиг, мыслят они реалиями её родного века, или нет. Потом мы уже под её влиянием перевоспитались. Почти. На самом-то деле — мы всё ещё не толерантные, как все в том времени, всё ещё не такие. Но мы — друзья. А разве важно, из какого времени, если друзья? Ладно. Как говорит Ева, розовые сопли прекращаем, к делу приступаем. Моё дело — домашка. Я открыл учебник по Чарам и тихо начал зубрить параграф… *** Всё! Эх, хорошо это — уметь усердно делать дз и всегда всё мочь ответить! Люблю учиться именно поэтому — за это чувство гордости. Я вышел из библиотеки и громко хлопнул дверью. Свобода! В голове тотчас же зажужжало назойливое: «Ты что-то забыл. Ты что-то забыл.» Идите нахуй! Ничего я не забыл! В коридоре я прислушался к веселому гомону ребят. Они все — такие же счастливые, как и я сейчас. Вообще, если подумать технически, Хогвартс — очень классное место. Здесь тебе и учёба, и контакты — ну вот если заперли триста подростков в одном замке, это же контакты будут? Будут! (да не в том смысле, испорченные люди! Общение, в смысле!) Эх… всё идёт, в кои-то веки, обычным чередом (никаких приключений! Спасибо, управляющий нашими перемещениями!). Вон Лета опять на кого-то орёт — специализация у неё такая! — вон Дамбик спринтером по коридору бежит куда-то — бумажки, наверное, сдавать… красота! Так я прошёл весь Хог. Гулять по нему — весёлое занятие. Будто по парку. Безграничное здание. Только я об этом подумал, как вдруг… врезался в стену. Ничоси! Тут ещё стены есть? Внезапно мой взгляд упал на какую-то дверь. Откуда, нахуй? Вам основных дверей мало? Осторожно приоткрыв дверь, я тихонько проскользнул туда. А! Это задний двор! Сюда никто не ходит, но старшаки сидят. И курят. Вот и сейчас. Им что, пароль какой-то открывается к старшим курсам? «Там тайный второй выход… иди туда…» — шепчет голос в голове. Хех. Я заглянул. Весело? Не думаю. Все просто болтают, вокруг вьётся дым, кто-то домашку делает, кто-то обжимается… скукота! Ну, короче, надо ва… Внезапно меня кто-то крепко схватил за плечи. — Ты как сюда забрёл, малёк? — спросил меня старшекурсник. — Да я случайно! — праведно рассердился я. — Я уже идти хотел, больно мне надо это ваше времяпровождение! — Случайно? — с сомнением спросил парень. — Через чёрный ход? — Ну да. Я его увидел, стало интересно. Я зашёл. Но я уже валю! — Училкам не расскажешь? — деловито поинтересовались слева. — За кого принимаешь? — возмутился я. — За малявку. Малявки все тупые. Я обернулся. И увидел Гектора Малфоя. Так… ты же… типа… аристократ… ЧТО ТЫ ТУТ ДЕЛАЕШЬ? Сегодня прям день удивлений! Сначала на Трансфигурации Ева «Превосходно» получила! Потом, в кои-то веки, у нас отменили последнее Зельеварение! А теперь это! Внезапно у меня из кармана раздался резкий звук. Телефон! Я выхватил его, нажал на «Ответить» и приложил к уху. — Фред! — раздался голос Евы. — Вали быстро на улицу! Есть важная инфа! Это срочно! Ура! Ева, спасибо! А то бы я так тут и сидел! — Извините, дела… — я быстро кивнул старшекурсникам и на всей скорости помчал через весь задний двор, позволив себе отдышаться лишь в самом конце. *** Дальше по улице я шёл в задумчивости. Размышлял я о своей изменившейся жизни. Ведь раньше я никому особо не был нужен. Мама с папой, конечно, очень любили меня, но папа часто разъезжал по командировкам, а мамы… мамы тоже часто не было по долгу службы. Она врач, хирург. Кстати, тем, кто замечает, что «хирургия — не женское дело», она часто говорит: — Так вам спасать жизнь или нет? Ораторы всегда замолкают. Ну вот. И я часто был предоставлен самому себе. А потом — я стал нужным. По-настоящему. И это классно! *** Придя к «месту назначения», я увидел возбуждённо переговаривающихся Ньюта с Евой. Рядом лежал какой-то камень. — Что это? — спросил я. Ньют и Ева загадочно переглянулись. А затем Ньют сообщил: — Мы назвали его «Философским камнем». — Но что это? — не вытерпел я. Ева усмехнулась и таинственно прошептала: — А вот об этом мы как раз сейчас и узнаем… И я приготовился слушать. Только вот где остальные?

