Кровавый закат

Уже выходя из Выручай-комнаты, я внезапно увидела бегущую по коридору Лизу Забини. Лицо у неё было красным, на лбу выступила испарина, а волосы, всегда красиво уложенные, разметались по её плечам. — Что, Забини, решила спортом заняться? — пошутила я, сдвинув один наушник с уха. — Как говорится, пробежки по школе — залог здоровья! «Наследница величайшего чистокровного рода» остановилась и беззлобно ответила: — А ты, смотрю, вообще о физической подготовке не вспоминаешь. А так — ну, недавно просто в общей гостиной Джастин Стемпинс сказал, что ему нравятся спортивные девчонки, поэтому все младшекурсницы Слизерина теперь тренируются. Ты же знаешь, он красавчик, все хотят с ним встречаться. Ну блять! Почему всех так привлекают эти идиотские красавчики? Я ведь знаю Стемпинса, он мудак и вообще — очень странный человек. Но красавчик. А вот умный, интеллигентный и начитанный Адриан никому не нужен, потому что у него очки, прыщи и щель между зубами! Что не так с этим миром? А Лиза — вот она была влюблена в Ньюта, это было искренне. А теперь, как все! — Угусь, — кивнула я осторожно, — вот только… ты разве не знаешь его? Джастина, в смысле. — Знаю! Он тёмный, загадочный и интригующий слизеринец! — Забини улыбнулась и запрыгнула на подоконник. Я вздохнула. Ну неужели она не понимает, что «тёмный, загадочный и интригующий слизеринец» не станет в гостиных беседовать о том, какие ему девочки нравятся. Таким это неинтересно. Другое дело, в чём она может быть права — это то, что он притворяется. Ведь Джастин на самом деле довольно интересная личность. Ходят слухи о том, что Стемпинс состоит в одной крупной преступной группировке и является одним из самых младших её членов — ему всего тринадцать. Группировка занимается в основном незаконным производством различных зелий и продажей их за рубеж за большие деньги. Смешно. И по мелочи. Стемпинс довольно скрытный, замкнутый и в принципе мало с кем общается. Нет, может быть, конечно, он просто интроверт, но… ведь, может, и преступник, который не хочет раскрывать свои секреты! Мне должно быть на это похер, ибо это скучный детектив. Мне и похер. Только вот я не хочу, чтобы такой вот Стемпинс внезапно съехал с катушек и убил меня. Потому что фиг их знает, этих чистокровных — может, они и убийствами магглорождённых промышляют. Или этот не чистокровный? Хз я, короче. — Ясно-понятно. И чем же он такой загадочный и интригующий? — голосом уставшего психолога поинтересовалась я, садясь рядом с Лизой. — Ну… — Забини слегка подрастерялась, — он разговаривает… поэтично. И причёска у него, как у… эй, чего смеёшься? А я ржала. Это же надо — поэтично разговаривать! Это, типа, он говорит не «вставай, бля, час дня уже», а «Мороз и солнце, день чудесный! Чего ты дремлешь, друг прелестный?», наверное? — Просто, понимаешь, это же всё банальный выпендрёж, — вытерев слёзы смеха, дипломатично ответила я. — А тебе он разве не нравится? — искренне удивилась Лиза. Господи ты боже мой, наивность зашкаливает. Вообще, она — просто обожающая всякую романтику ванилька, которую только любовь и интересует. — Лиз, — я закатила глаза, — мне мои друзья-пацаны нравятся, а не какой-то там загадочный и интригующий Джастин Стемпинс. Кстати, вот вашим слизеринкам мои друзья нафиг не сдались. Адриан для них «ботан очкастый», Фред — «зануда несимпатичный», Ньют — «дрыщ и предатель крови», а Тесей — «злой и предатель крови». Так? — Примерно, — была вынуждена согласиться Забини. — Ну. Но ведь они все, каждый из них — самые крутые из всех, кого я когда-либо знала. А знала я очень многих, поверь. Я ведь училась в маггловской школе в России, там совершенно другие порядки, — на этой фразе мне показалось, что Лиза как-то понимающе усмехается. Чего это? Хотя… пофиг. — Короче, подумай, — я похлопала бывшую врага (блять, бывшую врага… Бывшую врагшу? Врагиню? Врагессу?) по плечу и закончила: — Ну, а теперь мне надо валить. Домашка, всё такое. И я отбыла в направлении библиотеки. *** Там, среди полок и пыльных фолиантов, сидела Лета и повторяла какое-то правило — кажется, что-то про зависимость Марса от положения Луны. Рядом, весь в книжках и пергаментах, сидел Тесей и что-то усиленно зубрил — кажется, способы выращивания тентакулы. Ещё немного поодаль сидели Натали и Адриан и совещались о чём-то — кажется, о кровавом закате, ибо домашку они всегда делали вовремя. А с самого края сидел Ньют и писал эссе — тут мне ничего не кажется. Хех. — Народное собрание? — поинтересовалась я, садясь рядом с друзьями. — Народная недоделанная домашка, — пробубнила Лета. — А ты, что, всё сделала? — Не совсем, — уклончиво ответила я и достала из сумки учебник по Трансфигурации. — Мне всего-то надо выучить, какие бывают виды трансфигурации и что такое «формула Элинсона». Ньют, Адриан и Тесей переглянулись и, наконец, печально сообщили мне: — Много придётся учить. — Да я знаю, — вздохнула я, открывая учебник на нужной странице и начиная читать правило, которое мне никогда в жизни не понадобится и ни строчки из которого я не понимаю — в смысле, что за хуйня? Итак, перед вами один из самых ужасных убийц мира! Учёба, блять…