***

Лета «Контрольная работа по теме «Планеты, удалённые от Солнца», — так гласил заголовок на выданном нам профессором Джейсоном листке. Не знаю, что там он говорил, что контроха лёгкая и там, типа, можно всё написать за десять минут. Вообще нихуя не понятно. Интересно, у остальных так же? Я оглянулась в поисках родственной души, но все усердно писали. Видимо, это и правда легко… для тех, кто хоть что-то слушает на Астрономии. А я из неё знаю только то, что в Солнечной системе есть восемь планет (кстати, Ева говорила, что у них там ещё какой-то Плутон есть. Но с ним сложно, и вообще, его ещё не открыли) и что Земля — третья. Больше ничего не помню. А уж тем более — положение Урана, когда Сатурн находится справа от Солнца. И точную температуру на Нептуне. И количество спутников Юпитера я тоже не помню! Да и не знаю. Интересно, а нахера эта Астрономия вообще нужна? Нет, ну если кто-нить хочет астрономом стать, то пусть сам учится, а то так получается, что 99% класса это никогда в жизни не понадобится. Как и, в принципе, вся школьная программа. Знаете, почему я не люблю школу? Потому что здесь обучают абсолютно ненужным и бесполезным вещам. А полезного нифига не дают. На каком этапе жизни нам нужно превращать ежей в подушечки для иголок? Правильно, только на школьном. А на каком этапе жизни нужно уметь превращать горелую еду в нормальную, заклинанием стирать носки и готовить суп, а если жизнь поинтереснее — то и ставить палатку? На всех! Кроме школьного! И чему нас учат… дебилы в Совете Попечителей сидят! Вообще, здесь так скучно. Знали бы вы, что мы пережили вчера… эх, помню, меня ещё чуть инфаркт не хватил. Потом в голове что-то будто щёлкнуло и появилась только одна огромная, яростная мысль: «ДА Я ИХ С ЭТОЙ ГРЁБАНОЙ ПЛАНЕТЫ СМЕТУ!» Фу-ух… Мерлин, надеюсь, такого больше никогда, никогда не произойдёт… Ладно. Во-первых, нужно чё-нибудь написать в контроше — а то Джейсон не отвяжется — а во-вторых, классно, что Ева мне вчера копию телефа презентовала. Как и всем нам. Сказала «а то по Сквозному неудобно». Теперь посидеть-почитать можно. Я наугад написала какие-то ответы и, удовлетворённо оглядев «труд», грохнула их преподу на стол. Затем достала телефон и открыла там какой-то «браузер» — идиотские термины 21 века! Чё бы посмотреть… а нефиг посмотреть. Ибо не хочется ничего смотреть. Фред рассказывал про то, что сам дал название этому — «синдром старика». Не особо интересны штучки из XXI века, ибо родился и живёт субъект в начале ХХ века. Вот у меня как раз такой синдром. Вздохнув, я достала какую-то бумажку и, следуя примеру Ньюта, попыталась кого-то нарисовать. Сама не знаю кого. Просто какого-то абстрактного парня. На бумажку упала клякса. Я сердито скомкала её (бумажку! Не кляксу!) и сунула в рюкзак. Как свалить? Тут скучно. Дверь открылась. В класс заглянул какой-то пацан и сообщил: — Лестрейндж, тебя к директору вызывают. Профессор Джейсон, можно? — Да, конечно, — махнул рукой астроном. Я настороженно посмотрела на парня, но всё-таки быстро скидала учебники в сумку, схватила её и последовала за старшекурсником. До кабинета Диппета мы шли в молчании. Я не спрашивала, за что это меня кара столь страшная постигла, ибо откуда парень знает? Поэтому — мыслим логично-не драматично — надо проверить все возможные варианты развития событий. Итак, допустим, это за то, что я набила Малфою рожу в коридоре, когда он начал меня третировать, типа «ха-ха, шлюха, с старшаками водишься». Сам виноват, дебил! Тесей, в отличии от тебя, хороший! Ну вот. Предположим, Малфой нажаловался отцу, как и обещал. Это будет неинтересно — ну наругают, ну баллы снимут, похер. Но что же ещё…? Мои мысли прервал старшекурсник, сообщивший: — Пришли. Ну что ж, с Богом! Я зашла в кабинет. В глаза сразу бросилось то, что здесь было очень темно. Светобоязнь у них, что ли? — Ну здравствуй, Лета, — раздался голос Диппета. Я внутренне содрогнулась. Да что я, мать вашу, сделала-то? Так они ещё, судя по всему, щас на меня орать будут! Блять… — Здрасте, — стараясь сохранять спокойствие, кивнула я. — Чем обязана визиту, профессор Диппет? — А ты не знаешь? — недобро усмехнулся старик. — То, что ты сделала, ужасно! А, значит, Малфой. Какая же он всё-таки сволочь! Невозможная! И вообще — мир какой-то дурацкий. Эта психичка, этот дебил, этот сумасшедший… я из хороших только ребят встречала! Теперь цель — не спалиться! — О чём вы говорите, сэр? — я прикинулась дурочкой. — Будто не знаешь! — рявкнул Диппет. — Конечно же, я говорю о краже крупной суммы денег у слизеринца Бенджамина Скраймса! Чего? Нет, нам всем была известна эта история, Бен даже смеялся — «ничего, у нас денег много». Все на Слизе знали, что это от нехватки по приказу отца сделал Гойл. Похоже, только на Слизе. Но почему я? Этот вопрос я и задала. — А кого мне ещё-то подозревать? Ты из самого тёмного рода Англии, даже считая Малфоев! И хулиганские замашки в тебе есть! И тут я изрядно так прихуела. Просто из-за рода, факультета и мифических «замашек» ставить клеймо «вор»? Ну дебилизм… — Да не я это была! — в моём голосе звучала правда. — Могу сыворотку правды выпить! — Да не нужно, верю, — вдруг как-то утомлённо ответил Диппет, и вдруг мне он показался как никогда старым и уставшим. Ну, а что, ему уже за триста перевалило, пора валить в мир иной! — Можешь идти. Выходя, я находилась в состоянии лёгкого шока. Сначала меня наругали хз, за что. Потом рассказали о случае, который известен всему факультету, как анекдот! Затем признали ошибки и быстро выгнали. У меня всё. Внезапно раздался противный длинный гудок. Только через минуту я сообразила, что это, оказывается, телефон звонит. — Алло! — я приложила телефон к уху. — Хлеба кило! — раздалось на другом конце. — Быстрее беги на улицу, к Чёрному озеру! Мы нашли там нечто удивительное! Ладно. А вот я уже ничему не удивляюсь. Наверное, так началось прямо со времён «вторжения» Евы в Хог. Я же до декабря не помню, точнее — не знаю. Нас с Тесеем в этой организации тогда не было. Эх, классно им было, наверное! С такой мыслью я развернулась, затем перешла на бег и помчалась на улицу.

***

Тесей Вы офигели? Нет, не так, ВЫ ОХУЕЛИ? Какого хера? Почему я-то? То есть, всегда учил, а тут вдруг решил подзабить, ибо день вчера был хуёвый (хотя… это как посмотреть). И, конечно, закон подлости… — Ну что же вы молчите, мистер Скамандер? — не унимался Проиндергест. — Вы ведь вчера пол-урока сидели и ухмылялись, а когда я вас спросил, почему вы не пишете, сказали, что знаете Зельеварение лучше всего этого класса вместе взятого и ушли! Бля, вот приспичило же моему двойнику из параллельного мира выебнуться! Я, сука, понимаю, что ты, тридцатидвухлетний аврор из 1927 года, рили знаешь Зельеварение лучше кучки пятикурсников, ну так нахуя было с Проиндергестом дискутировать? У-у, только попадись! — Ну так что, мистер Скамандер? — повторил Проиндергест. — Вы же знаете Зельеварение, так, значит сможете мне назвать основные зелья, открытые зельеваром Герольдом Тайредом! М-дыть. Ну вот масштаб оцените, масштаб! Я знаю все предметы, все, кроме Травологии и Зелий! И этому мудаку из будущего обязательно захотелось выпендриться именно на Зельях! Хоть бы Чар дождался, я в них профи. Я поймал себя на том, что думаю о нём — как о каком-то абстрактном мудаке. А ведь это я… типа. На самом деле они все какие-то… не такие. Слишком чёрствые, слишком ненастоящие. А ведь и мы могли бы были стать такими. Точнее скажу — стали бы. И тут не только Ева повлияла. Кто ещё? Хорошо, для тупых по полочкам. Во-первых, помолвка. Нас с Летой. Без неё мы бы так и были просто противниками в квиддиче, а потом — «тили-тили-тесто, жених и невеста». То есть, я хочу сказать, друзьями мы бы не были никогда! А ведь дружба лучше, всегда лучше, чем какая-то любовь. Любовь хуйня. Гораздо круче дружить и иногда целоваться и трахаться. Это самая оптимальная «любовь». Хех. Помню, как мы с Летой познакомились. Я тогда немного поскандалил, дескать, не хочу за «Лестрейнджиху», как я её тогда называл. Но потом понял, что меня-то никто спрашивать не собирается. И вот она зашла в комнату. А первой моей мыслью было, как сейчас помню: «А она не такая и страшная» А затем она сказала: — Эм… привет. Я видел, что она боится меня. Потому что я — старше. Мне стало её непонятно жалко. Но своих чувств я нихера не показал, а вместо этого довольно небрежно ответил: — Ну, даров. Только я не вражеский агент из Африки, меня бояться не нужно. Кстати, а это правда, что у вас все друг друга пытают? «Лестрейнджиха» вздрогнула. Так… неужели её тоже… пытали? — Было дело, — наконец, неохотно ответила Лета. — А тебе… разве не плевать? — Нет. Не плевать, — коротко отрезал я. Тогда мы оба поняли, что нормальные. А там уже и с нашими познакомились. И стало нас семеро богатырей. Хех. Сколько времени? А то задолбало Зельеварение, следующий урок — практику — точно прогуляю. Вон, как распогодилось. Проиндергест окно не открывает, типа для зелий вредно. А для нас не вредно в духоте сидеть и учебниками обмахиваться! Эгоист, профессора Хэка-ЗОЖника на него нет! Кстати, времени 15:30. А у меня наушники есть! Препод не знает, что это такое, так что можно посидеть в них! Всё-таки в 21 веке есть определённые плюсы. Особенно в пользовании хернями из него в начале двадцатого. Кстати, общее определение нашей музыки, которое дала Ева — «Моцарт» — действительности не соответствует. У нас повеселее песенки. Не Элджеи и Фэйсы, конечно, но и не Моцарт! Хотя Элджеи с Фэйсами — это дно. У них там не вся музыка такая. — Мистер Скамандер! — бля! Даже наушники достать не успел! Мистер Скамандер, мистер Скамандер… я уже пятнадцать лет мистер Скамандер! — Может быть, вы сможете решить эту задачу, мы же такие в прошлом году проходили? — на доске появились слова: «Зельевар хочет сварить семнадцать котлов Оборотного зелья на заказ. Сколько ему для этого понадобится граммов шкуры бумсланга? Учтите: зельевар неопытный, и кладёт он на грамм больше шкуры, чем нужно, в каждое зелье.» А вы думали, в Хоге даже базовой матеши нет? Тогда к вам прилетела птица обломинго! Так, ладно. Задача, в принципе, несложная — с матешей в Зельях у меня всё ок. Единственная проблема — непонятно, чё это всё такое. Но тут можно вместо котлов и зелий чё-нить другое подставить. Значит, в одном котле оборотки используется восемь граммов шкуры бумсланга. Допустим, это у нас не шкура никакая, а… билеты в театр. Стоят восемь галлеонов. Заботливые мамочки Хога скинулись отпрыскам, которых всего семнадцать, на вип-билеты, которые стоят на галлеон больше. Сколько денег заплатили заботливые мамочки Хога? Вот, теперь проще — никаких тебе котлов и зелий! Хронически, просто хронически не переношу Зельеварение. И как я собираюсь СОВ по ним сдавать…? Мне ведь для поступления это надо! В аврорат. — Итак, первое действие — восемь плюс один — будет девять. Это количество шкуры бумсланга по меркам зельевара на котёл. Второе действие — семнадцать умножить на девять — столбиком. Блэт, такие задания в третьем классе маггловской школы решают! Семнадцать на девять… а я, между прочим, условно девятиклассник! Мне дифференциалы всякие решать надо, а не эту хрень! — Семнадцать умножить на девять — будет сто пятьдесят три, — закончил я. — Сто пятьдесят три грамма шкуры бумсланга. Можно садиться, профессор? — Да, садитесь, — кивнул Проиндергест. — Итак, мы узнали, сколько ему потребовалось шкуры бумсланга. А теперь, мистер Малфой… Дальше я ничё не слушал. Скучно. Внезапно на глаза попалась маленькая заметка в учебнике: «В шутку многие говорят, что для приготовления этого зелья нужна «кровь легендарного заката», потому что зелье очень сложное» Ка-ак символично. У нас тоже, по сути, невыполнимое задание. Да-да, невыполнимое, правду Ева сказала — а ты попробуй Геракла убей, а потом за кровавым закатом бегай. И я сейчас не про то, что Геракла убить в принципе проблематично, а про то, что это фактически невозможно, ведь все мифы придумали идиоты-древние греки. Так же и с кровавым закатом — это просто миф, по сути — сказка. Попасть туда не-ре-аль-но! Не знаю, зачем мы ещё вертимся, если в глубине души знаем, что нихрена не получится? Мрачненько. Кстати, насчёт этого. Умирать было тоже мрачненько. Я прям помню, как внезапно почувствовал, что меня здесь больше нет. Но всё равно всё слышал. И как Лета с воинственным кличем помчалась использовать Круциатус на Гришке при аврорах, и как… Мерлин. Думал, никогда к своим не вернусь. Потом было резкое перемещение. И такое же резкое понимание того, что какого-то фига я выжил. Внезапно раздался звонок. А синхронно с ним — ещё один. На моём телефоне, который, я думал, никогда не буду на самом деле использовать. Одной рукой держа телефон у уха, а другой складывая книги в рюкзак, я меланхолично слушал сбивчивый рассказ Ньюта, в который иногда вклинивалась Ева. А уже в коридоре, когда друзья отключились, я закатил глаза, казалось, до потолка. О Мерлин, детишки что-то придумали, камушек какой-то живительный. Господи… Малявки они все! С детскими идеями, наивные… Но я их всё равно люблю, хех. Поэтому я сунул телефон в карман и без особого энтузиазма отправился к этому их «философскому камню».